За красной дверью

На улице шумел дождь, добавляя серому Лондону готического очарования. За широким дубовым столом местной харчевни в полумраке сидел доктор Виктор Рэншоу. Одинокая, прогоревшая наполовину свеча освещала ровные строчки, одна за одной заполняющие пергамент с тиснением.

Др. Виктор Рэншоу,

12 Лиолл-стрит,

Лондон

Мистеру Дж. Хантеру, 114В Нью-Кавендиш-стрит, Лондон

Дорогой друг, Думаю, Вам будет интересно узнать, что срок, в который вы должны выплатить мне обозначенную сумму, подходит к концу. Мой кредит доверия к вам не бесконечен.

Но есть у меня и хорошая новость для Вас. В Сохо открылся салон, скорее даже тайный клуб, какого Вы еще не видели. Посетители сего заведения прозвали его “гнездом разврата”, я уверен, Вы поймёте, почему. И уверяю Вас, мистер Хантер, совершенно не обязательно иметь титул пэра и кресло в Парламенте, чтобы стать его членом. Там примут даже такого, как Вы. Хотя цена для Вас может оказаться непривычно высокой. На порядок выше, чем Вы привыкли платить Вашим любимым женщинам.

Глоссарий: Сохо — В XIX веке в Сохо селились в основном иммигранты и низшие слои населения. Этот район Лондона стал пристанищем публичных домов, небольших театров и других увеселительных заведений.

Титул пэра и кресло в Парламенте — пэрами Англии являлось все высшее сословие (герцог, маркиз, граф, виконт, барон), этот титул передавался по наследству и был пожизненным.

Однако на этих девиц определенно стоит посмотреть. На мой вкус, они немного потрепаны, но Вам придутся по душе. Особенно одна, спросите у владельца о мадам Дюбуа. Ах да, владелец… Молодящийся мужчина, у которого к тридцати годам так и не выросла борода. Может, он будет в Вашем вкусе? Простите мне эту невинную шутку, друг мой: будучи врачом, я уверен, что, несмотря на все Ваши странности, вы не способны на что-то, столь противное природе и Господу.

Так или иначе, приглашаю Вас посетить сие экзотичное место. Тупик Уиннет-стрит, красная дверь. Уверяю, Вы не останетесь разочарованным. Но сильно разочаруете меня, если я не получу обозначенную сумму на следующей неделе. Я имею привычку посещать тайный салон по пятницам, именно в следующую пятницу и буду ждать там Вас.

Всего доброго, дорогой друг Джозеф.

др. Виктор Рэншоу

27 апреля, 1864

Мужчина педантично сложил пергамент втрое так, что стороны идеально сошлись без единого залома, опустил письмо в конверт и запечатал. Доктор Рэншоу откинулся в кресле, любуясь, как расплавленный воск стекает по искривленной свече и растекается лужицей по дубовой столешнице. Он погрузился в воспоминания, перед его глазами возник образ юной, невинной Рози, по плечам и груди которой стекает горячий воск. Она тихо охает, зажмуривается и закусывает губу. Рози… После смерти его первой и единственной любви, у доктора были и другие женщины. Но все, как одна, лишь хотели женить Виктора Рэншоу на себе: затащить в постель, а потом шантажировать, что обесчестил невинную. Однажды его терпение лопнуло. Очередная дама пришла сообщить, что беременна от него, угрожала, что унизит его публично, он потеряет уважение коллег, а может и карьеру. “Конечно, я женюсь. Я люблю тебя”, — признался доктор. Девушка не поверила своему счастью, налетела на своего неожиданного жениха, поцеловала, и они снова направились в спальню, чтобы отметить помолвку соитием. Но в этот раз доктор Рэншоу был совсем не таким. Из него будто вырвался дикий зверь. Он привязал невесту к кровати, отхлестал по щекам, оставил на тонкой шейке синяки. Она стонала и плакала, просила прекратить, но Виктор Рэншоу не остановился, пока с рычащим стоном не излился в нее. “Прежде чем сказать “да” пред лицом Господа, ты должна знать, с кем проведешь остаток жизни. С кем каждую ночь будешь делить постель, чтобы подарить наследника”. В тот вечер девушка убежала в слезах. А через два месяца узнала, что наследника она родит, только Виктору Рэншоу он не нужен. Доктор же понял, что именно этого ему не хватало: женщины, которая будет для него рабыней и любовницей. Пусть не сразу, но он принял в себе это желание. И узнал, что в Лондоне не так сложно найти такую женщину. Они не высшего качества, зато покорны и молчат о пристрастиях именитого и уважаемого доктора Рэншоу. Наутро достопочтенный доктор получил записку, которую адресант не потрудился запечатать в конверт. Размашистым почерком он сообщал:

Рэншоу, надеюсь, годы еще не тронули Вашу память, и Вы, разумеется, помните, что я никогда не остаюсь в должниках. Вы получите свои деньги в течение этой недели. Я найду Вас в клубе с красной дверью,

Дж. Хантер

На севере Лондона, в Хэмпстеде, в салоне, который даже доктор Рэншоу не посмел бы назвать недостойным его внимания, благородные мужи обсуждали Лондонский договор. Тема постепенно исчерпала себя, и высокородные господа перешли к более насущным вопросам. Лондонский договор 1864 года — соглашение между Великобританией, Францией, Россией и Грецией, подписанное 29 марта 1864 года, согласно которому Ионическая республика, находившаяся под протекцией Великобритании, переходила под непосредственный контроль греческих властей и преобразовывалась в три провинции королевства Греция. Джентльмен 1: Как поживает леди Кросби? Джентльмен 2: Уехала с матерью в Бат. Слава Богу, я могу немного отдохнуть от ее ворчания. Джентльмен 1: О, значит, Вы теперь навещаете мисс Шарлотту Коллинз? Джентльмен 2: Что Вы! Шарлотта давно в прошлом! Джентльмен 2: Я без памяти влюблен в мисс Алису Маккэффри. Джентльмен 1: Но она же совсем еще девочка! Джентльмен 2: Ей уже 16. Она помолвлена, а миссис Маккэффри хлопочет о свадьбе. Джентльмен 2: Думаю, я делаю благородное дело, готовя ее к замужеству. Глоссарий: Бат — бальнеологический курорт главный город графства Сомерсет, на реке Эйвон. По комнате разлетелись смешки, но беседу прервало появление в салоне нового посетителя. Гленн Маккеллан. Это был молодой человек с надменным серьезным взглядом. Светловолосый и безусый, он походил на студента. Но морщинки в уголках глаз отрицали это. Господа в салоне мало что знали о нем, но на расспросы мистер Маккеллан не поддавался. Зато легко поддерживал любую беседу, хоть временами и предпочитал сидеть в одиночестве. В клубе он производил впечатление образованного и благовоспитанного сэра, несмотря на эту маленькую странность, с которой завсегдатаи успели смириться. Джентльмен 2: Мистер Маккеллан, Вы порицаете мои отношения с мисс Маккэффри? Гленн: Считаю, что измены не способствуют укреплению брака. Джентльмен 2: Мистер Маккеллан, Вы женаты? Гленн: Женат на работе. Джентльмен 1: Мы знакомы не первый день, а никто так и не знает, чем Вы занимаетесь. Гленн: Я возрождаю дело отца. Моя семья занималась производством односолодового виски. Джентльмен 2: О, так значит, Вы разбираетесь в хорошем алкоголе? Гленн: Разумеется. Джентльмен 2: И как Вы относитесь к ирландским конкурентам? Гленн: С уважением. Джентльмен 1: А Вы немногословны. Гленн: Могу сказать чуть больше. Гленн: Если Вы сможете поддержать беседу. Джентльмен 1: Вы бросаете мне вызов? Гленн: Нет. Задаю вопрос. Глоссарий: Односолодовый виски — Производят только в Шотландии и Ирландии. Для его изготовления используют только ячмень без добавления других зерновых культур. Выдерживают напиток от 3 до 15 лет. Повисла неловкая пауза. Джентльмен мысленно взвесил, хотел ли его оскорбить этот высокомерный мистер Маккеллан, или же он всегда такой сухарь. Но, прежде чем тот успел прийти к какому-либо выводу, Гленн все-таки соизволил продолжить. Гленн: Не знаю, занимается ли кто-то производством виски на континенте. Но уверен, если будет — дело выгорит. Это золотая жила для малого бизнеса, особенно в эпоху модернизации. Гленн: Все больше людей приезжает в Лондон. Промышленность идет семимильными шагами. Гленн: И, насколько я понимаю англичан, вы — консерваторы. А следовательно, англичанин скорее выберет скотч, чем бургундское Пино Нуар. Джентльмен 2: Вы, оказывается, словоохотливы! Джентльмен 1: И, стало быть, шотландец, который понимает англичан! Гленн: Сочту за комплимент. Оставлю вас с мыслями о скотче. Глоссарий: Скотч — Исключительно шотландский виски. Бургундское Пино Нуар — один из самых “капризных” технических сортов винограда. Его также называют “вином для снобов”. Постукивая тростью, мистер Маккеллан направился к своему любимому столику, где он имел привычку в одиночестве читать газету, погружаясь в свои мысли. Проходя мимо джентльменов, с которыми вел беседу, он небрежно бросил: “Если Вам надоест мисс Алиса Маккэффри, загляните в новый мужской салон в Сохо. Уиннет-стрит, красная дверь. Такого вы еще не видели”. Рози сидела на кровати сестры и поправляла оборки домашнего платья, оно задралось выше колен, показав рюши панталонов. Девушке стало неуютно. Ее сестра, наоборот, без стеснения крутилась перед зеркалом в корсете и игривых панталонах в полосочку. Миранда прикладывала к себе то одно платье, то другое. Непонравившиеся она небрежно отбрасывала. Рози: Я бы на твоем месте не бросала их на пол. Они помнутся. Миранда: Я бы на твоем месте нашла себе ухажера. Рози: Это для тебя все просто. Ты красивая, стройная, и умеешь кокетничать. Конечно, они будут в штабеля укладываться перед тобой. Миранда: Это не сложно, Рози. Миранда: Но ничего, не переживай, сестренка! Я не позволю тебе остаться старой девой! Рози: Но