о потери рассекая бровь я курю и разрываю швы

– Я..я так слаб..– Растерянность на лице становится более заметна, а руки начинают трястись. – Я не могу так больше, я устал.. – По щеке скатывается слеза, которая поблескивает при свете. Дамиано готов упасть на колени и разрыдаться. От обиды, усталости, безысходности. Ему вдруг стало так стыдно за его слёзы. Он шепчет унижения в свою сторону себе под нос тихо всхлипывая, смотрит в зеркало за свои красные заплаканные глаза..Это вообще Дамиано? Нет. Это явно кто-то другой. В комнате темно, и в зеркале Давид слабо видит лишь своё отражение, и полную темноту вокруг себя. Он снова начинает слышать голоса, ему кажется, что на него смотрят. Это такое отвратительное чувство. Опускаясь на колени парень не перестаёт плакать, а затем рухнув на пол прикрывает рукой рот, чтобы его всхлипы были тише. Глаза он закрывает, страшно смотреть в темноту. Среди голосов Дами слышит знакомый. До боли знакомый. Голос родной матери, которой к сожалению сейчас нет рядом. Человека, который поддерживал, любил..Его больше нет.. Отец. Ещё один родной человек..Его больше нет.. Даже брат..Нет..От таких припадков истерики хочется кричать. Кричать срывая голос. Разнести комнату, навредить себе, упасть и плакать, продолжая кричать. Настроя и мотивации нет. Сна нет. Настроения нет. Давид так сильно кидает какую то упавшую книгу в зеркало, что она заставляет его разбиться. Проклиная себя, тех самых пилотов, весь мир, он упирается руками прямо в осколки. Ладони кровоточат, парень шипит от боли. Легче не становится ни капли. Упираясь лицом в тыльные стороны ладоней Дамиано лишь сильнее начинает плакать, даже чувствуя запах своей крови. Он так винит себя, что не полетел тогда. Хотя бы умер бы с ними, а не страдал сейчас в одиночестве. Какие-то осколки впились правда глубоко, а некоторые совсем рядом с венами, что было очень опасно. Обычно успокоится от истерики помогал кто-то из группы. Сейчас в доме лишь Давид и Итан, а его комната на первом этаже, в самом его углу. Шум из спальни Дами не будет слышен. Если возьмёт себя в руки, успокоится сам, или же не дай бог доведет себя до худшего состояния. Он не спал чуть меньше недели, видел галлюцинации, переживал панические атаки. От недосыпа у него кружилась и болела голова, болели мышцы, а ходил он в предобморочном состоянии. Ходячий мертвец.Ему очень плохо. Папарацци готовы вломится через окно фотографируя бедного вокалиста. На этом они заработают деньги, но, кто поможет Дамиано-то? По коридору раздались шаги, которые Давид услышать не мог. Обратил внимание он на чьё-то присутствие лишь тогда, когда человек вошёл в комнату. Длинные темные волосы, собранные в слабый хвост, рассыпались по крупным плечам и руки убрали мешающие пряди с лица. – Дамиано? – Сонный, обеспокоенный и испуганный от увиденного голос негромко раздался со стороны двери. – И-Итан? Я н-наверное разбудил тебя, прости, прости..– Давид приподнимает заплаканный взгляд на Торкио, захлебываясь и заикаясь от своих слез. Даже набрать в грудь воздуха уже было трудно. – Боже, что ты тут устроил? – Итан включая слабый свет вбегает в комнату стараясь не наступить на осколки от зеркала. Приподнимая Дами с пола он обращает внимание на лужу крови на полу, и на руки парня. Ужасаясь от состояния вокалиста тот в панике осторожно выбегает из комнаты за аптечкой. – Я..я.. – Попытки сказать что либо не заканчиваются неудачно. Дамиано все же немного успокаивается судорожно смахивая с лица слёзы, случайно царапая осколками и его. Он поднимает взгляд на часы, которые при свете было видно. Уже третий час ночи.. Торкио возвращается с коробочкой, на которой нарисован яркий красный крест, и отодвигая на время остатки зеркала в сторону садится рядом с Давидом. Барабанщик принялся вытаскивать осколки из ладоней того, попутно обрабатывая раны, стараясь делать это как можно аккуратнее. По окончанию процедуры Дамиано утыкается Итану лицом в плечо, тихонько всхлипывая, а сочащаяся кровь из ранок на лице вокалиста остаётся на его футболке. Отложив аптечку в сторону, Торкио обнимает своё «горе» прижимая к себе и поглаживая по голове. – Тише-тише, я рядом..