Если бы не ты, я бы давно погиб

(Как тебя покорить — Перемотка Пластинки — Дурной Вкус Я тебя люблю — Где Фантом?) — Хочешь бутерброд? — Хочу. Пойдешь у соседей просить? Я не брал ничего. — За что ты мне такой недалекий достался? — Я тоже тебя люблю. …Мы уже подъезжали к Москве, после почти десятичасовой дороги. Никогда не любил поезда, а вот Леша находил в этом что-то романтичное. Вот вроде художник тут я, должен видеть во всем прекрасное и красивое, а на деле мои обязанности исполняет Новиков. Почти весь путь я читал «Вишневый Сад» Чехова, как-никак на постановку по произведению Антона Павловича едем. Когда-то давно, я читал «Чайку», но вот смотреть ее в театре — нечто совершенно иное. Леша разучивал новый сценарий, ведь недавно он получил роль князя Мышкина в «Идиоте». Юноша очень гордился тем, что будет играть героя, которого однажды играл Смоктуновский. Кстати, роль Настасьи Филипповны Барашковой получила знакомая Новикова — Людмила. Чудесная девушка, служащая в театре уже почти десять лет. За ее плечами такие персонажи, как Элиза Дулитл в «Пигмалионе», Дарья Облонская в «Анне Карениной» и Маргарита в «Мастере и Маргарите». Не терпится посмотреть на их совместную игру. В купе было достаточно холодно, что доставляло крайнее неудобство. Приходилось сидеть в теплой одежде, еще и под одеялом. Закат, который мы наблюдали за окном, был невероятно красив: розовый, кое-где оранжевый и даже фиолетовый. Так бы и написал картину, но увы, возможности в данный момент нет. С нами ехала женатая пара, с которой мы прекрасно поладили. Ребята совсем недавно закончили институт, и теперь ехали к семьям в Москву. Прибыв на Казанский вокзал, люди постепенно начали покидать вагон. Мы вышли одними из первых, после чего направились на поиски такси. Машин стояло много, но все говорили такие космические цены, что появлялось желание плюнуть на все и пойти пешком. С большим трудом мы нашли такси за приемлемую плату. Еще и водитель армянин. Обожаю армян. Хорошие они люди. Ночная Москва встретила нас обильным снегопадом, который создавал праздничное настроение. Ашот — так звали таксиста, рассказывал о том, как бы он хотел вернутся на Новый год к семье в Октемберян, но из-за работы не может. Мне даже стало немного грустно. Леша не горел желанием слушать рассказы моего новоиспеченного кавказского друга, поэтому мирно дремал на моем плече. — Э, Дима Джан, брат твой? — С очень сильным армянским акцентом поинтересовался Ашот. — Друг. Очень близкий друг. — Слегка замявшись, ответил я, окинув взглядом спящего Новикова. Он даже спит красиво. Готов смотреть на него вечно. Приехав к месту назначения, я разбудил Лешу, ибо деньги были у него, а Ашотику надо было заплатить. За такое прекрасное времяпрепровождение, я дал щедрые чаевые. Я даже успел привыкнуть к нему в этих жутких столичных пробках. Надеюсь, у него все будет хорошо. Душевный мужик. Может в гости к себе как-нибудь позвать? Шашлык пожарим, долму накрутим. На улице была сильнейшая метель, из-за этого почти ничего не было видно. Мы ориентировались исключительно на фонари, благодаря которым все-таки дошли до входа в гостиницу. На стойке регистрации сидела пожилая, но на вид добрая женщина, приятно улыбавшаяся нам. В вестибюле стояла елка, а вокруг висели гирлянды. Все так и кричало о том, что через 3 дня Новый год, который мы встретим именно здесь, в этой гостинице. Леша попросил двухместный номер с раздельными кроватями, которые бы мы потом сдвинули, но женщина, тщательно поискав, сказала, что таковых свободных нет, и предложила комнату с двойной кроватью. Мы с юношей переглянулись, мастерски отыграв эмоцию разочарования, после чего оплатили и направились в номер. Комната оказалась очень уютной: светлые стены, темно-коричневая мебель, большие окна с портьерами, из которых открывался чудесный вид на площадь Революции, что выглядела только краше на фоне огней ночной Москвы. Новиков, недолго думая завалился на кровать, оставив чемоданы на входе, а я вышел на балкон. Хоть и не люблю иные города, но в каждом есть что-то особенное. Надо было все-таки перекусить, поэтому мы спустились в ресторан при отеле. Леша совсем не хотел туда идти и всячески пытался уговорить меня остаться в номере, но я не поддался на эти провокации. Мой желудок хотел простого человеческого — поесть. Гостиница была очень большая, и в ее коридорах было очень легко запутаться. Женя когда-то по пьяни сказал: «Если не знаешь куда идти, поворачивай направо. Никогда не сворачивай налево». После этого он зашел в квартиру, что была справа на лестничном пролете, откуда его выгнала Авдотья Ивановна. Мерзкая женщина. Умерла уже. К моему удивлению, мы нашли ресторан, который