Если бы не ты, я бы давно погиб

(Месяц — Palina засыпай — ssshhhiiittt!) Запах свежей травы, легкий аромат цветов и солнечные лучи наполняют беседку восхитительным летним уютом. Это чувство не сравнить ни с чем: ты сидишь за столом, ешь фрукты, которые только что сорвал с дерева, вокруг гудят пчелы, летают бабочки, а за соседским забором смеется детвора, с восторгом уплетающая бабушкины пироги. Какие же чудесные июльские дни! Полуденный зной лишь радует, а влага, что приносит легкий ветерок с речки, наполняет душный воздух такой желанной свежестью. Мне было четыре, когда я впервые приехал сюда. Здесь, в этом доме под Воронежем, раньше жила моя бабушка, а после ее смерти, что наступила через месяц после трагедии в нашей квартире, сюда окончательно перебрались мы с Олей. С этим местом у меня связаны только самые теплые воспоминания. Тут выросла моя мама, под чутким крылом бабушки и дедушки. Сюда, в эту деревню, приехал отец на практику от института. Здесь сестра вырастила меня и сделала из меня личность, за что я её не престану благодарить. Памятное местечко. С ним столько связано в моей жизни. Вот и сегодня, в жаркий июльский день мы приехали в этот дом. Вообще, я хотел поехать лишь с Олей, как мы это обычно делали, но женщина настояла на том, чтобы с нами поехал Леша. В целом, я был не против еще одного попутчика, так еще и какого! Новиков должен был создавать какую-то ауру счастья и спокойствия, с чем он обычно прекрасно справлялся. Я понимал, что скорее всего эта поездка окажется не такой уж и солнечной, в особенности из-за воспоминаний о родителях и бабушке. Наверняка Оле еще тяжелее, ведь она была в сознательном возрасте, когда все произошло. Бедная сестра! Столько свалилось на ее плечи всего за какой-то месяц. У нее были перспективы, возможности, цели, но она все оставила, подарив это бесценное время мне. Сегодня утром меня разбудил приятный аромат, что доносился с кухни. Оля всегда готовила здесь что-то особенное, хотя, возможно, мне просто так тогда казалось. Леша спал рядом, кое-как не падая с дивана. Сколько себя помню, никто не мог его разложить, хотя вроде бы конструкция подразумевала это. Сестре мы оставили спальню, где была большая кровать. Джентльмены как-никак. Юношу совсем не хотелось будить. Он так сладко дремал, уткнувшись носом мне в грудь, что и вставать не было желания. Солнечные лучи проходя сквозь окна, наполняли всю комнату мягким светом, так и маня выйти на улицу. Желудок очень настаивал на пироге с вишнями, запах которого я все-таки учуял. Не зря вчера сразу после приезда полезли на дерево, дабы сорвать свежих ягод. Лешу все-таки пришлось разбудить, чему он явно был не рад. — Молодой человек, что вы делаете со мной в одной постели? — Улыбаясь воскликнул я. Хоть это и была шутка, но отчетливо вспомнилось утро с Никитой. Даже не по себе стало. — Мужчина, какого черта вы меня будите? Из института я отчислился, а в театре отпуск сейчас. Мне абсолютно никуда не надо. Идите по своим делам, а я спать. — Очень хрипло и тихо, в каких-то моментах неразборчиво проворчал Леша. — Так значит, да? А вы знали про секретный прием? — Уже чуть тише произнес я, разместив ладонь на животе юноши, очень медленно начал двигаться к резинке шорт. — Эй, я сплю вообще-то. — Уже чуть громче произнес Новиков. — Ты посмотри какая погода за окном! А ты просто лежишь. Ну разве это дело? — Моя рука уже была совсем возле паха, через некоторое время накрыв его. — Так я не прочь пробуждаться каждое утро. — Сделав глубокий вдох, сказал Леша. Я слегка поглаживал уже напряженное место, физиология и утро дает свои плоды. Через пару мгновений я убрал руку, перелез через Лешу и пошел искать футболку. — Возбудим, но не дадим? Хитрец. Ты победил, встаю. — Я же говорил, что знаю, как тебя разбудить. — С легкой ухмылкой на лице ответил я. — Что мне теперь с этим делать? — Улыбаясь, но с нотками осуждения задал риторический вопрос Новиков. Я, послав воздушный поцелуй, вышел на кухню. Наполненная солнцем, как, наверное, и весь дом кухня встретила меня еще более отчетливым ароматом свежего пирога и искренней улыбкой Оли, читающей книгу за столом. Шкаф с книгами остался еще с времен моего отрочества. Сестра привозила сюда произведения, заимствуя их у знакомых. Делаем простой вывод, что никто их не возвращал. Зато почитать что есть. Я разрезал пирог, когда вошел Леша. Он был, наверное, даже