Иллюзия спасения

До места парни добираются быстро, потому что на такси, и в тишине. Уён поначалу настаивал, чтобы они пошли пешком, но Хонджун посмотрел на младшего как на дурака, а потом объяснил, что если не поторопиться, то кто знает, что может произойти. «Новые призраки пока не особо понимают, что с ними случилось, они не осознают, что их физическое тело мертво, поэтому неосознанно ведут обычную человеческую жизнь, по факту уже не являясь человеком.» — и после этого Чон претензий больше не высказывал. Зато в голове был один очень важный вопрос, который парень, возможно, задаст при других обстоятельствах, а может быть даже сегодня. Как Хонджун справлялся раньше? Потому что Уён уверен, что и до этого старший вылавливал и обезвреживал призраков. Это всё очень и очень подозрительно, особенно, если углубиться в ситуацию. Предсказатель выглядит с виду обыкновенным, даже чуть-чуть открытым, (в пределах разумного, конечно же), но он так или иначе много чего не договаривает и сий факт раздражает. Уён не любит, когда от него скрывают важные вещи, а Хонджун, как назло, словно запечатанная книга. Младший идёт за предсказателем и переодически осматривается по сторонам, чтобы не привлекать к себе внимание, а главное — чтобы его не увидел кто-то из знакомых. Расспросов иначе не избежать. Хонджун сказал, что призрака увидеть легко в плане того, что он будет пытаться «достучаться» до живых людей: кричать, махать руками, но сложность тоже имеется, и заключается она в огромном столпотворении. Душа может находиться где угодно и её ещё увидеть надо. Но это всё ладно, справятся. Чона больше волнует то, как они будут выманивать призрака в безлюдное место. Старший на это только рукой махнул и зашагал быстрее; вероятно, ему надоело отвечать на глупые вопросы. А вот Уёну по-прежнему интересно. Интересно даже сейчас, когда они присаживаются на холодную скамейку. Предсказатель достаёт какой-то предмет из глубокого кармана пальто и крепко сжимает, после насильно засовывая его в ладони Чона. — Что это? — Повертев в руках объёмную, из тёмного дерева, круглую штуку, спросил Уён и с полным детского непонимания взглядом уставился на Джуна. На предмете не было совсем никаких узоров, которые придавали бы загадочность, но, кажется, в данном случае это не играет какой-то роли. В голове пробегает дурацкая мысль, что это может быть связано с, типо, распространённостью и не подлежанию артефакта кому-то одному. — Ответы на все твои вопросы. Открой. — Кивнув вниз и после обернувшись, чтобы осмотреться, проговорил достаточно тихо старший. Лисьими глазами внимательно пробежался по каждому большому скоплению людей, где должен находиться потенциальный призрак, потому что те большое внимание уделяют местам, где на него будет направлено самое большое количество взглядов. Они жаждят, чтобы их заметили, чтобы с ними поговорили, но когда они этого не получают, то исход всегда один — призраки сходят с ума в одиночестве и начинают убивать, направляя свою ненависть на живых. Уён нажимает на зазубренные кнопочки и крышка резко распахивается, являя взору циферблат часов, но который, вроде бы, похож на компас, по крайней мере, так кажется Чону. Три чёткие стрелки и одна совсем тонкая — единственная отличительная черта этой штуковины, но и на обыкновенный компас тоже не похоже. Уён сначала сам внимательно разглядывает стоячий прибор, а потом снова смотрит на Хонджуна, всё ещё надеясь на ответы в виде целостных предложений, и когда второй, наконец, бросает взор в нужную сторону, младший выгибает бровь. — Господи, ну вот смотри, — старший отбирает прибор и хватает Уёна за затылок шеи, заставляя нагнуться ниже, отчего тот хочет было возмутиться, но вспоминает, что они всё ещё на задании и среди снующих туда-сюда людей — нужно вести себя спокойно и не вызвать подозрений. — Вот эта, — старший указывает пальцем на ту, что остановилась сверху на цифре 