Если бы не ты, я бы давно погиб

За окном идет первый снег, а на душе тепло, словно возле печи. Конец ноября – один из самых мерзких, но в тоже время и самых захватывающих периодов в году. Каждый раз, когда срываются первые снежные хлопья, я чувствую себя ребенком, который с неподдельным интересом наблюдает за игрой снежинок из окна. Будто чудо какое-то, хотя со свойственной мне изредка инфантильностью, мое удовлетворение этим деянием глупо отрицать. Мороз частенько дает о себе знать, но, благо, уже дали отопление, поэтому холодные дни оказываются не такими уж и печальными. Чашечка горячего кофе, плед и сигаретка согреют любую душу даже в самую дождливую и мрачную осень. Через 10 дней день рождения Алексея. Не знаю, как охарактеризовать наши отношения сейчас; Мы вроде бы и «передрузья», но и «недолюбовники». Никто из нас не отрицает своих чувств, но начинать серьезные отношения мы покамест не решились. В основном, так заключил Леша, потому что я был уверен в своих чувствах еще в конце октября, а соответственно и готов к отношениям. Решив, что давить смысла нет, я дал ему время подумать. Очень надеюсь, что в скором времени он будет готов, и я наконец-то буду чувствовать себя не таким потерянным и одиноким. Достаточно эгоистично было с моей стороны назвать себя одиноким: я очень много времени провожу с Женей, в частности помогая с оформлением стрип-клуба. Оля тоже частенько заходит, то поесть принесет, то телепередачи вместе смотрим. Я даже и не заметил, как у нее наступила 17-ая неделя беременности, но меня беспокоил один момент: у сестры слишком большой живот для такого срока, выглядит как на месяце шестом-седьмом. Знаю, что это зависит от самого организма, да и беременность поздняя, но все же этот момент не давал мне покоя. Врач утверждает, что все чудесно проходит. Оля даже уже знает кто у нее родится, правда нам пока не говорит, мол сюрприз хочет сделать. Стрип-клуб уже во всю готовится к открытию: ремонт почти окончен, остались мелкие косметические детали; персонал найден, не без помощи Андрея. Из девушек, которых они вывезли из Махачкалы, Алёну, Соню и Таню я встречал чаще остальных, в особенности на репетициях. Да и Андрей часто появляется в клубе; старается поддерживать дам. Кстати говоря, я не сильно понял зачем Соколову официантки, ведь столов пока не наблюдалось, да и вроде бы не планировалось. Женя еще тот импровизатор, поэтому полностью переиграть концепцию заведения для него бы не составило никакого труда. Впрочем, найти с десяток столов будет не проблемой, если он еще что-то новое не придумает. Больше всего мне нравилось заниматься кабинетом Жени, тут я оторвался по полной программе. Обои, пол и мебель Соколов выбирал сам, но вот украшениями занялся я. Не пожалев денег, естественно, принадлежащих моему чудесному другу, я купил гипсовый бюст Давида, дабы поставить ее на тумбе. Но я не был бы самим собой, если бы не воспользовался ситуацией: помимо бюста, я для себя купил «Экорше» Гудона, что Женя однажды мне разбил, но в смету добавил лишь Давида. Коварно? Очень. Я ему сразу сказал, что моя месть будет страшна. Вот пусть теперь ломает голову, почему счета не сходятся. Стоит упомянуть, что Женя уже несколько раз предлагал Ленской устроится к нему в клуб барменом, но девушка упрямо отказывала, под предлогом того, что не хочет смотреть на пунцовые рожи пьяных мужиков, похабно смотрящих на девушек-танцовщиц. В какой-то мере, я с ней согласен, это в первую очередь унизительно для самих дам, но, пока их все устраивает – волноваться не о чем. Я заканчивал написание «Северной Пальмиры» - та самая картина, на которой я наконец-то изобразил Ленинград. Такое название отсылает к древнему Сирийскому городу Пальмира, славящийся своим богатством. А ведь Ленинград – невероятно богатый культурно и исторически город. Да и в 18-ом веке в литературе частенько так называли северную столицу. Это полотно занимало особое место в моем сердце, и продавать его я не хотел. Оно написано в прекрасный период моей жизни, потому что в нем был Алексей. Я вложил весь свой трепет и чувства к Новикову в эту работу. Ленинград – мой фактический дом, а Леша – духовный, поэтому я очень быстро провел в голове такую аналогию, и вложил всю свою душу в это полотно. Если бы не Новиков – такого бы, не побоюсь этого слова, шедевра, не вышло бы. Была бы обычная проходная картина, которую я