Приходи ко мне во снах...

      Нил провёл ладонью по запотевшему зеркалу и в упор уставился на своё отражение. Он спокойно встретил холодный взгляд голубых глаз. Когда Джостен перестал бояться собственного отражения? Точной даты, конечно, не было, но по ощущениям, где-то после сорока пяти, когда он «перерос» отца. Во-первых, уже не было с кем сравнивать, а во-вторых, ему это надоело. Надоело день за днём, случайно увидев своё отражение, с дрожью в сердце искать на лице черты убийцы и психопата.       Нил проследил взглядом по линии одного из шрамов на щеке. Так же, как в начале, он ненавидел весь этот ужас на своем лице, так и сейчас, уже не представлял себя без этого. Журналисты давным-давно окрестили его лицо «фирменной фишкой Джостена». Для Нила же это было его лицо, с которым он сначала научился жить, а с годами начал получать какое-то маниакальное удовольствие, когда выводил из себя какого-нибудь молоденького журналиста искренним спокойствием и саркастической ухмылкой в ответ на колкие вопросы о своей внешности. А когда ему пришлось сделать операцию на месте ожогов на левой скуле, он даже расстроился. Он никогда бы не согласился на это вмешательство, если бы не потерявшие с возрастом эластичность рубцы не стали угрожать его зрению. Ну, а стремительно падающая зоркость не стала, в свою очередь, угрожать его «драгоценному экси».       Глядя на своё отражение, Нил снова ухмыльнулся. Где-то у них хранилась фотография, на которой Эндрю самодовольно запечатлел выражение его лица после того, как ему поступило предложение стать «лицом» крупной косметической компании. После чего его супруг каким-то непостижимым для себя образом выложил этот чудо-снимок в чат «старых Лисов», снабдив его скупым комментарием в духе Миньярда. И когда спустя несколько минут до всех дошёл смысл послания, чат разразился такими визгами и восторгами, которых Нил не слышал, пожалуй, со времён их победы над «Воронами». Только Аарон в своей манере написал, что никогда не сомневался, что ужасная физиономия Нила прекрасно подойдёт для рекламы «до и после». За что немедленно получил ушат говна от «Лисов» и сухое «завидуй молча» от Эндрю. А дальше, как говорится, понеслось. Предложения посыпались одно за другим. И хотя Нил принимал одно предложение из ста, скоро их дом заполнился фирменным подарочным барахлом, а остальные «Лисы», их друзья и близкие получили все возможные сертификаты, скидки и бонусы от брендовых компаний.       Нил медленно нарисовал пальцем на запотевшем зеркале шесть, а затем ноль и замер, уставившись на цифру. Странное, невероятное, вгоняющее в ступор, не имеющее к ним никакого отношения число. Как? Когда? Каким непостижимым образом двадцать превратилось в шестьдесят? Нил чувствовал за спиной весь багаж прожитых лет, но там, внутри, всё также горела душа и билось сердце молодого «лиса» — Нила Джостена, хотя об этом знала только его семья, дорогие и любимые им люди. И этого ему было более, чем достаточно. Но он всё-таки с раздражением стёр ненавистные ему цифры. В конце концов человеку столько лет, на сколько он себя ощущает. А они с Эндрю чувствовали себя ещё более чем. Поджарые, привыкшие к физическим нагрузкам тела, их ещё никогда не подводили, лёгкая седина добавляла шарма, а неизбежные морщины придавали уверенности и солидности. «Но, блядь, шестьдесят?» — пронеслось в его голове.       Нил передёрнул плечами и пройдя в гардеробную, распахнул невообразимых размеров шкаф. Взгляд привычно забегал по ровному ряду костюмов. Брендовые вещи, идеально рассортированные и отутюженные, мгновенно вогнали в тоску своего хозяина. За эти, неизвестно куда сгинувшие, сорок лет Нил научился виртуозно подбирать себе гардероб. На один щелчок пальца он мог подобрать галстук к рубашке, рубашку к костюму, ботинки и ремень. Какого-нибудь молодого щёголя хватил бы удар, окажись он сейчас на месте Нила. Целый гардероб брендовой одежды, идеально подобранной и рассортированной, стоившей целое состояние. Но всё это было для Нила не больше, чем дорогими тряпками, в которых он был вынужден ходить. Как говорится, должность обязывала. Но как в двадцать, так и в шестьдесят галстук был всё той же удавкой, которую хотелось стянуть с себя при первой возможности и закинуть подальше, а ещё до зуда в ногах хотелось стащить с ног дорогие ботинки, заменив их старыми удобными кроссовками.       С годами Нил с Эндрю научились носить эти чёртовы костюмы, как вторую кожу, но оба ненавидели свои приобретённые навыки: как не помять костюм при поездке в машине, как пройти по лужам, не запачкав идеально начищенную обувь, как вовремя незаметно застегнуть или расстегнуть пуговицу на пиджаке. Всё это дерьмо теперь занимало в их жизни кучу места и времени. Лет двадцать назад, когда они наконец превратили свой дом в неприступную крепость, вложив в это половину всех заработанных денег, они, не сговариваясь, стали носить дома неприлично потрёпанную одежду. И чем старее и поношеннее были джинсы и застираннее была майка, тем лучше. Дошло до того, что однажды, увидев их отражение в зеркале, Нил рассмеялся: — Престарелые бомжи.       Эндрю посмотрел на него исподлобья. — С суммами с шестью нулями на счетах каждый, — веселился Нил.       Эндрю подтянул свои повидавшие виды спортивные штаны и равнодушно бросил: — Зато, нигде не жмёт.       