90, — фиолетовая стрелка, показывает, мощность энергии. То есть, вот ты сталкиваешься с каким-то, ну, тем же призраком, к примеру, так вот эта стрелка укажет, сильный ли перед тобой дух или нет. — Дождавшись кивка, парень продолжает. — От нуля и до 360 энгов — и есть цифры мощности. Опасаться стоит тех призраков, которые превышают 143/150 энгов. Это порог. — А та старуха на сколько тянула? — Вспоминая недавнее происшествие, спрашивает Уён и чуть поворачивает голову в сторону. Боковое зрение уже с близкого расстояния подмечает идеальный профиль, сосредоточеный взгляд. Младший, осознав, в каком положении они находятся, поджимает нервно губы и пытается унять сумасшедше бьющееся сердце. Сознание стучит кулаком, предупреждая — они сидят слишком близко. — Где-то на пятьдесят шесть. Это довольно сильный призрак, так как её сила практически стала совершенной. — Еба… Кхм. — Это мало, но для тебя может показаться наоборот, потому что ты впервые с таким столкнулся. Привыкнешь. — От этого совсем не легче, знаешь ли… — Настороженно ворчит младший, тяжело и осторожно выдыхая колючий углекислый газ, причиняющий боль лёгким. — Ладно, объясняй дальше. — Тебе всё ещё интересно? Почему? — У старшего улыбка превратилась в хитрую ухмылку, а глаза прищурились. Он внимательно следит за реакцией, мысленно надеясь, что услышит какой-нибудь новый ответ, который станет следующим шагом. Но Чон упорно молчит не желая даже взглянуть в ответ, однако и Хонджун не лыком шит. Пока он не будет видеть сдвигов, идти на встречу не собирается, но младший, на удивление, не разочаровывает в своих решениях. — Думаю, это связано с тем, что я как-то пытаюсь себя отвлечь. — Уён хрустит суставами в пальцах рук и заметно нервничает. А Хонджун вдруг смягчается в лице и приобнимает парня за плечо, потормошив в качестве поддержки, отчего тот незаметно, но улыбается. — Я горжусь тобой, честно, — предсказатель хлопает по плечу и смеётся, когда Чон с вымученным лицом и коротким «ну, отстань» пытается отстраниться, словно ему не нравятся прикосновения. — Ладно, давай продолжим. — Хорошо. — Уён согласно кивает и полностью концентрируется на картинке перед глазами, одновременно с этим и на спокойном тембре Хонджуна, отдающем некой задоринкой. — Красная стрелка показывает местонахождение призрака, а прибор работает на расстоянии до ста метров, дальше нет. — Почему тогда она сейчас не двигается? — Логично же, потому что он сломан и восстановлению не подлежит. Такие штуки делают на одно использование и если они ломаются, то всё. — Предсказатель пускает смешок в кулак и не сдержанно шире улыбается, когда смотрит на младшего. Почему-то… Складывается такое ощущение, будто он его давно знает, потому что как ещё объяснить чувство, которое тёплым ветром обдувает с макушки до пяток, заставляя расслабленно прикрывать глаза. Рядом с Уёном по-странному тепло и уютно, не смотря на то, что внутри этого человека простирает вечная мерзлота и лишь в одном крохотном уголке самой сущности еле видимым угольком, теплится живая надежда на что-то светлое. Поэтому Хонджун намерен пробраться сквозь холод и разжечь костёр в чужой душе. — А где ты их берёшь? — Уён с ещё большим удивлением округляет глаза и уже откровенно изучает человека рядом с собой. Карие глаза блестнули гордым аметистовым, и младший всего на долю секунды смог уловить, как зрачок обрамляется оранжевой причудливой радужкой, но это уже заставило его безотрывно смотреть только в глаза. — Тебе пока рано знать. Но даю слово, ты сможешь познакомиться с этим человеком, — Ким отводит взгляд первым, ведь ему становится немного неловко от такого разглядывания, ибо с чего вдруг Уён стал так внимательно всматриваться? Что он увидел такого в глазах? — Так, ладно, давай всё-таки продолжим. Золотая стрелка показывает, частотность, то есть как призрак влияет на окруж… — Да. — Что? — Хонджун поднимает голову, но тупит взгляд. Уён