я хочу выйти замуж по любви... Миранда: Романтика заканчивается, Рози. Равно, как и любовь. Миранда говорила с видом умудренной опытом женщины, хотя была младше Рози на два года. Ранда, как она приказала себя называть, и правда была намного более опытна в вопросах любви. Телесного ее проявления. Миранда: Замуж не обязательно выходить по любви. Главное — удачно. А потом ты можешь завести себе столько любовников, сколько душе угодно. Ну и не только душе. Рози: Ранда! Прелюбодеяние — это грех. Миранда: Грешить всегда приятно! Девушка отвернулась от зеркала, хитро стрельнув синими глазами. Отбросив платье цвета карамели с белым кружевом, она рухнула на кровать, схватила подушку и игриво ударила Рози. Та возмущенно и грозно свела очаровательные бровки и ответила сестре тем же. После очередного, уже довольно сильного удара Миранды, по комнате разлетелись перья. Она громко рассмеялась. Девушки продолжили игру, мутузя друг друга подушками. Рози, наконец, забыла про свое “помятое” платье и отдалась развлечению. Рози: Ранда, я никогда не спрашивала… Но каким был твой первый раз? Если бы звуки имели форму, ее голос был бы округлым, как женская грудь. Миранда: Никаким. Не в смысле не было, а просто он был никаким. Ни удовольствия, ни боли, вообще ничего. Миранда: Чет попыхтел паренек и вытащил. Уж больно боялся, что через 9 месяцев принесу ему в подоле. Рози: А разве в первый раз можно забеременеть? Миранда: Ну, он не знал, что это первый раз. И, конечно, можно. Член-то уже там. Миранда: Знаешь, сестренка, с каждым разом секс будет все лучше. Миранда: Но не каждый в этом деле умел, поэтому выходить замуж и ждать первой брачной ночи — плохая идея. Сначала надо посмотреть на товар, прежде чем брать. Рози: Ты рассуждаешь, как мужчина! Миранда: Я рассуждаю, как сильная и самодостаточная женщина, которая берет от жизни то, что хочет. И тебе советую так делать. В Рози вдруг снова полетела подушка, и игра продолжилась. Миранда встала с кровати и подняла с пола то самое карамельное платье с кружевом. Осмотрела его критическим взглядом, удовлетворенно кивнула. Иногда девушке нравилось таскать целомудренные платья сестры и изображать святую невинность. Она примерила стек к новому образу и, состроив гримасу, хлестнула себя по ноге. Глоссарий: Стек — состоит из гибкой основы, рукоятки и шлепка. Тождественно для тренировки собак, лошадей и БДСМ-практик. Рози вздрогнула, увидев инструмент, и помотала головой, прогоняя воспоминание. Но картинки настойчиво всплывали перед глазами. Она пряталась на лестнице, когда колокольчик на двери в салон первый раз тренькнул. В холле показался мужчина. Когда она только увидела Виктора Рэншоу, то подумала, что он не умеет улыбаться, такой сухой и безэмоциональный. Миранда говорила, что такие обычно скрывают перверсии мазохизма, просят, чтобы их унижали, хотят оказаться под каблуком. Глоссарий: Перверсии — половые извращения. Потому Рози успокоенно выдохнула: это к Ранде. Но мужчина сурово указал на неё. Сердце пропустило удар. Ее первый клиент. Боже милостивый! Миранда ошибалась. Этот мужчина оказался не просто НЕ подкаблучником или мазохистом, он был самым настоящим Господином. Тогда он ударил девушку всего раз, грязно выругавшись. Это было не больно физически, только горло стянуло от горькой обиды. Рози стало сложно дышать. Но девушка шептала про себя: “Я заслужила”. С тех пор доктор Виктор Рэншоу приходил каждую неделю в одно и то же время. Рози боялась пятниц. Дверь распахнулась, на пороге показалась крупная женщина лет пятидесяти. Объемная грудь, затянутая в корсет, колыхнулась, бусы из монет призывно звякнули. Этот звук был вместо приветствия. Мадам Дюбуа оглядела комнату и усмехнулась: — Ну и беспорядок же вы тут устроили, голубушки! — женщина говорила грудным, певучим голосом, который идеально подходил ее наружности. — Перьев-то, первьев!.. Ох, Рози, девочка моя, пойдем. Доктор Рэншоу тута. Девушка тяжело вздохнула, поправила выбившиеся из прически во время игры с Мирандой локоны, поднялась с кровати и принялась одеваться. Рози послушно спустилась вниз, с усилием поприветствовала доктора Рэншоу улыбкой. Но губы будто не желали слушаться, поэтому улыбка получилась трагичной, но Рози умело прикрыла лицо веером. Рэншоу взглянул на девушку. Его Рози. Его прекрасный нежный цветок. Но этот шрам на губе… Он не первый её мужчина. Какой-то… варвар посмел оставить на ней свой след. Только это не давало покоя доктору. Но все уже в прошлом, да-да, в прошлом. Сейчас он горд, зная, что единственный у нее. И заплатил бы любые деньги, чтобы так оставалось и впредь. Только он прикасается к ее нежному, округлому телу, видит ее такой беззащитной, может заставить ее скулить и плакать. А может и оставить ей на память еще один шрам... Рэншоу поднялся по лестнице и остановился на ступень выше Рози, галантно подал ей руку — узкая сухая ладонь с тонкими аристократичными пальцами. Девушка с неприязнью взглянула на его руку, в