Если бы не ты, я бы давно погиб

1986 До чего же красив в осеннюю пору Ленинград. Идя по паркам, видишь вокруг себя на деревьях все оттенки: от красного до желтого, по набережным гуляют влюбленные пары, не чая души в друг друге. И идешь ты. Один. С тобой никого рядом нет, да и вообще, у тебя в жизни никого нет. Есть только стремление к искусству и свободе, но ты живешь в Советском Союзе. У тебя нет выбора. Ты должен жить для партии и во имя труда. Меня зовут Дмитрий. Я родился в 1962 году в простой советской семье, живущей в Воронеже. Мои родители погибли в пожаре в нашей квартире. Я выжил, меня забрала моя старшая сестра Оля. Для четырехлетнего меня, это было потрясение. Как такое может быть? Как же так, мама и папа не могли умереть! Я каждой ночью ждал, что сейчас они позвонят в дверь, и мы пойдем вместе пить чай с печеньем. Но ни через неделю, ни через две, ни через месяц они не вернулись. Я попал на кладбище только к десяти годам. Оля не хотела меня туда везти, так как это было бы слишком тяжело для маленького ребенка, только потерявшего родителей. После нашего первого визита на могилу, дабы меня утешить, сестра подарила мне набор для рисования, и я почувствовал тягу к искусству. Сначала это были примитивные детские рисунки. Зачастую я рисовал родителей или наш старый дом. Когда мне было лет шестнадцать и начал сам гулять по городу, я влюбился. И в Ленинград, и в Юру. Да, я гомосексуал. Оля давно стала замечать, что меня не интересовали девочки, благо она была понимающей. Сестра просто приняла этот факт без капли осуждения. Юрка Исаков. Моя душа. Мое сердце. Смысл моего существования. Ему море было по колено, все по плечо, кроме туберкулеза. Болезнь убила его. Юре было двадцать, когда его легкие полностью отказали. С того момента прошло пару лет. Он со мной каждую секунду. Каждое мгновение моей жизни. После его смерти я стал рисовать снова, но уже серьёзные работы. Это были большие полотна, в основном в ярких, кричащих оттенках. Кто-то сказал бы, что это бред сумасшедшего, но это был мой внутренний мир. Он выглядел именно так. Я выливал с краской свои мысли и переживания на холст, хотя их там толком и не было. Была пустота. Всепоглощающее ничего. Ноль без палочки. После ухода Юры, там не осталось абсолютно ничего. Со временем, я понял, что мне нужно двигаться дальше и развиваться. Я поступил в академию искусств, выучился на живописца, но работать по профессии не стал. Я продолжал писать то, что хотел я. Власть была против подобной деятельности, но я скрывался. У меня нет определенного места работы. Я ленинградская богема, как и множество моих знакомых. Для меня чуждо работать на заводах или в банках. Мне нужно творить, чтобы жить. Никак не жить, чтобы творить. Когда мне был двадцать один год, я организовал свою первую подпольную выставку. Пришло от силы человек пятнадцать. На тот момент, мне это казалось сокрушительным успехом. Со временем, посетителей становилось все больше и больше. Люди рассказывали о моем творчестве своим друзьям, и те тоже приходили. На крайнем мероприятии присутствовало девяносто человек. Для подпольных выставок никому неизвестного художника это очень большое количество. А мне и не нужно чтобы обо мне твердил весь союз. Мне достаточно пары десятков ценителей моих работ. Тем более мне не нужно, чтобы правительство узнало о моей деятельности, поэтому я доволен тем, что имею. Сейчас мне двадцать четыре года. Я живу один в собственной квартире в Ленинграде на Васильевском острове. За двадцать лет жизни в северной столице я ни разу не был в месте, о котором твердит каждый турист. Эрмитаж. Для меня это не жемчужина, никакая не колыбель искусства. Это