Который раз за последний час грустная улыбка коснулась губ Нила. Ни он, ни Эндрю точно не относились к любителям повспоминать или полистать альбом с фотографиями. В тот момент, когда хорошие воспоминания перекрыли то дерьмо, которое случилось в их жизни, они оба как-то успокоились, задвинув всё хорошее и плохое в дальний ящик своей души, стараясь лишний раз не ворошить прошлое и не ковырять старые раны, предпочитая жить здесь и сейчас, ревностно охраняя свой отвоёванный у всех, выстраданный обоими мир. Но за последний месяц воспоминания с упрямым постоянством накрывали Нила с головой. Он точно знал причину и старался вспоминать только хорошее, как минёр, обходя чёрные дыры их прошлого. Между ним и Эндрю чувствовалось невысказанное напряжение, но никто из них не хотел начинать тяжёлый разговор. Поэтому послелний месяц они «варились» в своих переживаниях, пытаясь разогнать личных демонов.       Незаметно для себя, Нил уже натянул брюки, обулся в лакированные туфли и привычным движением застёгивал запонки, когда зазвонил телефон. Поглощённый своими мыслями, Нил дёрнулся от неожиданности. «Нервы ни к чёрту», — пронеслось у него в голове. Нил опустил глаза на телефон, на экране которого высветилось: «Дэй». — Достал, — прошипел Джостен.       Нил всё так же ненавидел телефоны, как и в молодости. И чем новее и навороченнее становились модели, тем сильнее он их ненавидел. Постоянно находясь под прицелом камер, «игрок-легенда» просто не мог пользоваться паршивым телефоном. Но он упирался до последнего, пока всё старьё не сняли с производства, постепенно снабдив всех мини портативными монстрами. Как ни странно, Эндрю адаптировался быстрее, овладев минимальным набором необходимых ему функций, удалив и стерев к чертям всё, что только можно было удалить и стереть. Заниматься этим Нилу было некогда, да и не очень хотелось. Поэтому он постоянно путался в бесконечных функциях этого адского агрегата. Временами ему казалось, что тот был способен на всё, разве только кофе не варил. Хотя, если почитать инструкцию, всё может быть.       Пытаясь застегнуть запонки, Нил раздражённо провёл по экрану, случайно задев динамик громкой связи. Возмущённый голос Кевина Дэя мгновенно разлетелся по гардеробной: — Джостен, надеюсь, твоя старая задница уже движется в нужном направлении и ты не забыл про заседание… — Иди на хер, Кевин. Следи лучше за своей молодой задницей. Хотел бы я забыть про твоих друзей по ассоциации, — Нил намеренно перековеркал последнее слово. — Конфедерации. Тупица. — Всё? — спокойно спросил Нил, наконец справившись с запонками. — Разведка донесла, что наше «чудовище» развлекается с очередным мазохистом и ты остался без няньки. Поэтому решил удостовериться, не попутал ли ты числа или не проспал.       Нил молчал. — Чего молчишь? — Думаю, куда тебя послать, — огрызнулся Нил. — Я там уже везде был, — хмыкнул Кевин, — не трать время. — Если я не доеду, твои «друзья-короли экси» будут только рады. — Сам виноват. Виски уже седые, а держать рот на замке так и не научился. — Хватит мозги выносить. Буду вовремя, — перебил его Нил. — Ладно, не заводись. Я серьёзно. В конфедерации затевается что-то нехорошее, одним местом чувствую. Прошу, не лезь на рожон. Сначала думай, а потом говори. — Слушаюсь. Можно, я уже начну "перемещать задницу" в твою сторону? — Ты что ещё не вышел? — воскликнул Кевин.       Нил отключил телефон и с раздражением откинув его в сторону, затянул галстук и накинул пиджак. Подошёл к зеркалу и снова посмотрел на своё отражение, встретившись с холодным, надменным взглядом Нила Джостена — постоянного члена конфедерации экси Соединённых Штатов Америки. Нил понимал, что опаздывает, но никак не мог заставить себя выйти из дома. Между лопаток пробежала стайка неприятных мурашек. Он хорошо знал это чувство надвигающейся опасности. Мозг ещё не успел проанализировать её источник, а тело уже безошибочно среагировало, посылая предостерегающий сигнал. Нил потянулся к телефону и почувствовал лёгкую вибрацию, оповестившую о пришедшем на него сообщении.        «Постарайся, чтобы оно того стоило», — написал Эндрю.       Нил улыбнулся и ответил: «Как ты позволил моей заднице залезть во всё это дерьмо?» «Постарайся никого не убить». «Я жду тебя». «Чёртов фанатик. Старый».       Нил ухмыльнулся и убрал телефон. Эндрю знал и читал его, как раскрытую книгу. Он чувствовал заморочки Нила по поводу возраста и ненавязчиво прощупывал почву на предмет нервных срывов. Нил сделал несколько шагов, а потом снова достал телефон и написал: «Не старайся. Дэй уже всё рассказал про мою старую задницу и про твою, кстати, тоже». «Надеюсь, он уже движется в нужном направлении?» «На связи», - усмехнулся Нил.       Он уже физически ощущал, что опаздывает, поэтому почти бегом выскочил из дома и запрыгнул в ожидавший его автомобиль. Нил не любил водить машину, а брать «мазерати» без Эндрю вообще ненавидел, сразу чувствуя себя жутко одиноким и брошенным. Как члену конфедерации экси, ему полагался служебный автомобиль класса «люкс», но пользовался он им всего несколько раз в год. Сейчас как раз был такой случай. Внеплановое заседание конфедерации, хуже могло быть только плановое заседание. Созданная под благовидным предлогом пятнадцать лет назад конфедерация экси состояла из девяти постоянных членов и председателя. Нил и Кевин были одними из девяти. Решения принимались простым большинством голосов, поэтому пропустить заседание можно было только по причине смерти.       