которой скоро появится стек. Или флоггер. Или горящая свеча, воск от которой будет капать на чувствительные соски, заставляя Рози стонать. Глоссарий: Флоггер — плеть с несколькими гладкими хвостами. Она положила свою нежную бледную руку поверх его, подняла светлые глаза, в которых больше не было ни неприязни, ни страха, ни отвращения. Как же умело она научилась прятать свои чувства! Пара поднялась в комнату Рози. Как только дверь за ними закрылась, Рэншоу грубо развернул Рози спиной и одним резким движением распустил корсет, платье съехало с плеч. Рэншоу: Ты не целомудренная дева. Я хочу, чтобы ты встречала своего Господина в одной сорочке. Рози: Я невинна и целомудренна, Господин. Вы — мой первый и единственный мужчина. Рэншоу: Врешь. Рози: Я никогда не вру Вам, Господин. Рэншоу: Проверим, что ты скажешь после нескольких щелчков плети. Рози вздрогнула от его слов. Ледяной комок страха прокатился от горла к низу живота, между ног защекотало. Рэншоу спустил с девушки сорочку, оставляя ее полностью обнаженной и беззащитной перед ним. Он с минуту любовался ее телом, фигурой, повторяющей силуэт песочных часов, крутыми бедрами, длинными вьющимися волосами, струящимися по спине. И только затем связал руки девушки джутовой крученой веревкой. Рози не шевелилась, позволяя делать с собой все, что пожелает доктор Рэншоу. “Я как туша на скотобойне. Он подвешивает меня, отбивает, как кусок мяса, прижигает кожу воском, разве что кровь не пускает. Возможно, оставил это на потом. Но я заслужила. Заслужила”, — думала Рози. Ее руки затекли, в мышцах покалывало от долгого пребывания в неудобной позе. Но это было только начало, она знала, что будет дальше. Девушка почувствовала несколько хлестких ударов тонких кожаных плетей. Флоггер. Она прикусила губу и зажмурилась. После первого сильного удара последовали несколько почти что ласковых, дразнящих. Доктор точно знал, как и когда можно наносить новые удары. Он дожидался, когда первая волна боли пройдет, чтобы Рози не успела привыкнуть к постоянному жжению и отметинам, горящим на ягодицах. Рэншоу не задевал кости, чтобы не навредить девушке. Виктор Рэншоу с упоение хлестал красивое тело, которое так сильно желал и так же сильно злился, что оно не может ему принадлежать. Прошли положенные 30 минут сеанса доктора Рэншоу. Он пригладил волосы, поправил рубашку и затянул галстук. Доктор знал, что с минуты на минуту постучит вульгарная мадам и попросит его на выход. Он покинул комнату чуть раньше. Мужчина не обернулся, закрывая за собой дверь. Он никогда не оборачивается. По щекам Рози потекли горячие слезы, обжигая подпорченную хлестким ударом щеку. Как обычно, в комнате появилась мадам Дюбуа, накинула на саднящее от ударов тела тёплый плед, приговаривая: “Ничего, милочка, ничего… Сейчас мы смоем с тебя всё это”. Девушка сидела в ванной, обняв руками колени, волосы рассыпались по плечам, скрывая пораненное лицо. Мадам Дюбуа ласково гладила ее крупной пухлой ладонью по спине. Пусть Рэншоу никогда не хлестал Рози до крови, но неделя за неделей красные полосы на нежной коже не проходили. Девушка всплеснула руками, поднимая мелкий фонтанчик капель. Рози: Я никогда не буду счастлива! Мадам: Конечно, будешь! Милочка, жизнь — сложная штуковина. Никогда не знаешь, чего случится завтра. Мадам: Может, завтра ты встретишь свойного единственного, который заберет тебя от сестер? Мадам: Будешь жить в поместье, садовничать и миловаться с мужем. Рози: Это вряд ли. Зато я знаю, что случится в пятницу. Каждую пятницу в одно и то же время. Рози: Но я заслужила. Мадам: Ну почему ты каждый раз так говоришь, милочка? Это ж работа, а не расплата за грехи. Мадам: Я вона кем токмо ни работала! И в кабаре в Париже ноги задирала, и одной герцогине шила шляпки, и даже была фавориткой натурального маркиза. Рози: А ты влюблялась? Чтобы до мурашек? Чтобы не спать ночами, думая о нем? Мадам: Влюблялась… Мадам: Давай-ка лучше мы тебя помоем, Рози. Вода смывает все плохое. Уж ты мне поверь. Гленн устало присел за один из столиков в холле салона, где он обычно работал. Он не любил сидеть в темноте, поэтому зажег свечи. Перед ним были разложены в две стопки бумаги: салон и виски. Гленн подумал: "Надеюсь, у нас будут два новых клиента. Лорд Кросби, кажется… он-то точно". Он подвинул к себе стопку бумаг с расчетами прибыли. Перевернул несколько страниц, прекрасно зная, что они пусты. Только на первой значится “др. В. Рэншоу”, и несколько строк с датами визитов. Да ещё пара ценителей мадам Дюбуа, спаси Господь её грешную душу. — Я-то думал, что пользоваться спросом будет Ранда… Отложив все бумаги в сторону, он потянулся к портсигару, но тот оказался пуст. Гленн неизящно выругался про себя. Вслух подобные выражения он никогда себе не позволял. Мистер Маккеллан открыл записную книжку, педантично заполненную каллиграфическим почерком, в котором виден след прилежного гимназиста. Гленн поставил дату и записал несколько дел на будущий день.

