Если бы не ты, я бы давно погиб

(Искала — Земфира) (Через пару часов после похищения. Октябрь 1987) Кромешный мрак. Я в максимально неудобном положении. Руки и ноги связаны, а лежу я, судя по ощущениям и недостатку воздуха, в багажнике. Не помню как здесь оказался. Припоминаю лишь «Ночь», Лешку и Женю. Они там с ума, наверное, сходят. Я просто взял и исчез. Точнее, мне кто-то с этим помог. Но кто? Партия или милиция действовали бы не такими методами. Вероятно, это какой-то человек, которому я насолил. Ехали мы еще часа четыре. Ужасно хотелось пить. Да и кислорода почти не оставалось. Я предположил, что за такое время меня спокойно могли вывезти в другой город, а как меня найдут, это уже хороший вопрос. Найдут ли вообще? Может меня вообще сейчас изобьют и пристрелят. Зачем тогда везут черт знает куда? Воздуха все-таки было чертовски мало, поэтому я начинал засыпать. В какой-то момент, я почувствовал, что автомобиль остановился и резко открылась дверь багажника. Получил пощёчину. Потом еще одну. Потом уже приличный удар кулаком. Открыв глаза, я увидел перед собой молодого человека, с достаточно приятными чертами лица. Русые, аккуратно уложенные волосы, темные глаза, сильно нависшие веки, едва заметные морщины на лбу и издевательская улыбка. Если бы не обстоятельства, при которых мы встретились, я бы счёл его привлекательным. — Вставай. — Грубо приказал он. — У меня ноги связаны, и руки, кстати, тоже. — Меня это не волнует. Встал и пошел за мной. — Не теряя хладнокровия произнес молодой человек. Я кое-как вылез из багажника, и как только поставил ноги на землю, меня подхватил новый знакомый, имени которого я, кстати, так и не знаю, и потащил к какому-то заброшенному зданию. Это оказался некий старый дом, который походил на довоенную дачу, возможно, оставшуюся еще с времен Российской Империи. Как она сохранилась? Вот настоящее достояние! Синий деревянный фасад, большие, но уже выбитые окна и красивейшая веранда. Вокруг почти голый лес, очень густой, ничего не видно. Абсолютно не предполагаю, где я нахожусь. — Как вас зовут? — Обратился я к похитителю. — Саша. — Коротко ответил мужчина. — Куда вы меня привезли? — Он промолчал. — Ну и чего же вы молчите? — Замолчи. — Прошипел Саша. Хоть имя знаю. Он продолжал меня тащить к дому, ибо от машины по чаще идти было прилично. Отперев входные двери, он затолкал меня в здание. Интерьер был хоть и убитым временем, но до безумия красив. На потолке некое подобие лепнины, на стенах барельефы, а вот мебели совсем нет. Лишь прогнивший пол, по которому было не слишком приятно ступать. Я уже и обрадовался, что смогу находится в относительно приятной обстановке, но Саша повел меня в погреб. Увидев крутую лестницу, ведущую под землю, я притормозил. Похититель обернулся ко мне, посмотрев со всей злостью: — Ты чего остановился? Я тебе разрешал, что ли? — Ноги хотя бы развяжите. — Попросил я. — Я ведь упаду. — Мне все равно, упадешь ты или нет. Я живым тебя довез? Довез. Дальше уже не моя компетенция. — Давайте все-таки развяжем мне ноги. — А ты настойчивый. Это плохо. В твоем положении стоит быть покорным, коль пожить еще хочешь. Спускайся давай. Ноги не развяжу. — Отказал молодой человек. Как-то оперевшись обеими руками о стены, я начал спускаться, перепрыгивая с ступеньки на ступеньку. Опасный трюк. Ну а что? Я тот еще артист. Удивительно, что даже при таких обстоятельствах, во мне остается что-то позитивное. Я волнуюсь за Лешу. Наверное, уже всех на уши поднял. Надеюсь, он не решил, что я его бросил. Наконец-то спустившись в погреб, я почувствовал резкий запах сырости. Знаете ли, крайне неприятно. В углу валялся старый матрац, на котором, судя по всему, мне придётся ютиться неопределенное количество времени. Саша толкнул меня к нему, в следствии чего я упал, при этом слегка ударившись головой. — Эй, поосторожнее. Твоему начальнику я живым нужен. — Тебе то откуда знать. Да и вообще, через пару дней поедем в другое место. Эта дача — пункт временной передержки. — Осматриваясь по сторонам проговорил похититель. — Есть вода или еда? — Может тебе еще виски да стриптизерш? — Он посмеялся. — Я был бы не против. — Саша поднялся наверх, заперев дверь. Не знаю сколько времени я провел в этом подвале. Ужасно хотелось пить и есть. Все мысли были только о Леше. Несколько дней прошло определенно. Наверняка ищут меня. Вот