тоже, с поднятой головой, смотрел в пустоту и, кажется, разговаривал. — Уён. — Тихо позвал старший, постепенно осознавая, что происходит. Шестерёнки закрутились с космической скоростью, рука погрузилась в глубокий карман пальто, сжимая крепко артефакт. — Да, она находится через два квартала. Парень поджал губы и бегло начал осматриваться, замечая, как парочка людей уже косо смотрит в их с Чоном сторону. И поэтому предсказатель решает пойти на риск: склоняется к уху младшего, губами прижимаясь к коже, руками же обвивая так, чтобы зафиксировать его руки тоже от греха подальше, и шёпотом говорит: — Уён, веди себя как раньше. Ты разговариваешь с призраком, не дай шанс ему всё понять и сбежать. Чон внезапно напрягается в руках и резко выпускает воздух из лёгких, чуть не заходясь лихорадочным кашлем, но глазами остаётся полностью спокойным. Перед ним стоит перепуганный мальчишка-подросток, который пару минут назад подошёл и спросил, правильно ли он идёт в сторону кинотеатра. И ему, видимо, абсолютно наплевать на то, что два взрослых парня обнимаются у всех на виду, а второй, по всей видимости, даже пытается перейти границы. «Так, Уён, думай, думай, думай, — повторяет себе парень, пока продолжает держать приветливую улыбку на пересохших губах. Уши и шея начинают словно покрываться инеем от страха, голова чуть-чуть побаливает от напряжения, сковывающее всё больше и больше тело, — подыграть Хонджуну. Да.» — Чон с трудом контролирует плавность своих движений, но всё же через силу, но обвивает правой рукой старшего за талию, выдавая уже вслух так, чтобы не показалось странным: — Давай я тебя провожу? — О-о, это было бы замечательно! — радостно хлопает в ладони мальчик и немного отбегает в сторону, поворачиваясь спиной, отчего предсказатель шумно выдыхает в чужую шею, а Уён вздрагивает. — Спасибо. Самое главное мы сделали. Дело осталось за малым, — Ким снова хлопает по плечу младшего в благодарном жесте и поднимается на ноги. — Пошли. Пока подросток энергично скакал впереди, не донимая, слава богу, никого из мимо проходящих людей, Хонджун и Уён шли позади, продумывая тщательный план того, как незаметно увести призрака в безлюдное место. А судя по карте, которую отправили на почту старшему, через четыре улицы отсюда начинался один район, который, насколько Уёну известно, назывался чёрным, так как там дофига заброшек, в общем, район подлежит реконстрою. По итогу было решено сначала дизориентировать призрака, завести в этот район, а потом действовать по ситуации, потому что невозможно предугадать, что он будет делать дальше и как себя поведёт. Хонджун сильно волнуется, ибо ему не так редко попадаются «новые», и он их не сильно жалует, так как с ними довольно сложно. А сейчас, тем более, волнение идёт не только за свою жизнь, но и за чужую. Уён старается держаться близко по-началу, но вскоре призрак его подзывает, и парню приходится оставить Джуна одного, наблюдать со стороны и контролировать мудрым сознанием. Пальцы нервно теребят артефакт в другом кармане пальто, — А ты давно здесь уже гуляешь? — После завершения бесконечной болтовни подростка, спрашивает спустя пару минут Уён. Он всё ещё боится того, что вдруг появится откуда ни возьмись человек и спросит, адекватный ли он. И хоть они и преодолели те улицы, где было слишком много народу и теперь они находились редко то тут, то там, ощущения были не из лучших. — Нет, пару дней всего. Я был недавно в больнице вообще, но меня… — мальчик замялся, словно не знал, что ему сказать. Словно в памяти не было больше ничего, — выписали, наверное… Я сказал родителям, что пошёл в кино… И…теперь я иду в кино… — Призрак вдруг замер, словно пытался вспомнить что-то ещё, но потом тряхнул головой и снова зашагал, отчего облегчённо выдохнули Уён и Хонджун. — А на какое кино ты идёшь? — Не знаю, хотел там выбрать. А что? Тоже хотите? — Искренняя улыбка появилась на губах, а в глазах