Иллюзия спасения

В этом мире всё устроено так, что практически у каждого человека жизнь начинает ломаться на том моменте, когда его настигает совершеннолетие, и эта самая ломка проявляется у всех по разному.

      По пустым дорогам сильно барабанит дождь, навевая тоску и сонливость, а ещё обыкновенное нежелание выходить на улицу. Ветер упорно, кажется, пытается сбиг с ног и окунуть лицом в противные лужи, в которых даже на собственное отражение смотреть тошно. Мерзость

Одни люди входят в глубокую депрессию, оставаясь в этом состоянии до тех пор, пока не находят то, что заставляет их чувствовать себя лучше. Вторые угасают на глазах, в какой-то момент узнав, что больны. Третьи рьяно отрицают, превращаясь в абсолютно безэмоциональный кусок живого мяса. Такие люди просто есть и на них невозможно повлиять. Четвёртым посчастливилось найти своего соулмейта быстро и не сойти с ума. А пятые избежали того, что изничтожило бы их жизнь.

      За спиной раздаются весёлые голоса неизвестных людей. Какой чёрт их вытащил из дома в такую отвратную погоду? Сидели бы на своих диванах и поглощали килограммами продукты, чтобы потом удивится, почему такая тяжесть в животе и почему так тошнит. Смех девушки оглушает своей чрезмерной тонкостью и писклявостью.       Уён же не любит и не умеет смеяться. По крайней мере, не в этом мире — точно. Растягивать губы в улыбке, со счастливым глазами — на такие великие подвиги он не способен, и если подумать, был таким сколько себя помнит.       Парень провожает пустым взглядом мимо прошедшую парочку под зонтом, в то время, как у Чона лишь капюшон на уже мокрой голове, потому что не ожидал, что дождь польёт как из ведра.       и шумно выдыхает носом, получая несчадный удар по грудной клетке. Зачем?       Просто так.       Ему это всё дерьмо не нравится.       Гадкий холодный осенний ветер нагло пробирается под капюшон, толкая его своими невидимыми сильными руками. Свистит, высказывая недовольство, закладывает уши настырно, вероятно, желая, чтобы человек вернулся домой. Но Уёну наплевать уже давно.       Ему всего двадцать три года, но он уже не хочет жить, потому что с самого рождения обречён на страдания и потерял всякую надежду найти того человека, который избавит его от боли. Его просто нет, и не было. И лучше бы был, ведь в таком случае, был бы шанс хоть на что-то.       Парень осторожно делает вдох, стараясь не вбирать слишком много холодного воздуха, который бы потом оставил очередной ожог на органах. Ужасно       Ему двадцать три года, и он пытался искать. Думал ночами, прослеживая капельку воды, что стекает по окну вниз, чтобы слиться с другой и уже быстрее переместиться. Душа твердила, что не стоит, просто смирись. Никого нет. Ты никогда не найдёшь. А значит никогда не будешь счастливым.       Он всей своей сущностью ненавидит этот мир и каждый его компонент. Всё, что окружает, каждый человеческий и нет вдох. Это не то, о чем он мечтал когда-то. Для Уёна это мир — где вечно льют холодные дожди и пробираются внутрь, оставляя раны на поражённых лёгких.       Врачи сказали, что шансов нет, не против такой болезни и не теперь, когда прошло так много лет. И ещё сказали, что осталось меньше года. Меньше года. Какие-то жалкие месяца, которые пронесутся так незаметно, что становится дурно от осознания.       У Уёна нет тяги рвать и метать, потому что он давно уяснил — чуда не бывает, и не всем везёт в этой грёбанной жизни, в которой каждый день льют холодные дожди. Последний раз он был на приёме месяц назад. Всё равно.       Кроссовки насквозь промокли, противная вода хлюпает внутри, охлаждая ещё и стопу, а парень брезгливо морщится, чтобы в следующую секунду ловко перепрыгнуть следующую корявую лужу. Дороги размыло напрочь, сплошные впадины, куда только с радостью собирается вода, создавая мини бассейны для птиц, что не прочь искупнуться и почистить пёрышки.       Поправив на голове надоедливый постоянно спадающий капюшон и после сунув замёрзшие руки в карманы куртки, где сжал прибор, что всегда носил с собой, Уён быстро, насколько смог, перебежал по пешеходному переходу, практически сразу же оказываясь возле входа в указанного на маршрутной карте здания.       