Конфедерация помимо рутинной организационно-хозяйственной деятельности определяла стратегические направления и пути развития экси. А с этим сейчас были проблемы. Технологический прогресс стал «дамокловым мечом», нависшим над спортом. Начав лет двадцать назад гонку технических новшеств и достижений, спортивные гиганты постепенно загнали себя в ловушку. Костюмы, тоньше человеческой кожи, чипы и программы, встроенные и внедрённые везде, где только можно, постепенно начали превращать спорт в «гонку вооружений». Так канула в лету «Формула-1». Пилотов заменили компьютерами, и всемирные гонки сменились гонками технарей-разработчиков. Но смотреть на то, как один компьютер соревнуется с другим, никто не захотел, и построенная почти за век империя с треском рухнула.       Теннисные ракетки уже были нашпигованы таким количеством технических наворотов, что стало непонятно, кто кем управляет, спортсмен ракеткой или наоборот. А совсем недавно анонсировали чудо-ракетку, управляемую дистанционно без участия человека. И главное, что в это были вложены колоссальные деньги, которые требовали отдачи. Но все эти «космические бои» быстро наскучили, что в свою очередь вызвало бешеный интерес к игровым видам спорта. Футбол, волейбол, экси переживали второе рождение. Вовремя запретившие использование новомодных достижений с минимумом вложений эти виды спорта били все возможные и невозможные рекорды по популярности. Тогда, не желая повторять судьбу «Формулы-1» и велогонок, пропагандисты технического прогресса начали активно давить на своих упёртых коллег. И как всегда, во главе всего стояли не реальные, не подлежащие подсчёту деньги. И именно в центре этого апокалипсиса и оказался Нил.       Стараниями Кевина Дэя он вошёл в элиту экси, оказавшись тем самым на передовой войны интересов. А с его характером — это была катастрофа. Председатель совета конфедерации экси всегда недолюбливал Джостена, а сейчас он стоял у него, как кость в горле. Но, чтобы выгнать из конфедерации легенду экси, олимпийского чемпиона и редкую «занозу в заднице», нужно было сильно постараться. Удачно соскочив с крючка мафии в результате межклановых разборок, Нил всем своим нутром чувствовал, в какой капкан он снова попал, отчаянно защищая свой «ненаглядный экси». Внутренности Нила скручивало в тугой узел от одной мысли, что экси станет разменной монетой в банальном дележе денег. Для него, Кевина, Эндрю, для большинства игроков, для тысячи ребят, начинавших играть в экси, это был не только вид спорта, это была их жизнь, их внутренний стержень и опора. И Нил был готов биться за это. Один из лучших легендарных нападающих, он мастерски умел уворачиваться, обманывать, обводить и просчитывать ходы на поле, в жизни же он умел только переть напролом, только в лоб, «маниакальная жертва», как его называл Эндрю. В памяти всплыло сообщение Эндрю: «Постарайся, чтобы оно того стоило». Нил устало растёр висок. Он не Кевин, умеющий подстраиваться, анализировать и знающий, когда лучше промолчать, его же несдержанность и упрямый характер могли сослужить дурную службу, подставив под удар дорогих ему людей.       Выходя из машины, Нил снова почувствовал вибрацию телефона. На экране высветилось: «Сын». — Да, Алекс. Как ты? — Я в порядке.       Нил усмехнулся. — Нил, ты там поосторожнее. Какие-то у вас процессы начались нехорошие. Слухи всякие ходят, не очень. Ну ты меня понял. — Спасибо. Я и сам чувствую, что какое-то дерьмо затевается. Ты только в это не лезь. Не добавляй мне головной боли. — Стараюсь держать нейтралитет. Но ты же сам понимаешь, фамилия обязывает, — рассмеялся Александр. — Понимаю, что из моего рта фраза «не вмешивайся» звучит нелепо, но у тебя же есть и второй родитель, бери пример с него. Да и сам уже взрослый дядька. — Эндрю ещё не вернулся? — Господи. Ты что, наставил жучков у нас в доме? — О чём ты? Все задницы себе разорвали, гадая выживет Флойд или нет. Мне уже телефон оборвали. Я мог бы делать на ваших секретах неплохие деньги. — Вот, засранец. Выживет ваш Флойд. Раз Эндрю с ним связался, значит он не слабый кусок… ну ты меня понял.       Нил уже минут пять наблюдал свирепые гримасы Дэя, которые тот строил ему через стеклянную стену холла штаб квартиры конфедерации. Нил огляделся по сторонам и быстро показал ему средний палец. Кевин замер, а потом покрутил пальцем у виска. Нил повернулся к нему спиной и спросил: — Как там наша «надежда экси»? — Живёт на поле. Фанат-наркоман. — Так есть в кого. Ладно, передавай привет. — Передам. Будь осторожен. — Само собой. Мне пора. На связи.       Нил спрятал телефон и нырнул в холл. И тут же упёрся в разъярённого Кевина. — Я не пойму, ты дурак? Или тащишься, действуя мне на нервы?       Нил подтолкнул его к лестнице. — Я дурак, который тащится, действуя тебе на нервы. — Ты же знаешь, как Гудман ненавидит, когда опаздывают. — Ну, во-первых, у нас ещё пять минут, а во-вторых, я никогда не променяю разговор с сыном на то, чтобы заслужить милостивый взгляд Гудмана. — Александр? У него всё в порядке? — смягчился Кевин. — Волнуется. — До сих пор не понимаю, как он умудрился у вас выжить? — Один из лучших спортивных журналистов, уже легенда. Завидуй молча, Дэй. — Алекс умница. И благодаря ему, вы с Миньярдом украли у меня мечту.       Нил удивлённо обернулся через плечо, поднимаясь по лестнице. — Внук, играющий в экси и мечтающий взять олимпийское золото.       