Если бы не ты, я бы давно погиб

(Владивосток 2000 - Мумий Тролль) Уверенности в плане побега, придуманного Гончаровым, не было абсолютно. Я не понимал каким образом я должен попасть в машину и доехать до Ленинграда. Единственным возможным вариантом казалось залезть в один из мешков, но вес ведь будет соответствующим. Когда загружать будут, поймут, что там не только шубы. Впрочем, попытка не пытка, даже если ничего и не выйдет, что Станислав меня убьет, что тоже, в целом, неплохо. Куда лучше, чем сидеть здесь. Хотя, каждый день выдают бесплатно по 5 сигарет, поэтому нынешние условия, возможно, и не самые худшие. В день поставки сердце с самого утра было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Я очень волновался. Нужно было до мелочей продумать как буду действовать. Никита мне очень помог, я даже не ожидал от него. Безусловно, мне неприятен тот факт, что после всего того, что между нами было, он себе позволял как-либо прикасаться ко мне, но не отметить обжигающий холод тех пальцев я не могу. Казалось, душа у него такая же: леденящая, морозная и мертвенная, будто покрыта инеем. Но поступки говорят о другом. Интересно, какую цель он все-таки преследует? Для чего ему могло быть нужно спасти меня? В любом случае, я еще не во Владивостоке, чтобы говорить о успешном побеге. Я услышал разговор Панова по телефону. Сообщалось о начале подготовки к загрузке товара. Заранее я приметил большой мешок, в котором размещусь. Обложившись со всех сторон шубами и дубленками, я свернулся калачиком и притих. Просидел я в таком положении примерно минут пятнадцать, после чего в помещение вошел Саша и еще один мужчина. Не знаю кто это, но голос был каким-то знакомым. Я его слышал, при чем не один раз. Но за счет шумоподавления ткани, понять личность я не смог. Мой мешок забирали одним из последних. Уж не знаю, считать это плюсом или минусом, но, судя по всему, эти двое совсем отбитые. Никто и не подумал о том, что в мешке есть человек. Это при том, что вешу я прилично, хоть и похудел за время нахождения здесь. Услышав как завелся мотор грузовика, я выдохнул. Кажется, все получилось. Вот только ног я почти не чувствовал. Где-то в бедре эхом отозвалась некая фантомная боль, которая частенько появлялась после избиения милиционером в участке чуть больше года назад. Неприятно, но с этим ничего не поделаешь. Ехать долго, даже очень. Все это время у меня не будет возможности свободно двигаться, тем более полностью разогнуться. Да и у Кати особо времени не будет. Панов, как только вернется в ангар, сразу заметит мою пропажу. В таком случае, у меня будет примерно 10 часов чтобы уехать достаточно далеко. В это время я буду где-то близь Москвы, а может быть уже и проеду дальше. Не повезет, если Станислав заметит мое исчезновение раньше, хотя обычно он не проверяет меня. Остается только молиться и верить. Oro et credo. Первые пару часов, пока был еще относительно бодр, я думал о Леше. О том, что, приехав в Ленинград, хоть и на пару часов, не увижусь с ним. Нельзя. Ему будет больно отпускать меня, да и я вряд ли смогу в таком случае уехать. Но ему и так больно. Лешка ведь даже с балкона сиганул. Дурак. Благо, жив остался. А Женька? А Оля? А Юлька с Катей? Ну с Лариной я хотя бы увижусь, а вот с остальными не представляю когда. Не думаю, что за месяц-два всё уляжется, и Стас оставит меня в покое. Тут счет пойдет на месяцы, а, возможно, и годы. За Лешкой в оба следить будет, ко мне не отпустит. Остановка. Я проснулся от резкого торможения. Потом… Выстрел? Еще один? Еще шесть. По грузовику стреляют. Сраный Новиков, Боже, за что мне всё это? Они спокойно даже шубы привезти не могут. Паника накрывает. Умереть, убегая от Станислава, при этом не быть убитым им лично — позор. Я настолько близок к нормальной жизни, что быть застреленным сейчас хочется в последнюю очередь. Слышу громкий мат. Кажется, кто-то мертв. В общем-то меня это не сильно волнует, мне нужно лишь до Ленинграда доехать. Только через полчаса мы двинулись дальше. Слава Богу, колеса не пробили и по кузову не стреляли. Спать я уже, понятное дело, не мог. Мысли снова возвращались в квартиру, что на Чернышевской. В квартиру, где я был счастлив как никогда. В квартиру, где висит портрет Исакова. В квартиру, где Леша недавно пытался свести счеты с жизнью. Хотел бы я каждый день читать его стихи. Слушать как он учит новые роли. Пить кипяточек на кухне и курить одну сигарету на двоих. Но нет. Как раньше уже не будет. Всё это останется лишь ярким воспоминанием, которое уже вряд ли когда-то повторится. Стас быстро не успокоится, а если я заявлюсь к Лёше через 5 лет, никто меня на порог не пустит. Больно, что не описать, но нужно отпустить. Кажется, мы приехали. Вокруг слышно шум города, да и ехали мы очень долго. Когда открылась дверь кузова, я окончательно понял: Я в Ленинграде. Я дома. Голоса Панова я не слышал. Судя по всему, в перестрелке погиб именно он. Земля ему пухом. Безусловно, он был еще той скотиной, но относился ко мне по-божески. Тот самый знакомый голос окликнул Катю, и на душе сразу стало тепло. Пришло осознание того, что рядом близкий человек. Что мне сейчас помогут. Что я заживу спокойной жизнью. Не как прежде, но хотя бы выживу. Мешки заносила Ларина и этот мужчина. Саша подвел их в этом плане, конечно. Закончив, подопечный Новикова уехал, а Катюша, выждав минут 10, зашла в помещение и шепотом окликнула меня: — Димка? Ты здесь? — Да. — Тихо прохрипел я. — Хвала небесам! Жив! Здесь никого нет, можешь вылазить. — Кое-как я освободился из своего временного укрытия. Она подбежала ко мне и крепко-крепко обняла. — Хватит, задушишь! — Посмеялся я. — Расскажи мне как у всех дела. — Димка, времени нет, у тебя через час поезд. Вот сумка. Тут все самое необходимое. Тебе Никита должен был рассказать. Сам он в середине декабря к тебе приедет, проверит всё ли в норме. Звонить можешь Оле, ей раздобыли второй домашний номер. — Она протянула мне свернутый в несколько раз листок бумаги. — Такси я вызвала, уже едет. Если вкратце: Мы себе места не могли найти. Страшно было, в частности, из-за того, что не знали жив ты или мертв. Поминать или нет? Женя с Андреем искали тебя каждый божий день, Елена координировала. Оля была спокойна как удав, говорила, мол Суворовы из любых бед выберутся. Наденька и Витя здоровы, растут, все у них прекрасно. — А Лешка? Как он? — Я перебил девушку. — Дим… Ему очень плохо, лукавить не буду. Пытался покончить с собой, но будто сам ангел-хранитель не дал ему это сделать. Мучается, стихи пишет. Елена один забрала, просила тебе передать. Она единственная знает где ты, Никита только ей полностью доверяет. Лёшке говорить опасно, сорвется. Вот — Ларина протянула еще один лист бумаги, на котором таким родным, таким милым душе почерку с сильным наклоном, было написано стихотворение:

Я не буду читать о любви,

Пока за окном идут грозы.

Ты не будешь моим визави,

Это лишь мои вечные грёзы.

Хотел бы я видеть сейчас

На столе засохшие розы?

Полно, хочу лишь алмаз,

И менять любимые позы.

Кажется, тебе лучше там,

Где мирно порхают стрекозы.

Зачем дарил мечту моим снам,

Обвивая в цепкие лозы?

Не окрестить лучшим это место:

Здесь не пахнут мёдом мимозы,

Не слышно слов твоих «вместе»,

На душе лишь сибирские морозы.

На глаза наворачивались слезы. Как я могу просто так взять и сбежать? Оставить его здесь одного? Я-то справлюсь, мне не впервые, а вот за него я волнуюсь. — Дим, мы проследим за ним. Все будет хорошо. Такси уже на месте, кажется, выходи. Эти 15 метров до машины были самыми сложными в моей жизни. Я понимал, что действительно сбегаю, даже не попытавшись что-то изменить. С другой стороны, инстинкт самосохранения тоже никто не отменял. Как больно бы ни было, я должен ехать. Должен. Обняв на прощанье Катюшу, я сел в машину. Московский вокзал (В Ленинграде) встретил меня огромной толпой людей и снегопадом. Первый снег. Но времени на философствования нет, поезд не ждет. Отправление через 20 минут. Кое-как разобравшись с платформами, я вышел на нужную. Никита любезно взял места в купе. Надеюсь, мне попадутся приятные соседи. До отправления 5 минут, а оставшиеся три койки пустые. Наверное, дальше кто-то подсядет. Но нет, дверь открылась. Попутчик все-таки успел. Я рассматривал пейзаж за окном, поэтому не особо обратил внимание на то, кто зашел, но развернулся, услышав знакомый голос: — Ну что, Суворов, не ждал? — Никита? Не так плохо, как могло быть. Он все-таки, считай, спонсор сия мероприятия. — Здравствуй, Никита. Не ожидал тебя здесь увидеть. — Не мог же я тебя одного отпустить во Владивосток! — Со своей фирменной ухмылкой произнес Гончаров. А знаете, я скучал по этой мимике. В последний раз, когда мы виделись, во-первых, условия были не фонтан, а во-вторых, парень был абсолютно серьёзен. А сейчас не так грустно. Начало новой жизни. Чистый лист. Ну почти. Как будто с предыдущего клякса немного перевелась. Пока не напрягает, все должно пройти гладко. Всю неделю дороги мы провели замечательно. Никита не давал мне грустить от слова совсем. Лишь по ночам, когда тот спал, у меня была возможность подумать о Леше. Еще раз перечитать стих, что у меня был с собой. Не стану пересказывать каждый день, проведенный в поезде. На каждой станции мы выходили на перрон, подышать воздухом. Чем дальше на восток — тем спокойнее. Я понимал, что Новиков-старший так просто теперь меня не достанет. Никита вроде бы на моей стороне, а Елене я доверяю как никому другому. Повода для волнений за свою задницу нет. Я боюсь только за Лешу. Надеюсь, он больше не причинит себе вред. Как только мы вышли из здания вокзала, перед нами предстал небольшой сквер, в центре которого находился памятник Ленину. Вот вроде бы и ехали далеко, а страна та же. Люди те же. Менталитет тот же. Так может я и не почувствую сильной разницы? Гончаров повез меня в арендованную квартиру где-то недалеко от Спортивной гавани. Архитектура меня не восхищала, сам дух города тоже не будоражил. Так хотелось в свой угрюмый и промозглый Ленинград. Возможно, был бы здесь Лешка, Владивосток я бы воспринимал по-другому. С юношей мне было бы все равно где я, главное рядом с ним. Квартира находилась на последнем этаже многоэтажки. Окна выходили прямо на Амурский