Глава 1.
14 декабря 2021 г., 23:25
Куроо Тецуро всегда говорили, что он обладает двумя необходимыми качествами для работы в пожарной службе: храбростью, граничащей с полнейшим безрассудством, и самоотверженностью, из-за которой в принципе он сейчас и оказался в больнице. А изначально все складывалось очень даже ничего.
Родной город радостно приветствовал своими размашистыми рисовыми полями, редкими домами и свежестью летнего утра из окна уже замедлившегося поезда. Это было большой удачей для Куроо: наконец выбраться из затхлого, вечно куда-то торопящегося Токио в Сендай на свой долгожданный отпуск, и теперь он планировал провести все свободное время на природе со своими любимыми стариками, которых он, к сожалению, давно не навещал из-за постоянной работы и бытовых дел.
Знакомые до каждого камушка пустынные улочки напоминали о прошедшем детстве, поэтому Куроо с теплой ностальгией на сердце медленно брел по ним, предаваясь раздумьям о скоротечности времени. Несмотря на накопившуюся после бессонной ночи в дороге усталость, парень решил все же пройтись от станции до родительского дома пешком. Погода была уж слишком манящей: солнце приятно припекало темную макушку; еле ощутимый ветерок трепал верхушки деревьев, которые, куда не посмотри, были везде; свежий воздух отдавал утренней прохладой и душистостью распустившихся цветов.
Однако стоило Куроо свернуть направо на последнем перекрестке и тем самым выдвинуться на финишную прямую к дому, как в нос пробрался едкий, до одури знакомый запах гари, который он никогда ни с чем не спутает: так пахнут дотла сожженные дома, квартиры и леса; так пахли его руки, волосы, каждая клетка тела после очередного дежурства; так пахнет всепоглощающее горе и боль утраты. Так пахнет пожар.
Языки алого пламени с жадностью пожирали большую часть второго этажа маленького, на первый взгляд ничем не примечательного домика, с каждой секундой неумолимо заглатывая все больше и больше. Неукротимый огонь, подгоняемый даже самым слабым порывом ветра, плевками прорывался из открытых окон. В какой-то момент послышался характерный треск обвалившейся деревянной конструкции: то ли это был потолок, то ли часть стены — не имело значения. Теперь счёт шел на секунды — скоро может полностью обвалиться весь второй этаж.
Вблизи дома, на маленькой придворной площадке стояла седая старушка, склонившаяся над крохотной девочкой в одной легкой пижаме с медведями. Заключив ее в крепкие объятия, женщина тем самым загораживала своей сгорбленной спиной весь творившийся позади ужас.
— В доме остался кто-нибудь?! — остановившись в ожидании ответа, отчётливо прокричал Куроо с противоположной стороны дороги.
— Мой братик! Я не смогла его вытащить! Он на втором этаже слева! — задыхаясь в истошных, несдерживаемых воплях, проревела девочка, ещё сильнее вжавшись промокшим лицо в плечо бабушки.
— Я его вытащу! Держитесь подальше от здания! — сбросив походную сумку с вещами с плеча прямо на бегу, Куроо поспешно бросился в сторону дома, натягивая по пути футболку до носа.
Стоило Куроо только распахнуть входную дверь, как тут же его лицо и руки обожгло нестерпимым жаром, от чего парень непроизвольно зажмурился и задержал дыхание. На его счастье, лестница, ведущая на второй этаж, осталась почти не тронута огнем, поэтому парень, пригнувшись как можно ниже к полу, прикрывая голову руками, немедля устремился наверх. Ручка в комнату мальчика, по всей видимости, была либо закрыта, либо ее заклинило в самый неподходящий момент, потому что Куроо пришлось изрядно постараться, дабы выбить дверь. Парень с размаху уперся со всей силой плечом в закрытую дверь: оголенная кожа будто плавилась под действием температуры, становилось невыносимо больно, однако, стиснув зубы, Куроо продолжал лихорадочно биться. От его движений стоявшая позади него балка, сгоревшая и надломившаяся у верхушки, в какой-то момент рухнула ему на другое плечо, нещадно прожигая кожу на руке до вздувшихся волдырей. Рефлекторно отбросив деревяшку голой рукой, Куроо измученно простонал и ещё яростнее начал наваливаться на дверь, пока та наконец не поддалась. Уже в поплывшем от переизбытка угарного газа сознании парень вытащил бессознательного ребёнка из кроватки и, прижав его как можно ближе к себе, вынес из комнаты, а затем уже из горящего дома.