Лицо Нила расплылось в самодовольной улыбке. — Наш «золотой мальчик» амбициозный и упёртый. Да ладно, не кисни. Микаэль тебя уважает. Правда, хоть убей, не пойму, за что.       Дэй толкнул Нила в спину, из-за чего тот споткнулся. — Когда ты уже что-нибудь сделаешь со своим лицом? — Не дождёшься. Ни одна херня, которую ты лепишь на свою морду, не коснётся моего лица. — Твоё лицо и близко не стояло с моей «мордой». В нашем возрасте уже надо следить за… — Заткнись. Мои шрамы никакие золотые нити не исправят.       Нил получил ощутимый тычок под ребро, тем самым уяснив, что не стоит больше распространяться на последнюю популярную для обсуждения между «старыми Лисами» тему о том, что Кевин вшил в свою физиономию какие-то золотые нити. Оставшуюся часть пути по длинному коридору они прошли молча. Нил отчётливо чувствовал гулявший по венам адреналин, заставлявший его тело звенеть от напряжения, как в лучшие времена перед матчем.       Когда оба бывших нападающих вошли в конференц зал совета все уже были на своих местах. — Джостен, Дэй, почему мы все должны вас ждать? — с напором спросил председатель.       Нил показал на висевшие на стене большие электронные часы, имитировавшие своим дизайном циферблат, отсчитывавший время игры на поле. В этот момент сменившиеся цифры аккурат ознаменовали начало нового часа. — Точность — вежливость королей, — устало усмехнулся Нил и сел на своё место. — Слышишь ты, король, лучше бы с лицом своим что-нибудь наконец сделал. Сил уже нет, годами на всё это смотреть.       Кевин, ещё не успевший сесть, застыл за спиной Нила. Джостен поднял взгляд и молча уставился на автора оскорбительной тирады. Нил никогда не питал иллюзий по поводу того, как к нему относились в этой «тёплой» компании. Они могли спорить и ругаться бесконечно, не опускаясь до личных оскорблений. Но что-то однозначно поменялось и явно не в пользу Джостена. И Паркер, главный осведомитель и шестёрка Гудмана, никогда бы сам не осмелился перейти эту черту. — Какие-то проблемы? — С чего ты взял?       Кевин положил руку на плечо Нила, всё так же оставаясь за его спиной. — Просто, когда у кого-то защемляет яйца, его резко начинает раздражать моё лицо.       Паркер стал пунцового цвета, а вдоль длинного стола послышались смешки и тихие комментарии. Дэй расслабился и быстро сел на своё место. Паркер уже набрал в лёгкие воздух, чтобы ответить, но был остановлен резким окриком: — Заткнитесь оба. Я не собираюсь тратить своё время, выслушивая это дерьмо.       Нил ещё несколько секунд задержал взгляд на Паркере, а потом повернул голову в сторону их глубокоуважаемого председателя, улыбнувшись своей самой ослепительной жёсткой улыбкой. — Не буду ходить вокруг, да около. Думаю, все в курсе, в какой заднице мы оказались. Всем «игровым» места не хватит. И если сейчас это было только толкание плечами, то совсем скоро начнётся настоящая война. И выиграет в ней только тот, кто будет умнее, сильнее и… — Да поняли мы уже всё. Что нагонять-то? А то сидим, как на митинге в поддержку демократов. Делать-то что? — раздался голос с края стола. — Тебе Джеферсон, для начала заткнуться и не перебивать. Есть люди, готовые вложить большие деньги в экси. — Насколько большие? — снова подал голос Джеферсон. — Настолько, на сколько ты себе не можешь представить в самом сказочном сне, — зло усмехнулся Гудман. — Но? — спросил Джостен.       Председатель перевёл на него взгляд. — Там где всплывают большие бабки, ключевым всегда является «но», — добавил Нил, — Вы же для этого нас собрали? Рассказать нам про это «но»?       Председатель выдержал паузу и ледяным тоном продолжил: — Но, мы должны выдать лучшую игру и лучший сезон в истории экси, мы должны задвинуть футбол, волейбол и всех остальных. — Всего-то, — кто-то из присутствующих хмыкнул, — Это мы можем. Это мы завсегда. — Объясняю для тупых. Мы должны пройти по лезвию. Нам не нужна игра, как таковая, нужно шоу. Надо создать легенду, создать историю, от которой у болельщиков снесёт крышу.       Все молча смотрели на Гудмана, не понимая, к чему тот клонит. — Свести две команды, столкнуть их лбами, закрутить пружину до предела. Джостен, Дэй, помните ещё, как бились по молодости «Вороны» против «Лисов»? Как там тогда было «по краю»? — Но тогда это была сама жизнь, и это правда было по лезвию, — не выдержал Кевин, — как это можно повторить? — Сложно, не спорю, но ничего невозможного нет. Нужно только расписать всё действо по часам, по минутам, договорные матчи, скандалы, провокации. Каждый должен отыграть свою роль безукоризненно, чтобы спасти экси. — Может, лучше дать ему красиво умереть, как «Формуле-1», например, а не затевать всё это дерьмо? — неожиданно спросил Джостен.       