29 апреля 1864 года

Навестить лорда и леди Сеймур, познакомиться с мисс Сеймур.

Наведаться в Банк.

Послать мадам к аптекарю за лауданумом.

Как привлечь новых гостей?!

Глоссарий: Банк — Банк Англии выполняет все функции центрального банка: поддержание стабильности цен и поддержка экономической политики Правительства, для обеспечения экономического роста. Глоссарий: Лауданум — опиумная настойка на спирту Пробило полночь. Мистер Макеллан закрыл записную книжку. Потушил свечи и отправился в спальню. Стоя перед зеркалом, скинул с плеч фрак, расстегнул жилет, потянул узел шейного платка, избавился от рубашки, брюк и даже кальсонов. Он стоял перед зеркалом в одной сорочке, рассматривая свое тело. Худые спортивные ноги с острыми коленями, торчащие ключицы и такая изящная линия бедра. Аккуратная маленькая грудь упирается в тонкую ткань сорочки острыми сосками. Мисс Гленда Маккеллан не любила свое тело. Оно подводило ее, мешало вести ту жизнь, которую она хотела. Фон: Действие: переход цвета из стандартного в розовый Арт: Низ: Отражение Гленн в зеркале, в тонкой сорочке, андрогинное, но красивое тело, по бокам можно добавить пламя горящих свечей, или туман, или какой-нибудь паттерн, или всё сразу...