заиграли солнечные зайчики, на что у Уёна сжалось сердце, предупреждая о чём-то. Очень странное состояние, от которого внутри делается тяжело. — Я не пойду. Не люблю кинотеатры. — Отрезает Чон, засовывая руки в карманы джинс и выдыхая резко холодный воздух, отчего всё-таки зашёлся не сильным кашлем. — Понятно. Ещё минут семь парни шли молча. Уён переодически оглядывался назад, одним выражением лица спрашивая у Хонджуна, что ему делать дальше, потому что ситуация действительно зашла в тупик, но старший сказал одними губами: «ври», а после Чон отвернулся, плотно задумываясь. Надо как-то вывести его вообще подальше отсюда, чтобы без свидетелей, но как? Врать. Что можно сказать, чтобы это выглядело правдаподобно и призрак добровольно пошёл за ним, ничего при этом не заподозрив? Сложно… — Слушай, а ты можешь заскочить со мной в мой дом, я тоже возьму деньги. С тобой в кино пойду? — Как можно увереннее предложил парень и нагнал подростка, но не стал смотреть в его лицо. Врать хорошим людям — самое паскудное дело. Но по-другому сейчас нельзя. — О, конечно! Мне торопиться некуда! Идёмте! Мальчик на радостях схватил Уёна за рукав и оба побежали в известную только одному сторону. Хонджун же побежал следом, опасаясь всё больше и больше, но уже даже не за себя. Ким и представить себе не может, что с ним будет, если младший пострадает. Хотя что тут предполагать? Чувство вины будет преследовать до конца жизни, постепенно раздирая острыми клыками плоть и потроша внутренний мир, превращая его в сущий хаос. Спустя ещё несколько минут лёгкой пробежки, Уён останавливается, а за ним почти следом и призрак, который пробежал ещё пару метров и теперь стоит спиной, осматриваясь. — А где мы? Где ваш дом? Это же… — у подростка улыбка с лица мигом сползает и он теперь с настоящим страхом, животным испугом смотрит на человека рядом с собой. Губы дрожат, в голове целая бездонная пустота. Мальчик не знает, о чём думать, но он чувствует…предательство. И это причиняет такую боль, что хочется согнуться пополам и словно выпустить какого-то зверя из себя… — Ты не пойдёшь в кино, Лиён. А я не пойду с тобой. — С сожалением в голосе говорит Уён и делает шаг вперёд, однако призрак наоборот — отступает на шаг назад. — Почему это? Что вы такое говорите? — Кажется, его истерика скоро преобретёт более яркую палитру и взорвётся мощным фейерверком, ослепляя всё живое вокруг. — Ты умер. — Холодной сталью в голосе по нежной запутавшейся душе. — И ты не сможешь вернуться к своим родителям и сделать то, что запланировал. — Что…вы… — мальчик стискивает зубы, будто боится говорить дальше, но в итоге всё же продолжает, — вы сумасшедший! И я вам не верю! — Он хочет было побежать в страхе куда-нибудь, но Чон преграждает ему дорогу, оставляя расстояние между ними всего в три метра. — Прости. Ты правда не можешь. Ты в лежишь больнице, вероятно в коме и сейчас ты это лишь душа… Тебе нужно… Воздух вокруге накаляется и тяжелеет в мгновение, и Чон запоздало вспоминает, что не взял с собой ингалятор… Блядство. — Что? Какая ещё душа?! О чём вы вообще говорите? Сказал же, я не верю! — Срывается на крик мальчик, хватаясь за голову и стягивая русые волосы у корней. — Успокойся, ты просто должен поверить мне, пожалуйста, — Уён, выставив одну руку вперёд, тем самым говоря, чтобы к нему не приближались, делает опасливые шаги вокруг призрака, который же, в свою очередь, начал терять связь со своим внутренним голосом. — О как. — Сбоку выдаёт Хонджун, открывая компас. Даже он вдруг заработал… Инт… — Глаза внимательно прослеживают движения каждой стрелки одновременно и когда они останавливаются, парень резко вскидывает голову и с чуть ли не истерикой смотрит на Уёна. — Уён, отойти от него! 196! — Кричит как можно понятнее предсказатель и сокращает расстояние до младшего в считанные секунды, отчего тот даже не успевает что-либо спросить. — Я не понимаю… Он же из