Язык его онемел, а горло перехватило железной хваткой. Он никогда не думал, что сможет сказать, что-то подобное. И не давая никому ответить, сам закончил: — Нет. Иначе не получим неограниченный доступ к большим деньгам, которые нам дадут. Так ведь? — Но зачем кому-то вбухивать такие деньги в экси? — вставил Кевин. — Дэй, я понимаю, что ты сейчас немного взволнован, но ты же не идиот? Как только ты взял в руки свою первую клюшку, за неё уже кто-то заплатил. Все эти годы на вас зарабатывали деньги, позволяя чувствовать себя звёздами и легендами, а приятным дополнением к этому были астрономические гонорары. И играли бы вы ещё сто лет в своё экси и никто бы вас не трогал. Но кто знал, что эти придурки затеют всю эту херню с нанотехнологиями. И времени на раскачку уже нет. Пока будем хлопать ушами, средства утекут в футбол или ещё куда-нибудь. — А вы, не можете оторваться от кормушки, так? — спокойно спросил Нил. — А вы сможете? Мы все кормимся из одной кормушки. Где бы вы были, если бы не экси? Все ваши дома, машины? Думаешь, от всего этого так легко отказаться? — Я никогда ни у кого ничего не просил. — Но и не брезговал принимать. — Я хорошо делал свою работу, и мне за это хорошо платили. — Можешь не разоряться. Знаю я всю ту чушь, которую можешь нести часами, что наша жизнь-игра. У всего есть своя цена, Джостен, и у тебя в том числе. А ты, Дэй? Ты же у нас тоже легенда экси? Ты с нами у кормушки или такой же идейный придурок, как Джостен? Чего глаза опустил? — Да, скажи нам, Кевин, — Нил обернулся к Дэю и снова увидел перед собой прежнего Кевина, дрожавшего в панической атаке перед едва ли ещё существовавшим в памяти Рико.       Тело Дэя окаменело и не поднимая глаз, он прохрипел: — Если всё уже решено, зачем этот цирк с обсуждением? — Вот, слова не мальчика, а мужа. Я в тебе никогда не сомневался, в отличии от Джостена. С удовольствием послал бы вас обоих на хер, но мы провели большую работу, незаметно мониторя нашу среду, и убедились, что большинство из тренеров и игроков можно убедить или уговорить, кого-то подкупить, кого-то… — Запугать, — вставил Нил. — И запугать тоже, — спокойно продолжил Гудман, — Но есть кучка придурков-фанатиков экси, которые по-любому будут вставлять палки в колёса, а мы сейчас себе этого позволить не можем. — Выгнать их к чертям собачьим да и всё, делов-то, — вставил Паркер.       Председатель промолчал. — Наверное, их не так уж и мало, раз я сижу здесь и слушаю весь этот бред, — ответил Нил, — Вы же хотите меня о чём-то попросить?       Нил поднял ледяной взгляд. — Высокопоставленные спонсоры просят оказать им услугу, за которую готовы щедро отблагодарить.       В зале стояла звенящая тишина. Остальные члены совета были шокированы таким развитием событий. Никто не ожидал, что подобные вещи будут озвучены при свидетелях. Председатель окинул взглядом всех присутствующих и спокойно сказал: — Джостен тут распинался, что мы кормимся из одной кормушки, а я вам напоминаю, что мы ещё и в одной лодке, и если она пойдёт на дно, то утянет всех за собой. Мы все повязаны и то, что вы сейчас сидите здесь, делает нас соучастниками. И если у кого-то взыграло очко, то он может сейчас заявить самоотвод и уйти отсюда навсегда. Даю последний шанс, больше возможности соскочить не будет. Разве только вперёд ногами, — устало хохотнул Гудман.       Все без исключения были шокированы переменами в поведении председателя. Все его напускные спокойствие, цинизм и надменность слетели без следа, уступив место каким-то отчаянным наглости и напору, которые несли почти ощутимую физичесую угрозу. И Нил кожей чувствовал, что это не пустые слова. Так мог вести себя человек, которому не оставили выбора и ему некуда отступать. Что-то смутно-знакомое зашевелилось в душе Джостена, и наконец он смог ухватиться за детские воспоминания и осознать, что ему все это напомнило. Мафия. Их всех втягивали в круговую поруку со всеми вытекающими.       В зале по-прежнему стояла гробовая тишина и никто не сдвинулся с места. Кевин не поднимая головы, всё также смотрел в пол. Председатель выждал несколько минут и продолжил: — Я так понял, что все согласны? Другого я и не ожидал. Позже каждый получит личные подробные инструкции своего участия в нашем мероприятии.       Нил медленно поднялся на ноги, заставив Кевина вздрогнуть и посмотреть на него. Гудман тут же кинул в грудь Джостена небольшой блокнот. — Можешь вписать сумму, Джостен.       Блокнот отскочил от Нила и упал на пол, тот наступил на него и сказал: — Правда хотите, чтобы определил сумму, за которую готов отказаться от всего, чем жил всю свою жизнь? — Было бы от чего отказываться. Бегать по полю и потеть, пытаясь забросить мячик в ворота? Только такие придурки, как ты, твой «ручной монстр», да и, пожалуй, вон Дэй, могут цепляться за такое дерьмо.       Джостен сжал кулаки и процедил: — Этот «монстр» готовит вам лучших вратарей планеты.       Гудман закатил глаза и выдохнул: — Ты что, правда не понимаешь, что никому больше не нужны лучшие вратари, лучшие игроки, экси никому больше не нужен, как игра? Нужно шоу, скандал. Отчего ты не можешь отказаться? Ты клюшку-то в руках удержишь? Как можно отказаться от того, чего больше нет, да и никогда не было? — Это ты, что ли, будешь мне рассказывать, от чего я должен отказаться? Ты когда-нибудь был на стадионе? Держал клюшку в руках? — Нил угрожающе двинулся в сторону Гудмана, — Ты когда-нибудь забивал на последней секунде решающий гол? Когда-нибудь выигрывал в чемпионате? Или может, стоял на высшей ступени олимпийского пьедестала? Всё, что у меня есть, мне подарил экси, экси — моя жизнь. Я помню все стадионы, на которых когда-то играл, знаю биографии всех перспективных игроков и составы всех команд Соединенных штатов. Я брежу этой игрой. И что ты можешь мне об этом рассказать? Ты, который не в состоянии поднять свою толстую задницу из этого кресла и посмотреть в живую хотя бы одну игру? Что есть у тебя? Большие деньги? Ах да, прости, они тоже не твои. Выслуживаешься перед хозяевами, чтобы потихому стащить крошки с барского стола?       