Если бы не ты, я бы давно погиб

(Герой — daKooka Я ненавижу людей — Грязь.) — Добрый вечер, Дмитрий. Я хочу купить у вас картину. — Здравствуйте. Представитесь? — Алексей Новиков. — Точно! Как я сразу не узнал. Давайте приедете ко мне в квартиру, еще раз посмотрите, и договоримся о стоимости. — Отлично, когда я могу подъехать? — Можете хоть сейчас, еще не так поздно. — Правда, только 8 часов. Тогда ожидайте, в течении часа буду. — До встречи. Я повесил трубку, и решил закурить. Давно никто не приобретал мои работы, а тут такое. Приятно удивлен, наконец-то появится немного денег, еще и сможем поговорить немного. Прекрасное окончание дня. На балкон не хотелось, поэтому я поднялся на крышу. Панорама, открывающаяся на весь Васильевский остров, просто сводит меня с ума. Прекраснее ночного вида на Ленинград, может быть только утренний, а сигаретный дым только добавляет шарма к обстановке. Ремарк в одном из своих произведений сказал: «Самый чудесный город — это тот, в котором человек счастлив». Не могу сказать, что я действительно счастлив, но глупо отрицать, что Ленинград — чудесный город. Я чувствую себя спокойно, как будто на своем месте, там, где и должен быть. Прошел почти час, а Алексея все еще не было. Я слегка заволновался. С чего бы это? Возможно пробки, или просто где-то задержался. Не могло же с ним ничего случится. И вообще, что за паника? Прошло почти полтора часа, как в дверь тихо постучали. Я быстро спохватился и открыл. Передо мной стоял Алексей, по началу я его даже не узнал, ведь судя по его внешнему виду, на парне не осталось и живого места. Да что ж такое. Сначала я в участке, теперь он. Ладно уже, будь что будет. Я помог ему пройти к дивану и принес воды. На ногах держался, это уже радовало. На лице было множество ссадин, а губа разбита. Найдя аптечку на кухне, я принялся аккуратно обрабатывать раны. Перекись неприятно шипела, а юноша морщился, но не сопротивлялся. Понимал, что это ему во благо, и сидел смирно. По нему было видно, что явно есть еще какие-то повреждения, но было неловко раздевать незнакомого мне мужчину хотя бы без его согласия. Я посмотрел Леше в глаза, указывая на рубашку, хотел было спросить, но он будто сам понял и кивнул. Это было неким разрешением на то, чтобы я снял с него одежду. На руках я не заметил особых повреждений, поэтому начал аккуратно расстегивать рубашку. Не смотря на обстоятельства, мне нравился этот процесс, глупо отрицать. Расстегнув последнюю пуговицу, я заметил огромный отек и кровоподтеки на ребрах. Будучи падок на мужские тела, не могу не обратить внимания на прекрасный рельеф и россыпь родинок на груди. Даже в таком состоянии, был прекрасен, аки Аполлон. Когда-то давно я проходил курсы оказания первой медицинской помощи, поэтому предположил, что скорее всего это закрытый перелом ребра. Везти его в больницу самому опасно, поэтому я позвонил в скорую помощь. Еле дозвонившись в больницу, мне пообещали приехать в течении получаса. Нужно было поговорить с Алексеем, чтобы он ни в коем случае не отключился, что было бы не удивительно в его ситуации. — Алексей, вероятно, у вас сломано ребро, возможно несколько. Чудо, что вы дошли сюда. В остальном, все в порядке, не считая нескольких синяков и ссадин, в общем жить будете. Скорая приедет в течении 20-ти минут. Я могу что-то для вас сделать? — Спасибо. — еле слышно прохрипел юноша. — Спасибо, что вы живы. — Ты… Ты жив. — добавил он. — Кхм, да, ты жив. — Было безумно приятно, что Алексей попросил обращаться к нему на «ты». — А теперь мне нужно помочь тебе принять сидячее положение. Неспеша я разместил его на диване, облокотив на подушку. — Болеутоляющего у меня нет, но сейчас принесу лед. Льда у меня тоже не оказалось, зато было замороженное филе, которое вполне подходило на эту роль. В конце, я наложил тугую повязку, примотав руку к корпусу. Не зря меня Оля все-таки потащила на эти курсы. Кто его так? А главное — за что? Сейчас допрашивать не буду, но с утра обязательно узнаю. В далеке послышалась сирена. Не уверен, что это к нам, но надежда была. Чем быстрее они приедут — тем быстрее Алексею станет легче. Я смотрел на его бледное лицо и прикрытые глаза. Скулы еще сильнее впали, а губы были чуть ли не пунцовые. Сказать, что я волновался — это ничего не сказать. Держа юношу за запястье, я считал пульс, боясь, что в следующую секунду он остановится. Возможно, я немного перегибал палку, еще больше я боялся осложнений. Когда приехала скорая помощь, я без раздумий поехал в больницу с Алексеем, предварительно забежав к Жене, и предупредив, где я буду. В машине я продолжал держать запястье юноши. Мне было так спокойнее. Хотелось спать, просто лечь на пол и заснуть, желательно навсегда. А еще было бы неплохо выкурить пару-тройку