просто музей. Обычный музей. Шедевр не тот, что висит в галерее, а тот, в котором весь человек. Вся его душа и его чувства. Не спорю, все эти картины красивые, кто-то видит в них смысл, но не я. Для меня больше ничего кроме моих работ не имеет смысла. Даже Оля. Она совсем отдалилась. Вышла замуж за какого-то слесаря и живет в Великом Новгороде. Мне он сразу не понравился, хотя он ничего плохого не сделал. Они встречались пару месяцев, Петр сделал ей предложение, по-тихому расписались и уехали к его семье. Я остался совсем один. Родители давно погибли. Оля уехала. Юрка тоже мертв. Сказать, что мне было тяжело — это ничего не сказать. В какой-то период я начал пить. Очень много пить. Возможно, это была зависимость. Спустя восемь месяцев я бросил и начал курить. Курю и сейчас. Этот дым для меня как воздух — заставляет дышать. После затяжки, когда он обволакивает мое нёбо, потом горло, легкие, я чувствую. Я чувствую хоть что-то. Ощущаю себя. Понимаю, что я все еще здесь, на Земле, в Ленинграде. Понимаю, что я существую, но никак не живу. Я мертв изнутри. Меня ничего не держит на белом свете. Я пуст. Для чего я здесь? Почему я все еще не убил себя? Ответ прост. Я хочу открыть глаза людям на мир. Не на советское пространство, со своими законами и порядком. На свет, на то, чего не видит мой народ. На искусство, на настоящие шедевры. На правду, на реальную жизнь, а не созданные условия для союза. За такие мысли, меня могут запросто посадить. Но пока о них никто не знает, я в безопасности. Хотя в любой момент один из посетителей моих выставок может подать рапорт в КГБ, и меня арестуют. Но я стараюсь верить в людей, которые верят в меня. В мою деятельность и в мои мысли. У меня есть несколько знакомых. Один из них — человек, которого, возможно, другой бы считал другом. Женя Соколов. Он работает в столовой главным поваром. Часто приносит мне какую-то еду, за что я безумно ему благодарен. Он живет на три этажа выше, чем я. Мы иногда выходим на крышу дома и сидим там часами. Курим, говорим о том, что нас волнует. Он не знает о моей ориентации и Юрке. Я предпочел ему об этом не говорить. Зачастую, Соколов рассказывает о родителях и семье. Также, о своих беспорядочных половых связях. Мне иногда он жутко надоедает, и я перестаю открывать ему дверь и отвечать на звонки, делая вид, что дома никого нет. Так сложились обстоятельства, что по натуре, я одиночка. Мне не нужно ежедневное постоянное общение. Для меня важно тратить время на свои картины. Еще мне нравится ездить по городу на своем автомобиле. В прошлом году я купил подержанный ГАЗ-13 “Чайка” бордового цвета. Такие уже не выпускают, но, когда я увидел его на рынке, я не сдержался. К тому же, ни у кого из моих знакомых нет автомобиля, тем более такого. Многие задавались вопросом, откуда у меня деньги, но я постарался замять этот вопрос, отвечая, что подарок от сестры или копил очень долго. На деле, я продал пару десятков картин, и мне хватило. Я не держался за них. Знаю, что некоторые художники принципиально не продают свои картины, но после выставок, я стараюсь их как можно быстрее распродавать. А смысл их все хранить? Некоторые через какое-то время наскучат и начнут нервировать. Поэтому я пытаюсь их продавать как можно быстрее, и меня это устраивает. Кстати говоря, сегодня возле набережной, на тумбе Морриса, я заметил афишу выставки работ Марка Шагала. Это один из немногих художников, чьи работы мне импонируют. Не могу сказать, что я в диком восторге от его произведений, но это куда лучше, чем любые другие творцы. Я все еще думаю над посещением. Я редко хожу на подобные мероприятия, не считая своих собственных, но, возможно, есть