Нил подошёл к Гудману вплотную и навис над ним, глядя тому прямо в глаза. Председатель побагровел и выплюнул Джостену в лицо: — Жалкий психопат. Мне жаль, что вот-вот разменяв седьмой десяток, кроме паршивой игры у тебя ничего нет. Боишься снова стать никем, человеком без имени и лица? Боишься, что без экси снова превратишься в ничто?       Джостен схватил Гудмана за пиджак и приподнял его из кресла. — Тогда ты должен больше всех драть задницу, чтобы спасти экси. И психу своему скажи, чтобы тоже прижал свою и не встревал. Мне ещё этого говна не хватало. Оба будете делать, что скажут и не вякать. Ты меня понял?       Нил размахнулся и ударил Гудмана в лицо, отчего тот отлетел в кресло, едва его не перевернув. Кевин опомнился и подбежал к Нилу, пытаясь оттащить его от председателя. Остальные повскакивали со своих мест, не зная, что им делать. — Это мы ещё посмотрим. И уж точно ни тебе это решать, Гудман. — Нил, успокойся. Что ты творишь? — Кевин держал его, крепко обхватив. — Пошли все вон, — Гудман вытер кровь на разбитой губе.       Два раза повторять не пришлось. Через несколько минут зал опустел. Бледный Кевин, не выпуская Джостена из рук, пытался сдвинуть того в сторону двери. — Ну что же, Нил Джостен, легенда экси, олимпийский чемпион, одержимый фанатик, если не хочешь по хорошему, то можно же и по плохому. — Ты мне угрожаешь, свинья? — Нил снова рванулся в сторону Гудмана, но Дэй удержал его. — У всего есть цена, Джостен, у всего. И у тебя тоже. Тебе есть что и кого терять. Не заставляй нас переходить черту. Как бы потом пожалеть не пришлось.       Нил прорычал и сжав кулаки, кинулся в его сторону. Кевин висел на нём всем телом, не давая сдвинуться с места. — Да отпусти ты меня. Дэй, пошёл на хер. Пусти. Дай мне заткнуть этого уёбка. — Пошли вон, оба. Два дня, Джостен, даю тебе два дня. А потом не обижайся, война со всеми вытекающими. И да, если ещё не понял, то я тебе угрожаю. Остынь, взвесь все за и против. Посоветуйся с Миньярдом. Может, вразумит тебя. Хотя, там, по-моему, вообще без вариантов. Дэя, вон, послушай. Он из вашей компании один хоть что-то соображает.       Гудман подошёл к Нилу и постучав пальцем по его груди, выдохнул тому в разъярённое лицо: — Два дня, — и оттолкнув его от себя, отошёл и устало опустился в кресло, — Пошли вон. Разговор окончен.       Кевин так и не произнёс ни слова и не ослабляя хватку, потащил Джостена волоком к двери. Нил не сопротивлялся, позволив ему себя увести. Устраивать бойню в офисе конфедерации экси было глупо и бессмысленно.       Кевин был настолько ошарашен и сбит с толку, что выйдя из зала, продолжал тащить Джостена по лестнице вниз. — Да отпусти ты меня, наконец. Убери руки, — Нил с силой дёрнулся, освобождаясь.       Дэй разжал руки, но тут же схватил Нила за локоть, разворачивая к себе, и прошипел: — Что ты творишь, чёрт возьми? Ты что не понимаешь, что эти люди могут сделать с тобой, со всеми нами?       Нил резко развернулся, и сжав в кулаке рубашку Кевина и притянув его к себе, другой рукой с нажимом провёл по своему лицу поперёк шрамов, от чего они проступили с большей силой. — Знаю, в отличие от тебя, — и оттолкнув Дэя, пошёл по лестнице вниз.       В специально отведённом месте топталось несколько скучавших журналистов. Остальные участники совета уже ушли, ограничившись коротким «без комментариев». Не надеясь на сенсацию, журналисты просто отрабатывали зарплату. Кевин догнал Нила в середине холла и преградил ему дорогу, не давая дойти до прессы. — Успокойся, выдохни. Не хватало ещё, чтобы наговорил им лишнего, загоняя нас всех в капкан.       Нил устало выдохнул: — Я думал, ты изменился. А ты всё тот же трус и параноик.       Джостен уже обошёл Дэя, когда ему в спину прилетело осуждающее: — А ты чёртов псих, ненормальный эгоист, готовый поставить под удар близких, решая личные проблемы и удовлетворяя своё раздутое до небес эго. Так же, как и сорок лет назад, собираешься рискнуть жизнями всех, не считая нужным поставить их в известность и спросить согласие? Как был, так и остался эгоистом, не способным извлечь уроки из своей прошлой жизни. Ты вообще кого-то любишь? Кем-то дорожишь?       Джостен второй раз за последние полчаса размахнулся и наотмашь ударил его в лицо. Дэй закрылся руками и со стоном прошипел: — Только и умеешь, что руки распускать.       Нил указал на него пальцем и прохрипел: — Заткнись. Закрой свой рот. Надеюсь, у тебя хватит ума, держаться от меня подальше? Это в твоих же интересах.       Застывшие при появлении Дэя и Джостена журналисты, быстро пришли в себя и защёлкали фотоаппаратами. Джостен спиной чувствовал, что они успели заснять нужные ему моменты. Но чтобы поставить окончательную точку, он подошёл к репортёрам. Со всех сторон посыпались вопросы. Выждав паузу, Нил произнёс: — Профессиональные разногласия. Кардинальные, я бы сказал. Настолько, что в ближайшее время не собираюсь иметь с Кевином Дэем ничего общего. На этом всё. Разрешите пройти.       