Новая чума! Не выходите из дома

Комнату, размером напоминающую больше собачью конуру, освещал только тусклый лунный свет из небольшого окошка. Можно было разглядеть пыль, медленно парящую в воздухе. Но Диего было точно не до этого. Ноги привязаны к ножкам стула, руки за спиной в наручниках. Рот заклеен скотчем – пустая трата ресурса, он бы и так не кричал. Голова раскалывалась от боли, в ушах звенело. Когда зрение потихоньку сфокусировалось, он рассмотрел вещи поблизости: рюкзаки, различное оружие. «КПП», – осознал он, – «Так, понятно, где я. Теперь осталось понять, как я сюда попал и что ,чёрт побери, происходит», – пытался собраться с мыслями Диего, – «Думай, думай. Что последнее ты помнишь?» Кажется, последним было то, как они с Пятым легли спать. Пришлось сначала сходить к Карлу за справкой, а после на КПП, чтобы забрать спальники и обезболивающее. Плюсом к этому они забрали таблетки, служащие валютой. «Сколько вообще прошло времени?» – задумался парень. Внутренние часы сбились. На улице явно ночь, но не ясно, какая по счёту... Холод металлического стала не давали ни капли расслабиться. Запястья слишком сильно сжаты, что перекрывало кровоток. Пальцы постепенно немели. «А точно ли я вернулся к Пятому?» – внезапно вспыхнула интересная мысль. Но размышления наглым образом были перебиты. — Говорить здесь будем мы, – в проходе образовалось два силуэта. Кому из двоих он принадлежал этот глубокий баритон, не особо понятно. Они подошли на шаг вперёд. Синяя лента на руке одного из них говорила о его принадлежности к анархистам. Анархисты как правило не носят "глупые" знаки отличия, однако оставляют синие ленты на местах погрома. «Наверняка разрушил не только всё вокруг, но и собственную жизнь», – подумал Второй. На лице появилась бы усмешка, но скотч мешал этому. Эта мысль казалось единственным правильным вариантом. Ибо зачем такому спортивному, сплошь забитому татуировками парню, вешать на себя эту ленточку. Второй человек не особо отличался от товарища, но было в нём что-то не то. «Опрятный!», – вдруг озарило Диего. В условиях апокалипсиса не удаётся уследить за внешним видом. Однако уложенные волосы, аккуратно зашнурованные ботинки и чистые руки, кричали, что он не так прост. «Да это же тот парень, что дрался с молчаливой женщиной», – вспомнил парень. Оба были при оружии. Охотничьи ружья. Неплохой выбор. Диего представил, как в его голову летит пуля из этого ружья. Нет. Он такого не допустит. — Где ключ? – продолжил опрятный, отодрав скотч с лица Второго. — Какой ключ? – спросил Диего, за что тут же получил звонкую пощëчину. — Не придуривайся. Нам сказали, что ключ забрала странная парочка парней и отправилась на пятнадцатую базу креста. Мысли продолжали плыть. — Я не понимаю о чём вы, – честно признался он. — Может если бы вы меня не били, я бы смог как следует сосредоточиться. — Дерзить решил?! – на этот раз последовал удар ногой. Стул опрокинулся и Диего стукнулся головой о пол. В глазах начало темнеть. Ужасная боль разнеслась по телу. — С нами лучше не шутить. Говори, где ключ, скотина, – массивный сапог начал давить на грудную клетку, не давая сделать вдох. – Говори, а то и мелкий получит. Одна только мысль о том, что они что-то сделали с Пятым приводит в ужас куда больше, чем близкая кончина от нехватки кислорода. «Не позволю», – прохрипел он, но руки всё так же скованы за спиной. — Ну с «мелким» ты погорячился, – раздался голос Пятого. Дальше последовал глухой звук удара. «Не позволю», – повторил Диего и попытался встать, воспользовавшись моментом. Избивать Пятого – край. Издеваться над детьми и стариками аморально, а тут два в одном. К его удивлению оказалось, что упал не Пятый, а тот опрятный мужчина. Тонкие ручки ловко схватили ружьё в руках анархиста и Пятый застрелил его. — Сейчас тихони набегут. Побежали, – Пятый схватил первые попавшиеся рюкзаки, топор и Диего. Синяя вспышка – и вот они уже за территорией пятнадцатого отделения постреала. Они оказались где-то в кустах, вещи, схваченные в спешке, валялись неподалёку, а Пятый лежал на всё ещё привязанном к стулу Диего. Жестом мальчик показал, чтобы брат не издавал лишних звуков, после чего опустил голову на его грудь. Это было больно, учитывая, что пару мгновений назад еë чуть не проломили. В то же время чувствовалось некое тепло от этого действия, что можно было и боль перетерпеть. Сердце бешено колотилось. Послышались голоса людей вдалеке. Конечно же, они вышли посмотреть , что же разорвало их ценную тишину. Но после они сами смели её прервать: ребёнок плакал, увидев два тела в луже крови.