слишком бодрым. Разместившись на диване, он завел обыденный разговор с Олей о погоде за окном, и конечно же расхвалил запах, что стоит на кухне. Выпечка у сестры всегда получалась невероятно вкусной. Сегодняшний пирог не стал исключением. Уж не знаю, дело в том, что мы в деревне, или в том, что вишня свежайшая? В любом случае, завтрак был просто отменным. Я не помню маминой еды. Не знаю, была ли она прекрасной домохозяйкой, или, возможно, уделяла внимание исключительно работе. Оля говорила, что мама успевала все, кроме того, чтобы жить. Из поликлиники мать почти не уходила, но по выходным она всегда была дома. Отец воспитывал меня настоящим мужчиной. Плачу — сам успокоюсь, но при этом тепла было достаточно. Сестра утверждает, что родители были прекрасными людьми, которые уделяли нам должное внимание, жаль только, что ушли рано, еще и так страшно. На полке увидел сборник Маршака. Любил этого автора в детстве. Полистав книгу, наткнулся на стих под названием «Пожар» и сразу нахлынули воспоминания о том роковом дне: В квартире сверху начался пожар. Возгорание произошло на кухне, видимо, тётя Люда что-то готовила, жаль что мы вовремя об этом не узнали. Я чувствую запах гари, что доносился из окна. Мама с папой говорят, мол с улицы. Наверное, костер кто-то жжет. Мы закрыли окна, чтобы не нанесло дыма. Все на чеку, вдруг что. Я сижу у окошка, наблюдая за происходящим на улице. Люди почему-то столпились прямо напротив нашей квартиры, смотря куда-то ввысь. Я позвал маму, чтобы спросить, почему там столько прохожих. — Мама! Мама! Там столько людей! Почему? — Кого ты там увидел? — Мама подошла ко мне. — Пресвятая Богородица! Витя, иди сюда! Тут люди что-то кричат. Димочка, — она погладила меня по голове, — не волнуйся, все хорошо. — Надя, что там? — Папа нехотя шел к окну. — Смотри, что-то происходит. — Мама указывала на окно. Папа открыл окно, поняв, что люди смотрят наверх. — Господи, да Виталика квартира горит! А его-то дома нет. Людка одна. Я выйду проверю. — И папа ушел. Больше я его не видел. Даже не так. Я больше не видел его живым. — Мама, все будет хорошо? — Конечно, Димочка, все будет хорошо. Не волнуйся, папа проверит как там Люда и вернется. Хочешь водички? — Я кивнул. Мама меня обнимала. Да так крепко, что я чувствовал себя под самой надежной на свете защитой. Папа не вернулся через 5 минут, и мама, взяв меня на руки, пошла к выходу из квартиры. Мы были в проходе между залом и коридором, когда прямо перед выходом упала горящая балка с потолка. Штукатурка вся осыпалась, а проход был заблокирован. Мама не паникует, мы зашли в ванную, намочив полотенца, вернулись в самую дальнюю комнату. Сидели на полу, когда услышали оглушительный треск. Это окна из квартиры этажом выше. Мне не страшно, ведь рядом мама. Судя по ужасному, удушающему дыму, пламя охватило весь коридор, наверное, захватив и кухню. А там же газ… Мама молилась, держа меня за руку. — Мама, а окно? Давай просто выпрыгнем? — Сынок, — мама закашлялась, — мы высоко живем. Просто разобьемся. Полотенце еще мокрое? — Уже почти нет. — Держи мое. Я вдыхал теперь через более влажную тряпку мамы, что помогало мне дышать. Стеклянные вставки уз двери тоже лопнули, и огонь постепенно охватывал древесину. Эти яркие языки пламени меня пугали. Они такие красивые, но от них так страшно и дико жарко. Хочется убежать во всю прыть. Я посмотрел на маму. Она уже с прикрытыми веками. — Мама! Мама! Ты чего спать удумала? — Димочка, я не сплю, все хорошо. Не волнуйся. — Огонь пробирался в комнату, перекидываясь на шкаф. Я услышал сирену. Очень громкую, а за окном увидел лестницу. Пожарные приехали! — Мама, там уже дяди приехали тушить пожар! — Да, сынок, я вижу. Опасно открывать окно, — она снова кашляет, — кислород поддерживает горение, все загорится сильнее. Не волнуйся, я сейчас открою, дяди тебя достанут. Мама проползла по полу к окну, еле дотянувшись, открыла доступ к внешнему миру. Страшно, не то слово. Дяди в форме за окном кричали. Я начинал забиваться ближе к дивану, почему они кричат? Где папа? Мама из последних сил окликнула меня. — Димочка, иди к маме. Здесь выйдем. — Я боюсь. Почему дяди кричат? — Они зовут нас. Пойдем, мой маленький. Я подполз. За окном увидел дядю, большой такой, в каске, мама меня протянула к нему. Он взял меня на руки и спустил вниз. Я слышал, как мама кричала «Документы!». Дядя спустил меня на