Здесь он планирует, возможно, узнать точную дату своей смерти. Или же понять, надувательство это всё или нет. Парень почему-то абсолютно точно уверен, что именно первый вариант. Для него чуда — всё ещё не существует.       Перешагнув порог и сделав ещё пару шагов, парень вдруг застывает, словно каменное изваяние. В висках пульсирует кровь, нагревается до невыносимого градуса, а потом резко устремляется вниз — горячий поток странствует по всему телу. Чон не понимает, почему его сердце вдруг начало так быстро стучать, но точно осознаёт, что это чувство вызывает бурю отрицательных эмоций.       От неизвестности становится банально страшно, а где-то на периферии плещется интерес.       Хотя конечно, кто бы не боялся, если бы знал, что скоро умрёт и даже будет знать, когда это случится. Под дулом пистолета, с ножом возле горла, на краю моста, на высотке — не важно — доля страха проскальзывает в сознании, которое кричит, срывая голос «не делай этого!» Всегда одно и тоже…       И по мере того, как парень приближается к нужной двери, его пульс лишь учащается, словно за стеной его уже кто-то дожидается. И этот страх то сковывал всё тело, то заставлял идти дальше. Так неожиданно. Вроде бы…       Уён пришёл сюда по рекомендации своего друга — Сонхва, у которого практически та же ситуация, правда, он не неизлечимо болен и жить ему куда больше.       Настоящий волшебник, творящий чудеса и сумевший спасти жизни многих, распутав клубки их судьбы. Но Уён пришёл не за этим. Ему безразлично, кто там кого спасает. Он сам себя убьёт за день до того, как погибнет по естественным причинам, но ему лишь бы узнать… Когда…       Стук в дверь и напряжение по всему телу накатывает с большей силой. Ноги не двигаются, поток мыслей просто к чертям собачьим остановился, но вопреки всему этому, сбежать отсюда не хотелось. Он должен узнать. По-другому никак. Ну, а если не получится… Что ж, Уёну наплевать, что самоубийство — один из самых страшных человеческих грехов.       — Входите. — Звучит глухо и Чон нерешительно открывает дверь, когда, всё же, находит в себе силы.       В глаза сразу же бросается молодой, что очень странно, человек, сидящий за столом и смотрящий глаза в глаза, будто ожидавший Уёна здесь. По крайней мере, такое складывается у парня впечатление, но он быстро отгоняет от себя абсурдные мысли, присаживаясь на указанное напротив место. В помещении воцарилась спокойная тишина, пока Уён с превеликим интересом рассматривал интерьер. Никаких тебе вычурных предметов, ничего такого, что говорит о том, кто здесь может работать и пудрить людям мозги. Лишь много книг, одна картина с непонятным изображением, ловец снов. На столе…настольная лампа — самая обычная, несколько бус с разными размерами и формами камней, блокнот, ручка с карандашом. Ничего подозрительного. Чон поднимает взгляд наверх и поджимает искусанные губы, понимая, что на него всё это время смотрели. Лисьи глаза прищюрены и как будто говорят: «что ты пытаешься найти?», а Уён вот прямо хочет ответить: «Что угодно, лишь бы доказать, что всего этого не существует.»       Чон смотрит с неким вызовом и усмешкой. Вредный и угрюмый от природы, он не привык выносить на себе таких взглядов, потому что, кажется, парень напротив начал вести с ним борьбу, и это является его огромной в жизни ошибкой.       — Как Вас зовут? — вдруг спрашивает незнакомец, отчего Уён сначала делает вид, будто не понимает вопроса. Зачем спрашивать такое, когда можешь видеть человека насквозь?       Похоже, всё это действительно сплошь надувательство.       Губы искажает ухмылка, которую благополучно игнорируют. Но Чону опять всё равно. Ему неважно, что о нём подумают, да и кто такой, этот парень, чтобы упрекать за, казалось бы, незначительный неуважительный в свою сторону жест. Уён откровенно злорадствует, прекрасно зная, что ему за это ничего не будет.       — А разве Вы не должны знать об этом? — Чон держит дистанцию физически, преодолевая совсем лёгкую заинтересованность, и делая упор на личности человека перед собой.       — Не должны, — парень улыбается дружелюбно, открывая блокнот и беря в руки карандаш, после ловко прокручивая его меж пальцев. — Маленькая формальность. Так что? — Пока колдун, или кто он там вообще, говорит и что-то записывает, Уён внимательно следит за каждым ленивым движением. Это точно приём у предсказателя, который, к слову, славится не только этим.       — Чон Уён.       — Отлично. — Незнакомец записывает имя и откладывает потом всё в сторону, забывая на время.       — А Вас? — Взаимно спрашивает Чон. Ему зачем-то просто необходимо знать имя этого человека, пусть это и бесполезная информация, о которой он забудет уже на следующий день. Встанет рано утром, как обычно, заварит себе убийственное кофе и будет думать ни о чём.       — А моё имя здесь не играет никакой роли. — Одним предложением и уверенным голосом отрезает парень, отодвигаясь чуть назад, и увеличивая пространство между ними, что как нельзя кстати. Уён чувствует себя более менее комфортно, хотя его и нервирует это место и этот странный человек. — Итак, с какой целью вы сюда пришли? — задаёт очередной несуразный для Чона вопрос предсказатель.       Уён изгибает бровь, всем своим видом показывая, что не собирается ничего говорить. Он сюда для чего вообще пришёл? Чтобы самому всё рассказать, заплатить и уйти? Ну уж нет. Пусть этот парень сам всё посмотрит в своём магическом шаре, или что там у него есть, и расскажет.       — Хорошо. — Будто читая мысли, чем застаёт врасплох, заявляет незнакомец. Он, под всё тот же внимательный взгляд пациента, достаёт из кармана такой же простой кофты набор карт и протягивает их Уёну.       — Что Вы мне их суёте? — Он на честном слове больше не понимает, что тут происходит. Сначала обыкновенная обстановка в комнате, потом глупые вопросы, теперь вот это. Уёна определённо хотят запутать, причём, делают это таким способом, что даже успешно получается. Но всё-таки парень осторожно берёт карты, еле-еле прикасаясь к чужой руке. И не ощущая целое ничего.       — Тебе нужно лишь перемешать.       «Тебе»? Так он уже на «ты» перешёл?» — усмехается про себя Чон, но, заметив, как предсказатель снова прищуривается, замолкает, молча выполняя, что от него требуется, а затем также молча отдавая колоду назад. Однако, когда её принимают, то снова перемешивают, что лишь прибавляет к вопросу «что здесь, чёрт возьми, происходит?!» восклицательных знаков.       На Уёна смотрят так пронизывающе и холодно, что он теряет сам себя в своей же голове. Так пусто внутри становится вдруг, будто из памяти вытащили все воспоминания и вместили в каком-то ином предмете. Но чувство это быстро развеялось вместе с доброй аккуратной улыбкой. Незнакомец опять будто говорил, но уже слова успокоения, что не стоит волноваться и забивать свою голову ненужными вещами, и Уён действительно расслабляется, зависая на этих губах, потом глазах и внезапно думая, что там нет того, чтобы оттолкнуло или заставило насторожиться. Взгляд незнакомца абсолютно искренний в своей доброте и чистый.       — За твоей спиной, но не так близко, стоит смерть. — Оглушает, словно вторым вердиктом, а Уён тут же оживает, возвращаясь в суровую реальность. Что ему только что сказали?       Предсказатель запутывает в пальцах одни из бус и прикладывает эту же ладонь к семи выпавшим картам — когда парень успел это сделать, Чон без понятия, хотя он и не обращал внимания, другим был занят.       — Ты начнёшь говорить… — Уён считает, что его не раздражает, когда этот человек обращается на «ты», — о себе, а я буду останавливать и продолжать за тебя, хорошо? — Заторможенный кивок, в потом Уён резко замолкает, дабы переосмыслить происходящее. А когда до него, наконец, доходит, что никто здесь не шутит, то приоткрывает в удивление рот. Шум дождя начинает потихоньку стихать.       — Я…с детства, сколько себя помню… — парень ощущает лёгкое покалование на кончиках пальцев руки, которой он касался незнакомца напротив, — тяжело болею и…       — И эта болезнь сжирает тебя изнутри. — Заканчивает предложение предсказатель, мысленно держа пациента за руку. Физического контакта ему, как видно, не позволят, что вполне понятно. Здесь никто не принуждает.       — Она…всегда была со мной и не отступала ни на шаг. Вечно носить с собой ингалятор, задыхаться, думая, что вот-вот и я умру. А потом приходить в себя после очередного приступа и осознавать,…       — Насколько ты беспомощен и жалок. — Уён опять кивает, готовый заплакать. В его душу не лезут, нет, её вытащили и вспороли, разложив прямо на этом столе, читают как самую простую книжонку для младшеклассников. От этого делается внутри…никак.       Чону всё ещё всё равно.       И в таком случае, смысл дрожать? Можно же просто выплеснуть негатив, тем более, именно это от него и требуется. Поэтому Уён, пылко втянув носом успокаивающий мягкий воздух, продолжает говорить, не стесняясь и не скрывая совершенно ничего. Его здесь не осудят, не упрекут за плохие мысли.       Первый яркий приступ в десять, после которого парень понял, что это навсегда, второй спустя пару месяцев. Обморок в пятнадцать и поход в больницу. Бегающие глаза врача и сочувствующая улыбка. Куча лекарств каждый день и капельницы. Больничные палаты и желание жить. Рассеянная в прах мечта стать певцом. Первая любовь и расставание спустя пять месяцев, а следом депрессия. Всё те же ненавистные таблетки, уколы, игнорируемые родителями вопросы. Сильные дожди с очень сильными ветрами. Переезд от родителей в новую квартиру в другой город. Новый и единственный лучший друг. Работа, потому что на учёбу денег не хватило, ведь всё ушло на лекарства. Больничный кабинет и рентген лёгких. Громкий выкрик в трубку, что больше не хочет лечиться и пусть прекратят высылать последние деньги. Последний визит к врачу и рентген лёгких. Потеря всякого смысла в жизни. Нежелание больше жить. Удалённые номера родителей из телефонной книжки.       Уен рассказывает всё, от начала и до конца, совсем не заметив, что незнакомец перестал заканчивать за него, а лишь молча слушает. Даже не кивает. И по-настоящему держит за руку, невесомо поглаживая большим пальцем, будто возвращая душу по кусочкам на место, и сшивая её уже внутри аккуратно, не причиняя вреда. Но данное прикосновение настолько не ощущаемо, что Чон даже не обращает внимание.       А потом он прекращает говорить и просто смотрит в чужие глаза. Высказался. Впервые за всю свою жизнь, кому-то настолько точно, открывая ячейку за ячейкой. Выговорился и больше ничего не ждёт. Ни поддержки, ни слов о том, что всё будет хорошо, ни помощи, которая так необходима и которую, Уён теперь точно уверен, ему могут предоставить.       А хотя нужно ли ему это? Нет.       — Когда? — Всё, что спрашивает Уён, одёргивая руку, когда замечает совсем ненужный жест со стороны незнакомца.       — Восемь месяцев, семь дней, двадцать один час, тринадцать минут, три секунды. — Проговаривает чётко предсказатель, снимая бусы с руки и откладывая их в сторону.       — Понятно… — Всё, что удаётся выдавить из себя в ответ. Чон тупит взгляд на карты, проклиная этот мир, свою жизнь и этот долбанный картон, из-за которого он теперь всё знает.       Но лучше бы не знал, да?       — Ой, мы тут с тобой засиделись. Мне надо бежать на одно дело, — снова внезапно звучит голос парня, и снова заставляя вернуться в реальность. Уён поднимает на него вопросителный взгляд. Уходить так не хочется, здесь так тепло и уютно. А на улице холодно и идёт противный дождь. — Я смотрю, тебе совсем всё наскучило. В таком случае, составишь мне компанию?       — Что?.. — Уён не совсем понимает. Компанию? Куда?       — Ну, как куда. У меня назначена встреча, а у тебя всё равно планов на сегодня больше нет. Пошли со мной? — Предлагает уже под другой формулировкой предсказатель, пока роется в ящиках стола и запихивает в карманы брюк какие-то непонятные штуковины. Чон бы сказал, что это артефакты или амулеты, не важно, но он не…       Не верит в такое…       — Хорошо… — И почему-то всё равно соглашается.