сигарет, но это позже. За окнами горели фонари, проносились автомобили, ходили люди, а мы едем в больницу. Грустно, ничего не сказать. В последний раз, когда я ехал на такой машине, через сутки погиб Юра. Не лучшие воспоминания, это однозначно. Я даже и не заметил, как мы приехали к месту назначения. Меня оставили в приемной. Уже находясь здесь, я был относительно спокоен. Понимая, что врачи смогут оказать помощь, тем более, перелом ребра — не самое ужасное что могло случиться. Милая молодая медсестра предложила мне чай и булочку, конечно, я согласился. Грех отказываться от булочки, тем более с вишней. Перекус помог мне отвлечься от ситуации. Первый час я сидел достаточно бодро, читая какую-то газету, что нашел на столике возле лавочки. А вот дальше начало клонить в сон. Задремал. Я чувствую, как кто-то трогает мою руку, в попытке разбудить. Открыв глаза, я увидел перед собой мужчину лет 30-ти в белом халате. Спросонья, я и не понял где нахожусь, и кто этот мужчина, но быстро прокрутив в голове события минувшего вечера, все моментально встало на свои места. Мозг все еще отказывался полноценно работать. — Доброй ночи! Меня зовут Сотников Андрей Юрьевич, я хирург. Вы приехали вместе с Алексеем? — Здравствуйте, да. — Вы кем ему приходитесь. — Близкий друг. — Вообще, я не могу вам рассказывать, но он сказал, что никого больше нет, поэтому я поговорю с вами. — Да, конечно. Что-то серьезное? — Сломано 3 ребра и подкожная эмфизема, пневмоторакс не обнаружен, поэтому ничего угрожающего жизни нет. Я выдохнул. Не знаю, что такое эмфизема и, тем более, пневмоторакс, но раз врач говорит, что это не очень серьезно — то повода для волнения я не вижу. — Как скоро он поправится? — Ничего не могу гарантировать, но предположительно от недели до двух. Позже уже можно будет вернутся домой. Кто его так? — Не знаю. Ждал его в гости, а он еле дополз до квартиры, весь побитый. Обработал ссадины, перевязал, чем смог, тем помог в общем то. Надеюсь, хуже не сделал. — Кстати про это. У вас чудесные навыки оказания первой медицинской помощи. Вы врач? — О, нет. Я художник. — Из вас получился бы прекрасный доктор. — Льстит, спасибо. Когда я смогу его увидеть? — Сейчас Алексей уже спит, думаю завтра в обед можете приехать. — Отлично, обязательно буду. Спасибо вам за помощь. — Это моя работа. Не волнуйтесь вы так за него, вижу сильный тремор рук. Стало почему-то неловко. Я кивнул и покинул здание. Покровская больница находилась на главном проспекте Васильевского острова, поэтому я решил прогуляться. С каждой сигаретой потихоньку успокаивался. После такого стресса мне нужно минимум три штуки. Ненавижу больницы. Слишком много плохих воспоминаний, но я научился с ними жить. Судьба нам еще такое уготовила, что никому даже не снилось. Свежий воздух бодрил, спать почти не хотелось, но я все равно шел в свою квартиру. Безусловно, я мог провести ночь на набережной, наблюдая за разводом мостов, но хотелось выплеснуть свои эмоции на холст. Сидя в приемной мне пришла новая идея для картины. Это будет мост, с одной стороны живые люди, а с другой — мертвецы. Мысль в том, что кажется, что почившие так далеко, а на деле, просто на другой стороне Стикса. Там все: Юра, мама, отец, Николай. Они там, а мы пока что здесь. Пройдет время, все там будем. Добравшись до дома, я почувствовал дикую усталость. На часах было почти 3, но вместо того, чтобы пойти спать, решил сварил кофе и начал подготавливать полотно. Этот процесс меня успокаивал и расслаблял так же, как непосредственное написание картины. Мысли были в куче, которую было не так просто разгрести, и почти все были об Алексее. Не знаю, чем были вызваны мои переживания, но отрицать, что я привязался к этому юноше — глупо. Он какой-то не от мира сего, чем-то напоминает мне Юру, хотя на первый взгляд, они антиподы. Естественно, я задремал, проснулся примерно через 4 часа. К тому времени полотно уже подсохло, и можно было начать рисовать эскиз. Угля у меня не оказалось, поэтому я решил прогуляться в художественный магазин. Выйдя в парадную, я услышал тихие всхлипы. Сначала не понял откуда доносились жалостливые звуки, но прислушавшись, понял, что нужно идти наверх. Поднявшись на девятый этаж, возле двери в квартиру Жени, я заметил Олю. Она сидела на корточках, прикрыв голову руками. Я аккуратно подошел к ней. — Оль. — Ноль реакции. — Оля, что произошло? Я медленно положил руку ей на спину, и прижал к себе. Она дрожала. Это был не тремор рук, а прям такая конкретная дрожь. Душа разрывалась каждый раз, когда сестра плакала. Хотелось укрыть ее от всего мира и защитить от всего и всех — Дим… — Я с тобой, сделай глубокий вдох. Теперь выдох. — Она постаралась совладать с эмоциями, и тихо, еле слышно произнесла: — Я беременна.