о потери рассекая бровь я курю и разрываю швы

Все эти дни..Они абсолютно все одинаковые. Такие скучные, серые, надоедливые. Уже воротит от подобного. Хочется исчезнуть. Исчезнуть для друзей, папарацци, всего мира..Исчезнуть с обложек журналов и газет, постеров и фото. Чтобы раз, и тебя забыли. – Дамиано Давид! Как вы прокомментируете ваши увечья? Это порезы? Вы приносите себе вред? – Надоедливая журналистка лезет к Дамиано пихая ему в лицо микрофон, дабы он ответил. Вокруг него целая толпа любопытных людей, желающих узнать большего. Правда он не совсем хочет делиться чем либо. Он хочет поскорее уйти с глаз этой назойливой кучки идиотов. – Это не порезы, я просто упал, – Опуская рукав рубашки немного ниже, забинтованные руки прикрываются. Насколько мы помним, виной этому разбитое зеркало. – Простите, я спешу. – Проталкиваясь через толпу Давид не боится чувствительно толкнуть кого-то, дабы ему дали пройти. – Но..Но! Подождите, ещё пару вопросов! – Отчаянная журналистка бросается в толпу, в надежде последовать за Дами, но это заканчивается безуспешно. Ей приходится возвратиться туда, откуда она пришла. Быстрыми шагами вокалист удаляется оттуда, направляясь к дому. Сегодня выдался очередной тяжелый день. Наконец Виктория с Томасом вернулись в Рим, и дома стало менее скучно и одиноко. Состояние Давида тоже улучшилось, как ментальное, так и физическое, благодаря поддержке ребят. Но скоро должно было случится то, чего он не очень хотел. Нет, он боялся этого. – Я дома. – Закрывая входную дверь Дамиано выкрикивает фразу, которая отдаётся эхом в коридоре. Ответа на неё не последовало, а значит дома сейчас никого. Дами разувается и проходит внутрь. И правда нет никого из ребят. Устало выдыхая Давид садится на диван ставя рядом аптечку, с целью поменять бинты на ладонях. Очень неловко, когда журналисты сразу терзают вопросами о этих жалких ранках. «Вы наносите себе вред?», «Откуда это?». Они действительно думают, что на эти вопросы им ответят быстро и честно? Конечно же нет, на вряд ли известная личность захочет разглашать об этом. Ещё и эти противные «тараторки», губы шевелятся быстрее произносящихся звуков. Аж воротит потом. Дамиано принимает антидепрессанты, успокоительные, посещает психотерапевтов для улучшения психического здоровья. Порой все идет к нервным срывам, паническим атакам, но таблетки выручают. Карьеру пришлось пока на месяц приостановить, ведь в таком виде Дами вряд ли сможет давать интервью и выступать. Сменив бинты, вокалист закидывает голову на диванную подушку, видя коридор вверх ногами. Диван стоит посередине гостиной, на мягком сером коврике, что неплохо вписывается в интерьер комнаты. Из за угла выходит Виктория, которая идя к Давиду хихикает. – Ты забавно выглядишь в этой позе. – Де Анджелис проводит рукой по темным и мягким волосам Дамиано садясь на диван рядом. – Я даже не слышал как ты зашла, – Вокалист и правда не слышал никаких звуков со стороны двери и был удивлён немного. – А Итан и Томас? – А они на шопинг решили сходить. Ещё и без меня, что за безобразие?! – Недовольная Виктория складывает на груди руки хмурясь и кряхтя. Поджимает под себя ноги, сидя на диване, шевеля пальчиками оголенных ступней. – Какой ужас, – Наигранно сострадающе говорит Дамиано направляясь на кухню, с целью сделать себе чай. Запиваяя порцию очередных таблеток он зевает. Этой ночью спал он не особо хорошо, все не спалось никак, а утром вставать рано. – Вик, чай будешь? – Прости, откажусь. Идти пора. – Де Анджелис быстро уходит из зоны зрения Давида, направляясь к выходу из дома. Ну вот, опять уходит, оставляя Дами одного. Скука смертная мучаться в ожидании прихода кого-то. Дамиано пробыл в одиночестве недолго, так как вернулся Итан, с парочкой толстых пакетов в руках. Вокалист выглянул из за угла смотря на Торкио, который явно устал нести эти пакеты. – Хух, наконец я донёс их, – Снимая обувь барабанщик озабоченно уносит пакеты в гостиную. – Зря, что ты не пошел с нами. – Я думал, вы вернётесь раньше, – Солист садится на стул напротив Итана, глядя на его действия. – Ну не захотелось мне. Я вот вышел за сигаретами, уже группы журналистов прибежали ко мне. Вот следят как будто. Дома довольно свежо, на улице прохладная осень. Когда Итан зашел, то с легким ветерком запустил в коридор несколько темно-оранжевых листьев, выполняющих виражи над полом. Людей на улицах больше было по утрам и вечерам, когда они шли или уходили с работы. А вот концерты группы пришлось приостановить, пока Дамиано полностью не прийдет в себя. Он явно все же чувствует себя лучше, в большей части благодаря Итану. Именно Торкио был рядом всегда, очень стараясь помочь. Это увенчалось успехом. – Дами, ты помнишь, у тебя через неделю приём у психотерапевта? – Да, помню. – Оба заваливаются на диван. Дамиано подползает к барабанщику залезая к нему объятия. Ему очень сейчас ласки хочется, так как в последнее время все, что он ощущает – это опустошение и гнев. Наверное только Итан приносит Давиду яркие и положительные эмоции.