новых! Как… — Уён цепляется в панике за рукава старшего и чувствует, как его колени подгибаются из-за сильного притяжения, которое усиливает энергия напуганного призрака. — В этом и состоит вся сложность! Блять… — Хонджун тоже еле стоит — ему тяжелее в два раза. Колени неистово дрожат, дышать становится слишком трудно с каждой минутой. — Его надо успокоить… Слышишь? Уён. — Как? Я не знаю, как… — безысходность сковывает своими ядовитыми цепями внутренности и сжимает лёгкие, причиняя острую и обжигающую боль. И боль эта лишь усиливается, пока призрак бьётся в агонии собственных чувств и противоречий, которые его ещё не покинули. Но старший хватает крепко за руку Чона, перекидывая её себе через плечо и несильно ударяется головой о чужой лоб, вмиг приводя в чувства и себя и Уёна. Тот с покрасневшими глазами, с какой-то мольбой смотрит на Джуна, ища поддержки, подсказки. — Ты — больше, чем просто человек, Уён. Ты поймёшь его. — Возможно, это не те слова, которые стоит говорить тому, кто и так ходит по тонкой грани, но порой страшные вещи творят чудеса. И этот факт стоит принять во внимание. И младший кивает, поджимая губы и хмуря брови. А почувствовав внезапный прилив сил, отходит от предсказателя и делает тяжёлый, но уверенный шаг в сторону призрака, кричащего не человеческим голосом о спасении… Ладонь приятно, но непривычно обжигает золотое кольцо, разносящее ползучими змеями электричество к каждой клеточке тела — и когда только Хонджун успел его вложить… Но, кажется, это то, что является выходом. И сейчас Уён верит старшему как никогда. С каждым шагом парень приближается всё ближе и ближе к призраку, душой чувствуя солёность его слёз и боль фантомного сердца, и боже, как же хочется зарыдать самому. Он прав. Кроме Уёна, этого мальчика никто больше сейчас не поймёт, потому что парень уже находится одной ногой на той стороне… И это, чёрт возьми, слишком полезно для Хонджуна: иметь рядом такого, как Уён. Но он не против помогать. Призрак, заметив, как к нему почти приблизились, вытер рукой слёзы и отступил на шаг назад, выкрикивая: — Не подходите ко мне! Вы — лжец! Но слова эти никто не слушал. Чон упорно приближался, считая шаги, пока подальше, с замиранием сердца, наблюдал Хонджун, молившийся всем существующим богам. Хоть бы получилось. Хоть справился. Хоть бы выжил.

«Пожалуйста…»

Уён сокращает расстояние, громко всхлипывая, больше не сдерживая рвущиеся наружу слёзы, и обнимает так крепко, как способен. О грудь, даже сквозь плотную одежду, стучится быстро чужое сердце, норовясь выпрыгнуть и этого, вроде бы, быть не должно — у мёртвых сердце не бьётся. Но почему же… — Ты…отчаянно цепляешься за жизнь, — начинает Чон, немного успокоившись и придя в себя, прижимая к себе призрака, лихорадочно думая о нескольких вещах одновременно: как говорить так, чтобы всё прошло нормально, и почему призрак ощущается так тепло, словно он настоящий и живой. — И тебе тебе правда лучше поверить моим словам, слышишь? Ты должен поверить. — Почему я должен… Я ведь чувствую… Всё чувствую? Разве это… — заикаясь из-за истерики, проговаривает подросток, но его прерывают. — Ты находишься в коме, но твоё тело всё ещё функционирует, поэтому ты можешь чувствовать эмоции. Смотри… — Уён поднимает одну руку и держит рядом с чужой, в следующий момент прикасаясь лишь пальцами, которые спокойно проходят сквозь… Чужое сердце замедляет свой ритм, а тепло постепенно уходит, растворяясь в атмосфере. Тело в объятиях крупно вздрагивает. — Ты умираешь и это неизбежно. А я хочу помочь тебе. Потому что если ты не захочешь уйти сам… — Парень отстраняется и с доброй улыбкой заглядывает в чужие сияющие надеждой и детской доверчивой глаза, — тот человек, — Уён поворачивается и тут же сталкивается с чужим серьёзным взглядом. Предсказатель выглядит более уверенно, уже стоя с прямой спиной, но сжимающий руки в кулаки, тем самым и выдавая свои настоящие