благополучно кому-нибудь продал и получил деньги. Мне безумно хотелось поговорить с Лешей, обсудить все происходящее между нами. Заглянуть в его глаза, пытаясь рассмотреть все самые затаённые уголки этой красивейшей души, что спрятаны за темно-шоколадной радужкой. Касаться этих манящих, точеных скул, держать за вечно холодные руки, согревая их своим теплом. Собравшись с мыслями, я решил позвонить Новикову и договориться о встрече. Для меня не имело ни малейшего значения место и время. Главное – сам факт контакта, хоть пока и зрительного. Разговор вышел сумбурным: вначале я не мог толково сформулировать свои мысли, после Леша не мог внятно дать ответ. Сошлись на том, чтобы я в течении пары часов приехал к нему на Чернышевскую. Не знаю с чем связано подобное поведение что с моей стороны, что с его. Ощущение, словно мы слишком давно не говорили, а вопросы таки назревали. Моя упертость и желание всегда добиваться желанного выработалась за студенческие годы. В любом случае, всему предшествует воспитание, за которое я до гроба благодарен Оле. Выйдя на улицу, в первое мгновение я подумал, что меня сейчас сдует этим сильнейшим ветром. Я, конечно, все понимаю: север, конец осени, легкое пальто, но все же, нужно же как-то перемещаться при таких погодных условиях. Хотя, кто сказал? Впрочем, снежинки, обильно падающие на мой нос, наверняка пытались доставить мне эстетическое наслаждение от их вида, но нет. Они быстро таяли, вследствие плюсовой температуры, поэтому нос был мокрым, как и пальто, да и весь я в целом. Ужасная погода, хотя и до жути романтичная. На подъезде к дому Алексея, на душе стало легко и тепло, несмотря на предстоящий разговор и собачий холод в машине. Пытаясь оправдать свои ощущения, я пришел к выводу, что я просто скучал. Была бы моя воля, сразу после открытия двери, Леша оказался бы прижатым к стене, но все-таки нужно держать себя в руках. А вот руки считали, что держать руль ровно – не самое главное в вождении. Еще чуть-чуть, и я впечатался бы в поребрик, обрамляющий тротуар возле жилых домов. Благо, сегодня Фортуна на моей стороне. Надеюсь, она не оставит меня в самый ответственный момент. Открыв в дверь в парадную, на встречу мне вышла Елена, почему-то очень разъяренная. На ней было в спешке накинутое пальто, а помада алого цвета была слегка размазана. В ее глазах читалась злость, но не ненависть. Скорее даже гнев, с которым она всячески постаралась совладать, заметив меня. Ее лицо сразу же подобрело и расцвело, и теперь уже было сложно заметить нотки ярости в ее мимике. С достаточно громким «Дмитрий! Здравствуйте! Как я рада вас видеть!» трижды поцеловала меня в щеки. Никогда не понимал этого жеста приветствия в нашем менталитете, особенно, когда ты видишь человека второй раз в жизни. В любом случае, я так же мило поздоровался с женщиной и прошел в парадную. Странно, что она не спросила, что я здесь делаю. Видимо, Леша уже предупредил ее, но почему она такая злая, и при этом так дружелюбно со мной поздоровалась. Лицемерие? Не думаю, возможно причина далеко не в моем приходе? Дверь в квартиру оказалась открыта, но все же я постучал, на что получил короткое «Проходи». Я не понял, почему Леша не встретил меня в прихожей, видимо у него есть весомые причины остаться в комнате. Пройдя в зал, я заметил разбросанные книги и какие-то бумаги, а на кухне разбитые тарелки и стаканы. Леша сидел на табурете, смотря в окно. Он не повернулся ко мне, когда я зашел. Думал о чем-то, наверное. Я тихо подошел к нему и приобнял со спины, не произнеся при этом ни слова. Проанализировав все увиденное, я сделал вывод, что скорее всего произошел некий конфликт с Еленой. Чем он был вызван оставалось только догадываться, и я решил не тревожить Лешу, пытаясь доведаться что все-таки произошло. Мои руки мирно лежали на его плечах, а подбородок на макушке. Умиротворение. Тишина. Спокойствие, граничащее с сильнейшими переживаниями. Леша никогда не показывал свои настоящие эмоции, но я имел способность понимать его чувства. Хотя, было очевидно, что человек, у которого все хорошо, не будет сидеть и пялить в окно. Я пытался невербально сопереживать ему, но все же у меня вырвалось тихое, еле слышное «Я с тобой». Юноша накрыл своими ладонями мои, и также тихо произнес: «Спасибо». Через несколько минут я все же убрал руки, и отправился на поиски турки, дабы заварить кофе. Леша