только вряд ли найдут. Мы в такой глуши, так еще и поедем куда-то. Лучше бы уже и умереть. С Юркой был бы рядом, а не в этой сырой дыре. Странно, что тут нет никакой живности. Ну мыши должны же быть, верно? Ладно, возможно, мне просто повезло. Саша заходил несколько раз, в последний раз принес стакан с какой-то жидкостью. Я уж было подумал, что это просто вода, но был какой-то странный привкус. Позже, уже когда начал засыпать, понял, что там было снотворное. В следующий раз я очнулся уже в багажнике. Второй раз здесь уже не так неудобно. Привык что ли? Не знаю сколько мы были в дороге, но я решил, что неплохой идеей будет начать стучать. Саша либо меня убьет, либо, в лучшем случае, я узнаю, где примерно нахожусь. Через пару минут, машина резко затормозила. Багажник открылся, и я снова получил пощёчину. Дежавю. — Ты чего стучишь? — Сквозь зубы проговорил Саша. Я немного привстал, дабы осмотреться. Вокруг лес, мы стоим на обочине. Никаких опознавательных знаков в округе не вижу. Ну вот. Получается, зря я брыкался. — Хочу в салон. — Сказал я, сделав максимально убедительное лицо. Почему-то, Саша не вызывал у меня никакого страха. Я понимал, что не его мне надо бояться. А он лишь пешка, ничего мне не сделает. А если и сделает, что начальник будет недоволен. — Ты чего, головой ударился? — Нет, я хочу в салон. Еще пролежни появятся, сжалься чисто по-братски. — Да не брат ты мне. Ладно, но, если ты начнешь что-то творить, засуну обратно в багажник. — Я кивнул, улыбнувшись. В салоне было куда комфортнее. Удивительно, мне так просто пошли на уступки. Даже не берусь думать о том, кому я мог потребоваться. Еще и доставить на место назначения таким образом. Странные люди. Через несколько часов, я увидел табличку «Кострома». Ничего себе. Мы такими темпами в Казахстан приедем. — Приехали. — Коротко произнес Саша, подъехав к какому-то складу. Огромный ангар, вокруг пустырь. Кострома не перестает удивлять. Все так же со связанными ногами я припрыгал ко входу, под строгим контролем молодого человека. Зайдя внутрь, Саша развязал мне ноги, чтобы я мог дальше нормально идти. А судя по габаритам помещения, идти долго. Главный зал просто огромный, а вокруг множество дверей, ведущих в другие помещения. Из-под некоторых виднелись полосы света, то есть я здесь не один. Интересно, это деловая встреча что ли? Но почему в Костроме? Ближе нельзя? Мы прошли в одну из комнат, что находилась в отдаленной части ангара. Я оказался прав, это был склад. Склад шуб и дубленок. Здесь было комфортнее, чем в том подвале. Хотя, не факт, что меня будут кормить. Вернее, я уверен, что не будут. — Кричать вздумаешь? Хозяин глотку вспорет. Захочешь сбежать — найдем. Сбежишь — ты не жилец. — Спокойно проговорил Саша. — Понял. Воды принесешь? — У хозяина на аудиенции попьешь. Пока сиди тут и не рыпайся. — Аудиенция, значит. Я с королевой Англии говорить буду? Ну хоть воды дадут. Зато узнаю кому и что от меня надо. Где-то через час вернулся Саша. Он позвал меня за собой, и повел на второй этаж ангара. Тут было не так много дверей, как на первом. Возле огромной темной двери мужчина остановился. — Значит так, Хозяин тебя ждет. Будешь вести себя хорошо — останешься в живых. Усек? — Обратился ко мне Саша. — Шурик, ты не устрашающий. Не коси под мафиози. Ты максимум дешевая пародия на Раскольникова. Так еще и тварь дрожащая, права не имеешь. — Улыбнулся я и открыл дверь. Осмелел, кажется. Шурик, теперь буду так его называть, что-то прошипел, но я уже не слышал. Я был в шоке от увиденного. В центре тускло освещенной комнаты стоял огромный стол, за которым сидел, кто бы вы могли подумать, Станислав собственной персоной. В целом, ожидаемо. К таким габаритам у него есть некая страсть. — Ну здравствуй, Дима. — Совершенно холодным тоном проговорил мужчина. — Здравствуйте. По какому поводу я здесь? — Вопросы здесь задаю я. Еще одно слово — заклею рот изолентой. — Я кивнул. — Отлично. У меня есть к тебе разговор. Чаю хочешь? — Я тоже молча кивнул. Кровь стынет в жилах от этого голоса. Он будто из преисподней. — Присаживайся, не стесняйся, чувствуй себя как дома. — Станислав указал мне на кресло у стола. Разместившись, я осмотрелся. Вокруг была достаточно дорогая по моим меркам мебель. Это он на шубах так поднялся? Интересно. — Дима, ты дурно влияешь на моего сына. — Произнес Новиков, рассматривая