землю. Медработники обступили меня, чтобы убедиться, что со мной все хорошо. Я держу в руках то самое полотенце, что отдала мама. На мой вопрос «Где мама?» врачи почему-то просто молчат. — Где мама? Где папа? Где они? Они вышли из дома? Чего вы молчите? Ответьте мне! Ко мне подошел дядя Виталик — сосед, в квартире которого и начался пожар. Видимо, приехал с работы, когда узнал, что происходит. — Димка, иди ко мне. — Он обнял меня. Мне нравился дядя Виталик. Он хороший человек. Добрый. Папа с ним дружит. На рыбалку завтра утром поедут. — Дядя Виталик, где мама с папой? — Я начинал плакать. — Они вместе с Людой. Все вместе. Не плачь пожалуйста, ладно? Пойдем купим тебе мороженое. Какое хочешь? — Пломбир. — Сквозь слезы проговорил я. Больше я никогда не ел это мороженое. Я вернулся из своих воспоминаний в настоящее. Сейчас все хорошо. Мы сидим пьем чай. Оля со мной, Леша рядом. Спокойно. Я взял юношу за руку, потому что меня начинало трясти. — Дим? Все нормально? — С беспокойством обратился Леша. — Да-да. — Слегка заикаясь ответил я, сделав глоток чая. — Пойдем на воздух. Пойдем-пойдем. Оль, все нормально, мы вернемся скоро. — Женщина обеспокоено кивнула, а я толком ничего не понимаю. Дезориентация в пространстве, тремор в руках, но Леша рядом. Это помогает. — Леш, достань мне сигарету. — Попросил я очень тихо и хрипло, сидя на лавочке во дворе. — Держи. — Он достал одну папироску и поджег ее. — Ты хочешь поговорить? — Нет, просто паническая, наверное. — Ответил я, сделав затяг. — Спасибо, что ты рядом. — Нашел момент, когда благодарностями раскидываться. Суворов, ты меня в последнее время пугаешь. — Посмотрев мне в глаза сказал юноша. — Не беспокойся. Бывает такое. Сейчас вспомнил тот пожар, вот и разволновался. Пройдет минут через двадцать. Наступил вечер, Оля приготовила ужин. Как всегда, еда была восхитительной, вот только комары докучали. Ну вот зачем их создали? Теперь все ноги будут в укусах этих тварей. Я тот еще игрок, поэтому по вечерам мы с Олей частенько играли в карты, сидя на веранде. Сегодня — не исключение. Я с трудом нашел в одном из ящиков серванта колоду, в которой, к моему удивлению, оказались все 36 карт. Сестра с утра компот сварила, поэтому вместо кипятка мы пили именно его. От бабушки остался круглый стол. У нас, видимо, любовь к круглым столам — семейная. Ну а что? За ним удобно сидеть и нельзя об угол удариться. Минусов не вижу. Я выигрывал партию за партией, и в какой-то момент мне стало ну слишком скучно, и решил разнообразить игру. Стопа медленно приближалась к ноге Леши, что сидел напротив ничего не подозревая. Он как раз думал, как отбить ход Оли, когда почувствовал мое прикосновение. Этот ошарашенный быстрый взгляд бесценен. Даже забавно. А я не собирался на этом останавливаться. Ногу убирать я не стал, мне в целом удобно. Не подавая виду, я продолжал играть. Уж не знаю, Оля заметила мои действия и вздохи Новикова, или судьба нам такой подарок подкинула, но сестра захотела сходить к соседке, с которой она раньше дружила. Как удобно. Дом в нашем полном распоряжении часа на два. Я закрыл за женщиной калитку, и вернулся в комнату, дверь которого я тоже не забыл закрыть. Мне хватило того случая с Юлей. Повторять такой экстрим не хочется. — Дима, я прекрасно понимаю, что сегодня твой девиз действительно «возбудим, но не дадим», но это же не дело, верно? — Как только я зашел, заявил Леша. — Я полностью с тобой согласен, это не дело. — Я быстро подошел к нему и прильнул к губам. Юноша уже привык к моим резким порывам, поэтому моментально ответил на поцелуй, углубляя его. Руки безобразно исследовали все тело, не останавливаясь подолгу ни на одной части. Я даже не заметил, в какой момент Леша оказался прижатым к стене. Я уже по инерции ищу плоскую поверхность. — На кровать? — Прошептал Новиков. — Зачем куда-то идти? Есть стол. Да простит меня бабушка, но мне и здесь отлично. — Ты зачем про бабушку сказал? Все, теперь только на кровать. — Замолчи и не выпендривайся. — Я снова впился в уже опухшие по моей вине губы, через время опускаясь к шее. — Стол так стол, только быстрее пожалуйста. — Чуть ли не простонал юноша. — Да что ты такое говоришь? Быстрее? — Я развернулся, и подтолкнул Лешу к столу, подойдя вплотную сзади. Окно мы, правда, не закрыли, поэтому, вероятно, вся округа слышала стоны, еще и низкие голоса. Не похоже это на обычную семейную пару…