смысл. Развеюсь, посмотрю на новых людей. А потом можно и по городу погулять… Думаю, что стоит попробовать. Ну а что? Вдруг понравится. На следующий день, с самого утра я пошел в кассы, чтобы приобрести билет. Оказалось, что это достаточно дорогое удовольствие, и билет стоил аж пятнадцать рублей. Я все равно купил, к тому же предпоследний. Даже интересно, каков будет контингент, раз уж могут позволить себе досуг, стоимостью, как треть зарплаты обычного рабочего. Я искренне надеюсь, что там будут интересные для меня люди, и я смогу найти достойного собеседника. После покупки, я решил проехаться к Исаакиевскому собору, погулять по саду Трудящихся и, возможно выпить чаю в каком-нибудь уютном заведении. Вообще, я частенько заглядываю в кафе за чем-нибудь теплым и манящим. Иногда кофе заменяет мне сигареты, и я несколько часов могу не убивать свои лёгкие дымом. Мое любимое место подобного характера находится возле моста Ломоносова. До одури уютное место, там работает прекрасная девушка по имени Юля. У нее очень приятный голос, и с ней можно поговорить о чем-то незначимом. К примеру, с ней я не буду обсуждать антикоммунистические идеи или свои работы. Она для обсуждения погоды за окном и кошек, которые орут под ним. После прогулки по красивейшим аллеям парка, и достаточно долгого любования собором, я пошел по Ломоносовской улице прямо к месту назначения. Зайдя в кафе, прямо на входе я заметил Юлю: она открыто мне улыбнулась, и предложила столик, за который я могу присесть. Она уже понимала, что скорее всего, ей предстоит некий диалог, поэтому она сразу пошла к начальству, и попросила перерыв на час. Тем временем, я выбирал свой напиток на сегодня. Я остановил свой выбор на кофе с молоком, хоть обычно я беру черный, еще и покрепче. Сел ждать свой заказ и Юльку. В течении пары минут она вернулась уже с моим напитком и принялась расспрашивать как у меня дела, и есть ли какие-либо новости. Я отвечал развернуто, с энтузиазмом. Эта девушка мне никогда не надоедала. Я действительно мог говорить с ней целыми часами, не чувствуя напряжения, как с Женей. У нее были темно-каштановые волосы, аккуратно убранные в пучок на макушке, невероятно глубокие зеленые глаза, в которых, казалось, был лес, поле и где-то рядом река. Юлька живая, прямо-таки светится. Солнечная, яркая, не от мира сего. Она была абсолютной противоположностью угрюмому и дождливому Ленинграду, хотя на улицах города она была тем самым ярким акцентом, который освещал грустные лица остальных жителей. Я никогда не чувствовал к ней чего-то плотского, высокого. Она для меня друг, вот ее я, наверное, могу назвать другом. Мне казалось, что когда-то я был ей небезразличен, но сейчас, вижу в ее глазах лишь дружескую любовь. Я ее тоже люблю по-своему. Юля рассказала, что совсем скоро они с подругой, о которой я толком ничего не знаю, собираются в Великий Новгород на несколько дней. Я решил уточнить, что это за подруга. Девушка как-то странно засмущалась. Я вообще не понял с чего бы это, вроде бы обычный вопрос. В итоге, сошлись на том, что с Катей они познакомились благодаря её брату. Серегу я знал хорошо, он часто бывал в “Искре”, мы с ним даже в какой-то из вечеров беседовали о его работе. Кажется, он работник банка. Для меня, это очень скучная профессия, но он в восторге. Девушка предложила мне поехать с ними, развеяться. А ведь правда, я очень давно не был в других городах. Недолго думая, я согласился. Можно будет и Олю проведать. За эти 5 часов слишком много планов и предстоящих событий. Сначала выставка, потом поездка. Октябрь обещает быть интересным. Как минимум, я не буду как обычно закрываться в своих мыслях и духовно убивать себя.