Изнеможённо упав на колени, Куроо обожженной кожей почувствовал прохладу утренней росы на траве и позволил себе облегченно выдохнуть: теперь все в безопасности. Уже не отдавая себе отчета в своих действиях, парень передал мальчика в надёжные руки прибывших на место медиков и потерял сознание.
***
— А я всегда думал, что только в фильмах пациенты просыпаются именно в тот момент, когда врач пришёл к ним на осмотр, — подал голос едва различимый светлый силуэт сквозь расплывчатую пелену перед глазами. В ответ Куроо лишь измученно простонал: голова кружилась, будто после детской карусели, и даже не думала останавливаться; по мышцам пробегали кратковременные судороги, после которых оставалась неприятная ноющая боль; про опалённую кожу и неистовую жажду даже думать парню не хотелось. — Судя по вашей реакции, действие анальгетиков уже закончилось, — рассудил вслух врач и сделал какую-то пометку ручкой на обходном листе, а затем эту же ручку поднёс к лицу пациента и поинтересовался: — Куроо-сан, Вы видите данный предмет перед вашими глазами? — Очерта-… — через силу выдавил из себя Куроо и тут же пожалел об этом: в горле болезненно заскребло, будто острыми когтями прошлись, а язык приклеился к небу из-за сухости. От собственного бессилия и ломоты в теле парень устало вжался в больничную койку. — Ние? Очертание? — задумчиво продолжил слово за него врач и, получив в ответ лишь слабый кивок, принялся, как можно аккуратнее, осматривать асептические повязки на теле парня на наличие в них влаги. — Ваши повязки в порядке, однако сейчас я приглашу медсестру для постановки обезболивающей инъекции, — равнодушно заключил врач и, сняв с характерным звуком нитриловые перчатки, вышел из палаты. Однако приход медсестры Куроо так и не застал: он погрузился в беспокойный сон раньше, чем она пришла. Следующее пробуждение Куроо оказалось куда лучше предыдущего: теперь мир не плясал перед ним в безудержном танце, а неподвижно стоял на месте. Парень наконец смог сконцентрировать свое внимание на всю ту систему трубок, что его окружала: к носу подведен кислородный катетер, к правой руке подключена инфузионная система с равномерно капающим раствором, а на безымянном пальце закреплен пульсоксиметр. — «Вот это у меня обмундирование… Даже на вызов приходится меньше надевать», — усмехнулся про себя Куроо, продолжая осматривать себя: из-за многочисленных повязок его руки сливались с белым фоном постельного белья, что тоже его позабавило. Нужно ведь ему найти хоть что-то положительное в нынешнем положении. Вскоре дверь осторожно распахнулась, и в палату заглянула медсестра в хирургическом костюме приятного мятного цвета с вопросом: — Куроо-сан, Вы очнулись? — Да, — постаравшись сделать свой голос более уверенным и громким, ответил парень и попытался приподняться на кровати, однако резко пронзившая все тело боль быстро приковала его обратно. — Тсукишима-сан дал поручение принести Вам стакан воды, как Вы полностью придете в себя, а также позвать его. Подождите минутку, — прощебетала девушка и юркнула обратно за дверь. Принесенная вода казалась питьем богов. Сколько бы ему не наказывали, что пить нужно маленькими глоточками с перерывами, Куроо все равно остервенело вцепился в эту пластиковую трубочку зубами и хлебал воду так, словно ее вот-вот отнимут у него. Придерживающая стакан медсестра с упоением наблюдала за Куроо, в