Нил раздвинул оторопевших и растерявшихся журналистов в стороны и решительно протиснулся к выходу. Его трясло, пульс отдавался в висках, а дыхание сбилось. В голове, как выстрел, отчётливо пронеслось: «Беги, придурок, беги». Нил задохнулся. Уже лет двадцать эта мысль не посещала его. Он был уверен, что пережил это, навсегда изгнав из души и сердца призраков прошлого, все свои страхи. И вот, подсознание снова взяло верх над его чувствами и эмоциями. Нил научился виртуозно держать себя в руках и скрывать свои эмоции, но это неожиданно накрывшая его паника выбила из колеи, сбив с толку. Потерявшись на несколько минут в пространстве, Нил по инерции замер перед входом в штаб квартиру, а потом развернувшись на каблуках, пошёл вдоль по улице. Просто, чтобы уйти отсюда подальше. Не важно куда, лишь бы подальше. Но это не имело никакого отношения к бегству. Сейчас ему отчаянно хотелось оказаться в любой другой точке планеты, только не в этом ненавистном месте.       Нил отошёл на достаточное расстояние, когда услышал резкий автомобильный сигнал, который заставил его вздрогнуть. Вынырнув из охватившего его странного оцепенения, Джостен скользнул растерянным взглядом поверх двигавшихся параллельно с ним автомобилей. Но так и не сумев определить источник шума, ссутулился и ускорил шаг. Но не успел сделать и пару шагов, как снова услышал ещё более настойчивый и продолжительный сигнал автомобиля. Нил обернулся вполоборота, пытаясь все-таки отыскать источник смутно знакомого звука, и тут же упёрся взглядом в «мазерати». Нил застыл в немом изумлении, наблюдая за тем, как Эндрю, не обращая никакого внимания на сигналившие ему машины, обошел свою и распахнул пассажирскую дверь, не отрывая взгляда от Нила. Справившись со ступором, Джостен мгновенно преодолел разделяющее их расстояние и молча проскользнул на сидение. Эндрю захлопнул дверь и по прежнему игнорируя пробку, которую создал, вернулся на водительское место.       После того, как автомобиль сорвался с места, Эндрю молча протянул руку, положив её на панель между сиденьями. Нил в ответ также молча протянул свою, переплетая их пальцы, и закрыл глаза. Нил чувствовал, как дрожит его рука в ладони Эндрю. Стесняясь своей слабости, он тем не менее был безмерно счастлив держаться за единственного человека, способного сейчас удержать его на плаву. Но его появление было настолько шокирующим и невероятным, что даже чувствуя тепло его тела, Нил боялся открыть глаза, боялся, что Эндрю окажется всего лишь плодом его возбуждённого воображения. Понимая его без слов, Эндрю погладил большим пальцем запястье Нила, давая тому возможность взять себя в руки и успокоиться. Спустя несколько минут, Нил открыл глаза и глядя перед собой, наконец выдохнул. — Ты как? — спросил Эндрю. — В порядке. — Давно не слышал от тебя этого дерьма.       Нил устало усмехнулся, незаметно пряча правую руку с разбитыми в кровь костяшками. — Значит, я вовремя.       Нил наконец повернул голову и посмотрел на Эндрю. — Не могу представить ни одного способа, которым ты здесь оказался.       В глаза Джостена бросилась непривычная бледность Эндрю, а в его теле он уловил тщательно скрываемую усталость. — Скоростная авиация. Слышал о таком? Оказывается, за большие деньги, можно перемещаться в пространстве охуительно быстро, — спокойно ответил Эндрю, следя за дорогой.       В машине воцарилась неприятная тишина. Спустя несколько тягучих минут, Нил тихо спросил: — И сколько раз за сегодняшний день ты паниковал? — Не знаю, — пожал плечами Эндрю, — Не считал. — А если бы у тебя сердце остановилось? — Тогда бы все газеты написали, что этот псих, Миньярд, наконец-то сдох в самолёте от страха, — еле заметно ухмыльнулся Эндрю.       Тело Нила напряглось. Мгновенно уловив это, Эндрю тихо добавил: — Страх того, что сегодня ты мог умереть, пересилил страх того, что однажды этот чёртов самолёт всё-таки не долетит.       Джостен с силой сжал руку Эндрю и отвернулся к окну. Всё его нутро скрутило от слов Эндрю. Нил ненавидел Миньярда за его безрассудство, но был безмерно благодарен за то, что сейчас тот был рядом и он мог держать его руку в своей ладони.       Дальше они ехали в полной тишине, пока Эндрю не остановил машину посреди какого-то поля. Нил вышел из машины, снял пиджак, стянул галстук и зашвырнув всё это на сиденье, захлопнул дверь, обошёл машину и остановился, опершись о капот. А потом начал закатывать рукава рубашки, глядя поверх бескрайнего поля. Немного помедлив, Эндрю вышел следом и забрав что-то из багажника, подошёл к Нилу. Тот перевёл на него взгляд в немом вопросе. Эндрю поставил на капот внушительных размеров аптечку и принялся перебирать её содержимое. — Ты знаешь, что после шестидесяти переломы плохо срастаются? — Тебе виднее. Это ты у нас седьмой десяток разменял.       Эндрю хмыкнул, после чего взял правую руку Нила и вылил на неё содержимое какой-то склянки. Нил непроизвольно дёрнулся, но промолчал. Заслужил. Пока Эндрю продолжал возиться с его рукой, перебинтовывая кисть, Нил достал из кармана телефон и сосредоточенно пытался в нём что-то найти. — Судя по тому, что я вижу, бил ты, а не тебя? И судя по всему, не один раз? И кто удостоился? — Гудман, — коротко ответил Нил. — Ну хоть кто-то съездил этой свинье по роже, — довольно сказал Эндрю. — И ещё один козёл. Лет тридцать мечтал.       Эндрю приподнял бровь. Нил выпрямился, с раздражением поднимая телефон вверх. — Куда ты нас завёз? На другую планету? Сейчас даже в космосе интернет есть. — Просто кто-то не умеет пользоваться телефоном.       Эндрю выудил из кармана свой телефон. — Что искать? — Вбей, Джостен или Дэй, без разницы.       