залив. Безусловно, величие океана захватывает, но мне и Финского залива было достаточно. Жили мы в двух отдельных комнатах. Просторная кухня, маленький, но уютный зал. Света очень много, хоть бери и рисуй без дополнительных ламп. Кстати, материалы мне никто не передал, а на жизнь зарабатывать как-то надо! Через несколько дней мне позвонила Оля. Когда я услышал ее голос в трубке, внутри все приятно сжалось. Я был неописуемо счастлив. Если бы не парень, который сейчас смотрит какую-то передачу по телевизору возле меня, я бы никогда не услышал сестру. Вдруг еще и увижу когда-нибудь! Мы говорили обо всем. В какой-то момент Оля сообщила важную новость: — Андрей и Алёна в январе женятся. Ты приедешь? — Оль, ты же знаешь, я не могу. Стас выследит и прикончит. Тем более, там будет Леша, а мне к нему приближаться нельзя. — Дим, ему очень плохо без тебя. Позвони ему пожалуйста. Тебе номер напомнить? — Я помню его телефон как «Отче Наш», но звонить не буду. Не могу. Больше. — Елена говорит, что его состояние максимально неуравновешенное. Она хочет его врачам показать. Суицидальные мысли, апатия, выкуривает по пачке сигарет за сутки. — Мой мальчик. — Дима! Не время гордится тем, что Новиков курит больше тебя! Его спасать надо. Я прекрасно понимаю, что тебе там задницу греть на востоке нормально, но нужно что-то с Лешкой делать. Он так и месяца не протянет. — Ему нужно забыть меня. Так будет лучше. — Я бросил взгляд на Гончарова, он кивнул, подтверждая мои слова. Я снова посмотрел в окно. — Оль, передай Андрею и Алёне мои искренние поздравления, но приехать я пока не могу. — Я тебя поняла. Делай как знаешь. Люблю тебя. — И я тебя. (Дальнейшее повествование ведется от лица Юли. Январь 1988. День свадьбы Андрея и Алёны) — Юль, следи за дорогой, не отвлекайся на меня! Гололедица, вдруг кто переходить дорогу будет, а ты сразу не заметишь и не успеешь затормозить. — Паниковала Ларина. — Катюша, все нормально. Я экзамен по вождению на отлично сдала, мне уже ничего не страшно, тем более, мы в ЗАГС опаздываем. Нужно поспешить, иначе Алёнка будет расстроена. — Жаль, что Димка не увидит это. — Да, интересно, что с ним. Жив ли он вообще. Я так волнуюсь о нем. — Я тоже. — Лукавила Катя. Она прекрасно знает где Дима и что с ним. Уже полтора месяца они с Никитой вдвоем живут во Владивостоке, но никто кроме нее и Елены и Оли об этом не знает. В какой-то момент на дорогу выбежала то-ли кошка, то-ли собака, и я свернула с трассы. Машина вылетела в кювет. — Катя… — Хриплым голосом звала девушку я. Она не отвечала. — Ларина… Я люблю тебя. Прости… - Я, найдя ее руку, переплела наши пальцы. Обе девушки навсегда закрыли глаза. Алёна с Андреем так и не дождалась их на своей свадьбе. Ни Юля, ни Катя не узнают, что уже бывшая Хамидова, нынешняя Сотникова беременна. Ленская не узнает, что происходит с Димой, а Катя не исполнит обещание, данное ему: проследить за тем, чтобы Леша ничего не натворил. В один и тот же день две души слились в одну, а две другие, не менее близкие друг-другу, отошли в мир иной. Они вместе. Они всегда будут вместе. В любом измерении и на любом свете. Настоящая любовь скрепляет на столько сильно, что никакая смерть не сможет разлучить любящих. Такими были Юля Ленская и Катя Ларина. Две прекрасные девушки, чьими жизнями судьба распорядилась не в их пользу.

«Имей в виду, что любой день может оказаться для тебя последним.»

Гораций.