оказался почти пуст. Буквально несколько столов было занято, поэтому мы выбрали отдаленное от остальных место у окна. Меню оказалось очень обширным, наверное, из-за предстоящего праздника. Сделав заказ и подождав, пока официант отойдет, я начал разговор, который назревал уже давно: — Леш — окликнул я юношу, что-то пристально рассматривающего за окном. Тот повернулся. — Да? — Кто мы друг другу? — смотря прямо в глаза спросил я. — Снова ты со своими серьезными разговорами. Отдохни уже. Расслабься. Скоро Новый год. — Ты переводишь тему. — Осадил я. — Я тебя люблю. Ты любишь меня. Зачем вешать ярлыки? Все же и так кристально ясно, разве нет? — Продолжил юноша. — Я хочу, чтобы наши взаимоотношения стали чем-то конкретным. Это никакой погоды не сыграет, но я закрою гештальт. — Ответил я. — Я тебя понял. — Леша взял меня за руку. — Дмитрий Викторович Суворов, изволите ли вы стать моим молодым человеком? Клянусь любить вас в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии и даже смерть не разлучит нас. — Словно отыграв роль, закончил Новиков. — Дурак. — Смеясь ответил я. — Изволю, конечно. — Может тебе еще кольцо купить? — Улыбаясь спросил юноша. — Алексей Станиславович, вы разошлись. Остудите свой пыл. Обойдемся без колец. Пока что. — Вот так всегда. Обрываете на самом интересном. — К нам подошел официант, поставив напитки. Вечер проходил как нельзя чудесно. Еда была невероятно вкусной. Леша делился мыслями о завтрашнем спектакле, а я пытался прикинуть, как будем добираться до МХАТа. По Тверской можно дойти минут за 20, судя по карте. Так и сделаем. Зайдя в номер, мы сразу завалились на кровать. Леша включил лампу на прикроватном столике, а я лежал, смотря в потолок. Очень красивый, между прочим. Вокруг люстры была скромная лепнина, но смотрелось просто восхитительно. Тут внезапно юноша подскочил, ловко разместившись на моих бедрах. — Дим, оцени по шкале от одного до пяти, на сколько ты устал сегодня. — явно заигрывая, спросил юноша. — Скажем, на троечку. — Медленно переведя на него взгляд, ответил я. — То есть 2 балла ты можешь мне выделить? — Наклонившись очень близко к моему лицу, почти соприкасаясь носами, произнес Леша. — Ты неисправим. — Закатил я глаза, после чего перевернув юношу, навис над ним. Его горячее дыхание обжигало, а темно-карие глаза словно горели ярким пламенем. Я наклонился очень близко к его губам, но не касался, а когда он тянулся ко мне, я отодвигался. Новиков, не выдержав, обхватил руками мое лицо и притянул к себе, сильно впившись в губы. Вечер обещал быть жарким. Утром я проснулся от солнца, что светило на кровать, а точнее, прямо мне в лицо. Ненавижу просыпаться от солнечных лучей. Наверное, именно поэтому я и живу в Ленинграде, ведь такая погода — редкость, тем более в конце декабря. Встав с кровати, я подошел к окну, дабы закрыть шторы, чтобы Леша не проснулся. Пусть поспит еще, после вчерашней ночи ему стоит как следует отлежаться. За окном лежали сугробы, что ярко блестели в ярких солнечных лучах. Немного слепит, но выглядит красиво. Очень по-новогоднему. Я заметил, что тюль был слегка прожжен хабариком, что напомнило мне о необходимости купить новую пачку. Как можно было забыть сигареты дома? Свихнуться же можно. Я читал «Вишневый Сад», когда Леша проснулся. С момента моего нежеланного пробуждения прошло около часа. Юноша, видимо, сначала не понял, где он находится, но это нормальная практика. Я даже когда дома просыпаюсь, не всегда понимаю, где я. Заметив меня сбоку, он успокоился. Постановка начинается в 5 вечера, поэтому времени у нас предостаточно. Леша, к моему величайшему сожалению, не забыл свой список мест, которые мы просто обязаны посетить в Москве. Я сразу сказал, что за пределы Садового кольца не поеду, и вообще, после Красной Площади, собора Василия Блаженного, Третьяковки и Патриарших прудов впечатлений мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Новиков, судя по всему, так не думал: мы посетили Мавзолей, и посмотрели на абсолютно все фасады театров внутри Садового. Юноша еще очень рвался на Арбат и в дома-музеи Цветаевой и Лермонтова, но благо они были закрыты. А от Арбата я смог его отговорить, мол что там делать? Я бы уже не выдержал. Слишком большой объем информации за 6 часов. Ну не турист я, что с этим поделать-то? Надев самое приличное, что я только с собой прихватил, мы заблаговременно направились к МХАТу. Тверская — очень красивая улица, но слишком многолюдная. В Ленинграде спокойнее, за это я его и люблю. Ветра почти не было, метели тем более, поэтому особых препятствий, кроме толпы орущих детей, нам на пути не встретилось. МХАТ — величайшее здание, дух захватывает. А еще дух захватывает от