Эндрю быстро набрал текст и присвистнул: — Да тут дохрена просмотров, — а потом не отрывая взгляд от экрана, добавил, — Снизу? Настоящий боксёрский удар. У него глаз то цел?       Нил бросил на него быстрый взгляд. — Не знаю, не проверял. Позвони, спроси.       Миньярд нажал на повтор и ещё раз просмотрел видео с нескрываемым удовольствием. — Кто бы что не говорил, но небольшой рост даёт неоспоримые преимущества.       Нил устало вздохнул. — Это всё, что я должен увидеть?       Нил кивнул. — Тогда рассказывай. Во что ты втянул наши старые задницы? — Во-первых, не наши, а свою.       Эндрю бросил на него косой взгляд. — А во-вторых, вы все сговорились, что ли? Я сегодня уже раз пятнадцать слышал про мою старую задницу. — Констатация факта, — усмехнулся Эндрю.       Нил повернул голову и глядя Эндрю в глаза, сказал: — Знаю, что бесполезно, но если попрошу тебя уехать дня на два-три, пожить у Александра с Микаэлем? Посмотришь, как у них там, отдохнёшь. А я пока постараюсь тут всё разрулить. — Что случится через два дня?       Джостен молчал, рассматривая свои пыльные ботинки. — Собираешься заняться любимым делом, включить режим «маниакальной жертвы»? Думал, что давно прошли это. Рассказывай. Можно без подробностей.       Спустя время, они всё также сидели на капоте и молчали. — Это всё? — Ну ты же сам просил без подробностей. — Отлично. — Закурить хочется, аж зудит всё, — Нил выпрямился и передёрнул затёкшими плечами. — Мы же не курим? Давно, — ответил Эндрю, спрыгнув на ноги и достав из заднего кармана джинсов потрёпанную пачку сигарет, протянул её Нилу, — Не смог удержаться, наслаждаясь полётом.       Нил вздохнул. Пока они закуривали, никто не проронил ни слова. — Флойд выжил? А то общественность волнуется. — Что с ним сделается? Непробиваемый. Это мы с тобой неврастеники. — Мы ранимые, — зло хохотнул Нил, а потом серьёзно добавил, — Может, бросить всё к чёртовой матери, а? Купим домик на берегу океана. Отоспимся, а потом поедем по «старым Лисам»? Сколько нам осталось? — Помирать собрался? — Да нет, я серьёзно. Заживём нормальной жизнью, как все. — Научишь? — Чему? — Жить нормальной жизнью. — Самого бы кто научил. — Ты же загнёшься без своего экси, чёртов фанатик. — Может, Гудман прав? И я чокнутый эгоист, боящийся, что без экси его жизнь развалится? Но это только мои проблемы. Всё, что у меня есть, это экси и семья. А они заставили выбирать между ними, но я не имею права рисковать вашими жизнями. — Мудак твой Гудман. — Всё то, как, кем и с кем я прожил эти сорок лет, подарил мне экси. Может, пришло время отдавать долги? Но нужно ли это ещё кому-нибудь? А если Гудман прав, и осталась только горстка горе-фанатов: я, ты, Дэй, Микаэль? — Ещё раз вспомнишь этого урода-председателя и я тебе врежу. — Может, лучше я тебе, пару раз? И желательно под камерами. — Пытаешься защитить меня, как этого тупицу Дэя? — Вроде того. — Эй, — Эндрю толкнул его плечом в плечо, — Никогда не думал, что протяну так долго. Шестьдесят, это до… И всё благодаря тебе, — он сделал паузу, а потом провёл пальцами по лицу Нила, — И сорок лет из них каждый день смотрю на напоминание о том, что меня тогда не было рядом и не смог защитить.       Нил молча смотрел на него, не в силах справиться с подготовившим к горлу комом. — А по поводу нытья, что ты развёл. Ты им нужен, потому, что таких чокнутых, как ты, в экси дохрена. Им ни к чему неконтролируемый бунт, им нужны послушные, управляемые ресурсы. И удобный и простой способ управлять ими, это твоими руками. Поэтому Нил Джостен, легенда экси, давить они будут до конца и всеми доступными способами. Вариант у них один, заставить тебя подчиниться и сыграть по их правилам.       Нил положил свою руку поверх кисти Эндрю и слегка её сжал. — Есть ещё один вариант… Убить меня. Казнить публично в качестве акта устрашения и назидания другим. Не думаю, что после этого кто-то ещё полезет на рожон.       Тело Эндрю напряглось. — Что сорок лет назад, что сейчас всё тот же магнит для дерьма. — Я тоже не думал, что так долго протяну, — неожиданно сказал Нил, — А после того, что случилось с Ники… Он же не болел никогда. Инфаркт? Я впервые стал ощущать сколько мне лет, — Нил запнулся. — Что? Тоже не хочешь гадить под себя и умирать в маразме в инвалидном кресле? — Не хочу, — честно ответил Нил.       Эндрю зло ухмыльнулся. — Так, может, это наш шанс? Продать подороже жизни и спасти то, что тебе дорого? — А тебе? Что тебе дорого? Хочешь умереть за экси или спасая жизнь мне?       Эндрю помолчал, а потом тихо ответил: — Возможность не потерять уважение в глазах внука. На данный момент этого достаточно.       Нил прижал ладонь к губам Эндрю, заставляя его замолчать и глядя в глаза, прошептал: — Не смей ставить свою жизнь, как цену за что-либо. Что бы это не было. И, слышишь, не смей умирать на моих руках.       Эндрю несильно толкнул Нила и ответил: — А ты на моих. Всё хватит, поехали отсюда. Есть хочу. Похоже, мои кишки наконец-то меня догнали.       Нил растоптал ногой выкуренную до фильтра сигарету. — Где ты взял это гавно? — Не помню, — спокойно ответил Эндрю, усаживаясь за руль, — Вообще всё плохо помню.       Нил с тоской посмотрел на него и еле заметно грустно улыбнулся. Эндрю всего минуту назад, не задумываясь, был готов пожертвовать своей жизнью, но всё также до потери сознания боялся летать на самолётах. — Псих, — выдохнул Нил. — Одержимый фанатик, — хмыкнул Эндрю.