заметно расслабился с момента моего прихода, даже несколько раз переводил взгляд на меня, но потом все равно возвращался к окну. «Действительно, оно же интереснее меня» – ныла во мне ревнивая девушка. Хотя я все понимал, естественно ему необходимо отвлечься и перестать думать о случившемся. Думаю, он сам расскажет о ситуации, когда посчитает нужным. Запах крепкого черного напитка окутывал кухню, и приводил в чувства. Алексей уже успокоился, и даже что-то спрашивал, максимально отвлеченное, из разряда «Достаточно неприятная погода, да?» или «Там еще печенье осталось?». В моей голове, конечно, проскакивали мысли обсудить то, зачем я приехал, но я решил все же отложить их. Хотя, кого я обманываю, я приехал просто потому, что соскучился, а обговорить животрепещущие темы – это уже вторичное. Поставив перед юношей чашку кофе и блюдце с печеньем, я сел напротив и посмотрел прямо в глаза. В них разочарование и злость яро борется с чем-то теплым и счастливым. Забавно, учитывая, что радужка темно-шоколадная, даже кофейная и в ней сложно что-то увидеть при таком тусклом освещении. Почему я раньше не приводил такого эпитета? Он ведь идеально описывает как оттенок глаз, так и внутренний мир. Такой же терпкий, изысканный, свежий. Для кого-то слишком горький и резкий, но для кого-то обволакивающий и манящий. Кто-то душу продаст за глоток этого напитка, а кто-то выльет в раковину и глазом не поведет. Сигаретка всегда помогает, поэтому предварительно открыв форточку, я поджег одну и отдал Леше. Для меня папироска – глоток свежего воздуха, которого вокруг предостаточно, но нужен именно такой. Так и сейчас, я досконально не знал, что нужно юноше, но сделал все, чем мог помочь, и что обычно помогало мне. - Дим, ты хотел поговорить? – Спросил Алексей, затянувшись после этого. - Хотел, но, если у тебя плохой день, а я вижу, что он явно не очень, мы можем просто посидеть. А если хочешь, я вообще зайду позже. – Ответил я. - Ты что, какой зайдешь позже? Если бы не ты, я бы, наверное, уже вскрылся. Пришел, успокоил, заварил кофе, сидишь передо мной такой красивый. Как я могу тебя прогнать? Я могу только благодарить за спасение. – Улыбаясь ответил Леша. - Рад слышать. Ты хочешь рассказать о том, что произошло? – аккуратно поинтересовался я. - Да ничего особенного. Я рассказал Елене, что ходил на пробы в театр. Она разозлилась, разбросала книги и разорвала сценарий. В зале вон валяется, думаю ты видел. В целом, ничего необратимого и серьезного, Лена частенько бывает импульсивной и выдает подобное, но меня огорчил факт отсутствия поддержки от нее. - Подожди-подожди. Во-первых, ты ходил на пробы и ничего мне не сказал? Во-вторых, надеюсь, тебя утвердили? – Ошарашенно спросил я. Моему удивлению не было предела, ведь Леша ничего не говорил о театре. - Хотел сделать сюрприз. «Дон Сезар де Базан» 5-го декабря в Драматическом театре в «Пассаже». Дон Сезар де Базан собственной персоной. – Улыбаясь объявил Леша. С каждым словом Новикова, мои глаза расширялись, а улыбка растягивалась. Дабы точно убедиться, я спросил: — Это главная роль? – Леша самодовольно кивнул. Я подорвался из-за стола, и быстро оказавшись перед лицом юноши, притянул к себе и поцеловал. Эмоции через край, сдерживать нет ни сил, ни желания. Алексей охотно ответил на мой порыв, сильнее поддавшись вперед. В какой-то момент я оказался прижатым к тумбе, но уже через несколько мгновений на моем месте был Леша. Столько было в этих действиях тоски и искренних чувств. Не нужны были никакие разговоры, язык тела всегда был нагляднее и понятнее. Внезапно Новиков отстранился, поставив руки на мою грудь и оттолкнув. Я среагировал и отошел. Леша стоял с закрытыми глазами, учащенно дыша, упираясь руками в тумбу. Он как будто даже дрожал, сложно сказать. Я сам в этот момент был в странных чувствах. Было абсолютно логичным то, что это никак не связано с моими действиями, а скорее с какими-то воспоминаниями. Паническая атака? Вероятно. У самого такое бывает при абсолютно разных обстоятельствах. Я налил воды в стакан и протянул Леше. Он быстро опустошил его, а после попытался наладить дыхание. Я аккуратно взял его за руку, пытаясь успокоить. Он не отстранился, а как будто ухватился за спасительную соломинку. Леша тонул в своих мыслях и переживаниях, что передавалось и мне. Я повел его в зал и усадил на диван, укрыв пледом, в попытках успокоить.