то время как стоявший рядом врач снисходительно окинул его мимолетным взглядом и тут же уткнулся в свои листочки. Почти моментально осушив стакан до дна, парень блаженно прикрыл глаза: наконец-то его жажда была утолена. — Ну что ж, Куроо-сан, раз Вы утолили свою физиологическую потребность, то теперь стоит обратить свое внимание и на «высшую», — раздраженно съязвил врач, да так вежливо и культурно, что даже придраться было не к чему. — Меня зовут Тсукишима Кей. Я ваш лечащий врач — комбустиолог. Если сложно запомнить, то просто ожоговый хирург. Вы поступили к… — Я правильно понял, что теперь моя высшая потребность — это Вы? — нагло прервав монотонную речь врача, поинтересовался Куроо и начал внимательно вглядываться в лицо собеседника, пытаясь разглядеть хоть одну отобразившуюся на спокойном лице эмоцию, однако Тсукишима был собран и непоколебим в отличие от молодой медсестры, которая не смогла сдержать смешок от такого выпада, за что и была смерена строгим взглядом врача. — Вы поступили к нам тринадцатого июня в восемь сорок утра с интоксикацией окисью углерода средней тяжести и с ожоговой площадью в девять процентов. У Вас наблюдаются обширные ожоги второй степени левой руки, а также третьей «А» степени правой ладони, — как ни в чем не бывало безучастно продолжил Тсукишима, поправив средним пальцем съехавшие с переносицы очки. — Вы желаете услышать о проведенных Вам манипуляциях при оказании первой помощи и поддерживающей терапии? — Вы оперируете непонятной для простого обывателя терминологией, поэтому нет, — скептически хмыкнул Куроо, — Вам бы следовало научиться по-простому разговаривать с пациентами. — Извините, каждый раз забываю, что не все пациенты могут похвастаться уровнем интеллекта выше, чем у десятилетнего ребенка, — шутливо отмахнулся врач, с нескрываемым вызовом смотря в распахнутые от удивления карие глаза. Казалось, что Куроо сейчас засвистит, как чайник, и у него пойдет пар из ушей от закипающего внутри возмущения. — Тсукишима-сан! — с нескрываемым порицанием воскликнула девушка, до этого молча наблюдавшая за словесной дуэлью, и тем самым прервала ее. В ответ Тсукишима лишь равнодушно повел плечами и поспешил ретироваться из палаты, небрежно бросив напоследок что-то про других пациентов и гору дел. Наступившая тишина осела в воздухе медной тяжестью невысказанных претензий и колкостей. — Простите его, Куроо-сан, — поклонившись с опущенной головой, чистосердечно выпалила медсестра. — Тсукишима-сан испытывает сложности в общении с пациентами. Каждый коллега хоть раз указывал ему на это, поэтому он так разозлился на подобное замечание с Вашей стороны. — Так я первый из пациентов, кто осмелился озвучить это вслух? — поинтересовался Куроо. — Получается, что так, — сдержанно хихикнула девушка и, осторожно подоткнув одеяло, шепотом добавила: — Только Тсукишиме-сану не говорите об этом, а то он с меня потом семь шкур спустит. Он очень не любит делиться личной информацией. — Очень интересно, — задумчиво рассудил Куроо и на какое-то время умолк. Поняв, что разговор завершился на логичной ноте, девушка забрала пустой стакан с прикроватной тумбочки и направилась к двери, как вдруг парень окликнул ее: — Вы, кстати, не представились. — Кавамура Морико. — Вы очень хорошая, Кавамура-сан. — Надеюсь, что Вы когда-нибудь скажете такое и Тсукишиме-сану. Он заслуживает этого больше всех.