количества посетителей: в фойе не протиснуться. Ох уж этот столичный контингент. Тут явно слишком много людей. — Да-да, все в Москву лезут, будто она резиновая. — Процитировал Новиков фразу из кинофильма «Москва слезам не верит». — Согласен, мой «Серверный» друг. Не для нас это место. Кое-как пробравшись к гардеробу и оставив там вещи, мы направились в зал. Я выбрал места в ложе бельэтажа, там обычно комфортнее всего, да и людей не так много, как в партере. Леша сидел, как на иголках. Еще никогда он воочию не видел игру Смоктуновского, да и я тоже. Женщина, сидящая возле меня, определенно была не в себе от счастья, ведь в декабре впадать в жар, снимая его веером, могут, наверное, только в столице. Странные люди. Прозвенел последний звонок, началось выступление. Новиков глаз не отводил со сцены, в отличии от меня. Сосредоточенный юноша выглядит ну уж очень привлекательно. Возможно, даже привлекательнее, чем во время игры на сцене. А Леша с таким дичайшим восторгом смотрел на актеров! Не могу не отметить красоту женщины, что играет Ирину Николаевну Аркадину. Ну что за прелесть? А Нина так мечтательна и совсем юна! Как только на сцене появился Евгений Сергеевич Дорн, Леша ни секунды не сводил глаз со сцены, искренне улыбаясь. Я еще ни разу не видел его настолько счастливым. Как мало иногда нужно человеку: кому-то достаточно прочесть хорошее произведение, кому-то посмотреть кинофильм, кому-то выйти замуж, а кому-то увидеть кумира в работе. Какие же все люди разные. До Нового года остается 2 часа. Женщина на стойке регистрации любезно разрешила мне воспользоваться телефоном, дабы позвонить Оле. Сестра не переставала рассказывать какой у них сегодня замечательный стол, какое замечательное заливное она приготовила, что Андрей с Алёной приехали отмечать все вместе, что сегодня звонила тётя Нюра из Тюмени и передавала мне привет, что Женя жаловался, мол не представляет как отмечать без меня, и вообще, как они все за нами там скучают. Слишком много информации за полторы минуты. А я рассказал, как мы сходили в театр и поздравил с наступающим секунд за тридцать. Не зря сходил на Чехова — «Краткость — сестра таланта». Вернувшись в номер, передо мной предстала картина, за которую можно душу продать: Леша накрывает на стол. Очень скромный, но праздничный, за который бы мне Оля по шапке дала. Бутерброды со шпротами, оливье, которое я не представляю, где Новиков раздобыл, мандарины и Советское шампанское. Как по мне, получился полноценный новогодний набор. Вот ёлки разве что не хватает, а так все как надо. В номере был телевизор, поэтому остаток времени до боя курантов мы смотрели фильмы, которые крутили по главному каналу. До Нового года остается пара минут. Я разлил шампанское по бокалам, а Леша достал какую-то бумагу и зажигалку. — Зачем тебе это? — Недоумевая спросил я. — Мы сейчас напишем заветные желания, подожжем, бросим в бокал и выпьем. Елена всегда так делала, и меня приучила. Загаданное всегда сбывается. — Заявил Леша, старательно разрывая лист на более мелкие кусочки. — Ты же в курсе, что я такое не верю? — Скептически спросил я. — Не будь букой хоть раз в жизни. — Резко сказал юноша, протягивая мне маленький листок бумаги, а за ним и карандаш. — Пиши давай. Времени мало осталось. — Ладно, но только потому, что я тебя люблю. — Я принялся писать самое первое, что пришло в голову, в то время как юноша уже поджигал свое. — Эй, подожди! Ну-ка, поджигай мое. — Последняя минута 1986-го года, в некоторых моментах тяжелого и грустного, в тоже время и счастливого, хотя бы во второй половине. А все из-за этого юноши, сидящего напротив меня и отсчитывающего мгновения до полуночи, точно маленький ребенок. Бой курантов. 12 часов. Наступил такой долгожданный 1987 год, который будет наполнен только самыми лучшими моментами. Как только часы пробили полночь, Леша сразу же поцеловал меня. Нехотя оторвавшись, он произнес, поднимая бокал: — Как Новый год встретишь, так его и проведешь. А теперь пьем! — Складывается ощущение, что это тоже Елена тебя надоумила. — А ты проницательный. — Смеясь ответил юноша. Опустошив бокалы, Новиков поставил передо мной какую-то коробку. — Это мой подарок? Странный вопрос, конечно, учитывая… — Я не успел договорить, как Леша сказал: — Замолчи. Открывай уже. Внутри оказался набор из десяти мастихинов разных форм. Я обрадовался, учитывая, что юноша узнал о том, что я совсем недавно выбросил целых три поржавевших. Я быстро чмокнул Лешу в губы, после чего, встал и пошел к шкафу за подарком для Новикова. Я выбрал для него портсигар, с красивым украшением на корпусе. — Это лучший Новый год за все 20 лет моей жизни. Все благодаря тебе. — Все будет хорошо.