мое лицо. Он смотрит так пронзительно и холодно, но читает полностью. Я не в силах сказать ни слова. — Алексей бросил институт, устроился в театр и, в конце концов, стал гомосеком. Ты считаешь, что это не пагубное влияние? Ты забираешь у моего сына будущее. Так не стоит делать. — Это сугубо его выбор. — Коротко, боясь, ответил я. — Нет. Ты к этому его подтолкнул. Пока ты не появился, мой сын был нормальным. — Он собирался умереть. Если бы не я, он бы уже был в земле. — Замолчи, педераст! — Я действительно замолчал. Вот же сукин сын. — Ты останешься жив лишь при одном условии: будешь работать на меня и больше никогда не подойдешь к Алексею. Сказать, что я был поражен, это ничего не сказать. Ладно работать, но лишать меня самого любимого человека в этом сраном мире — уже слишком. — Но… — Он перебил меня: — Никаких «но». Саша! Отведи его на склад. Пусть подумает над своим поведением. — Переключив градус внимания обратно на меня, он тихо произнес: — Завтра с утра красишь стены на первом этаже. Будешь отлынивать — побью. Обязанности буду добавлять походу. Выбью из твоей головы эту дурь. — Мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Утром меня разбудил Саша не самым приятным пинком по животу. Он вручил мне ведро с краской и старую кисть, показав, что нужно покрасить. Я начал работу, хотя был полностью погружен в свои раздумья. Мысленно, я обращался к Леше: — Лешка… Как ты там? Надеюсь, ты не скучаешь. Я вот очень, но не хочу, чтобы тебе было так больно. Ты скоро обо мне забудешь и заживешь спокойной жизнью. Видимо, я был просто этапом, чтобы не сгубил себя. Как же я хочу, чтобы у тебя все хорошо сложилось. Будь счастлив. Прости меня. После, я обратился к Юрке, подняв взгляд на потолок, словно устремляя взор в небо: — Юрка, последи за ним. Я же знаю, что ты все видишь. Знаешь о каждой несправедливости или жалком поступке. Он не должен страдать. Уже не важно, что будет со мной, я обречен. Вряд ли выберусь от сюда живым. Разве что душу дьяволу продать. Прости меня. Я продолжал красить стену, а на глаза навернулись слезы. Не знаю почему. То ли переживаю из-за Лешки, то ли воспоминания о Юре так тронули. В любом случае, мне уже все равно что да как. Нужно докрасить стену и слушать указания. (Дальнейшее повествование в главе ведется от лица Алексея. Декабрь 1987) Какого дьявола я тогда не умер? Когда человек летит с балкона, по идее он должен разбиться. Надо было все-таки подняться на крышу. Я безумно благодарен Лене за заботу, но мне было бы лучше не здесь. Тут нет Димы, а значит и мне делать нечего. Часто я приезжал в «Ночь», дабы узнавать возможные подробности поисков. Они потихоньку приостанавливались, все теряли надежду. Я больше не был уверен в том, что Дима бросил меня. Теперь, я был убежден в том, что его похитили, но почему не требуют выкуп? Убили? Возможно. Лена не опускала руки. Продолжала отправлять своих людей на поиски. Женя был совсем поникшим, но он хотя бы в окно не лез. Это радует. Но учитывая то, что Оле тоже невероятно тяжело, Соколов просто не мог себе позволить сделать что-то необратимое. Наденьке и Вите нужен был какой-никакой отец, а дяди, который может заменить его, рядом нет. Возможно, уже и никогда не будет. Душа разрывалась на части, единственным утешением я находил разговоры с портретом Юры. Я чувствовал какую-то связь через него. Мне так было спокойнее. Вечерами я садился в кресло, и просто размышлял, смотря на Исакова. Смахивает на психическое расстройство. В театре я снова начал появляться, хотя в моем состоянии, возможно, это было не лучшей идеей. Лена всячески меня поддерживала, а вот отец ни в какую не хотел содействовать поискам. Это не огорчало, скорее подтверждало его безразличие ко мне и к моей жизни. Почему-то, меня частенько успокаивал и говорил со мной Гончаров. Мы никогда особо не общались, да и были знакомы лишь косвенно, но он оказался не таким уж и мерзким, даже несмотря на то, что спал с Димой. Странная штука эта любовь. Пока человек с тобой, ты горы свернешь. А как только он куда-то исчезает, исчезаешь и ты. Исчезает душа. Улетучивается. Ты уже не тот, что раньше. В каких-то моментах сильнее и жестче, но на сердце столько открытых ран, что сложно посчитать. Мы меняемся в зависимости от перемен в окружении. Ты больше не прежний. Никогда им не станешь, даже если все вернется на круги своя.