эмоции, — тебя убьёт, но тогда будет больнее, чем сейчас. — Парень снова возвращает всё внимание на призрака и приободряюще натирает плечи сгинувшей души. Тяжёлый многотонный груз словно спадает со спины и разрушается под действием сильно удара. Подросток, шмыгнув носом, коротко кивает. «Он отпустил себя. У него получилось…» Уён берёт чужую руку и вкладывает кольцо в ладонь, самостоятельно зажимая пальцы, но до того, как мальчик успевает спросить, говорит. — Как будешь готов, надень его. — А точно не будет больно? — всё же спрашивает призрак, крепко сжимая артефакт. — Не будет, обещаю. — Чон треплет чужие волосы и осторожно отходит назад, давая пространство для размышлений, а потом и вовсе возвращается к Хонджуну, который стоит, буквально лицом показывая, насколько он ошарашен. Не всем удаётся убедить душу, чтобы она добровольно ушла, оставив всё, что связывало её с настоящим миром. Уён видит в карих глазах яркую непродолжительную вспышку и прикрывает глаза. С уголков его глаз медленно скатываются слезинки. Он ушёл. Младший на еле гнущихся ногах доходит до предсказателя и врезается лбом в его плечо, просто молча стоя и переваривая случившееся. Без тошноты. Без внутренностей, которые намереваются вылезли через глотку. Без адской головной боли и отсутствия ориентира в пространстве. Вместо этого душевная боль, безобидно скребущая внутри, словно домашняя кошка, не желающая причинять сильного дискомфорта. Моральное облегчение и правильное опустошение. Уён не думал, но теперь понимает, что ему может быть больно точно также, как тому подростку, когда он… — Ты молодец, Уён. — Слабое человеческое тело чувствует прикосновение к спине — Хонджун обнимает, кажется, пытаясь вжать младшего в себя, забрать часть его боли. — Ты сделал то, что могло тебя уничтожить, но ты молодец, ты смог. Чон шумно всхлипывает, крепко обнимая парня в ответ, и бубнит: — Ты… Должен мне выпивку и обед. Хочу есть… Хонджун на это только смеётся, открывая компас, на котором стрелки вновь замерли, но уже в другой позиции. Спокойной. «Такой забавный. Но… — Ким щекой прижимается к макушке младшего, вдыхая запах пыли и шампуня, — такой живой.»

***

Парни решают остановиться в рамённой недалеко отсюда, где, по словам Уёна, готовят ещё и отменные пирожки с разнообразными начинками, но это уже прихоть хозяйки. И Хонджуну ничего не остаётся кроме как согласиться на набивку желудка, хотя в голове теплится вопрос, почему рамён, а не нормальная еда. Есть предположение, что младший просто пошлёт с такими вопросами куда подальше. И пока Чон за обе щёки уплетал не острую и полную всего чего только можно лапшу, предсказатель сидел напротив и просто смотрел, лишь иногда отрываясь, чтобы налить себе дешманского вишнёвого соджу. На языке приятно горчит — самое то, что поможет успокоить расшатавшиеся нервы и немного расслабиться. А этого как раз не помешает. Потому что то, что парень увидел недавно… Он столкнулся с подобным впервые и в тот момент, когда Уён его обнимал, не отпуская до тех пор, пока не успокоится, Хонджун не мог сделать для него совершенно ничего, ведь он даже не знает, чем может помочь. Да, он не раз спасал людские жизни, когда это позволяли сделать высшие инстанции, он не раз сталкивался с теми, кто не хотел жить и искал в своей жизни хоть какой-то смысл и казалось бы, Чон Уён — такой же обыкновенный человек, как и все другие, с такими же проблемами, возможно, с похожим мировоззрением, как и у многих, которые живут похожей жизнью. Но…этот парень отличается. Во-первых, тем, что не стремится изменить себя и сделать так, чтобы перед смертью можно было что-то вспомнить. Уён наоборот — создаёт целое ничего. Потому что чем меньше будет воспоминаний, тем легче будет проститься с ними и оставить прежнего себя. — Ты в порядке? — звучит совсем рядом, отчего Хонджун не сразу понимает, где и что. Он тупит взгляд сначала влево, но натыкается на те же многолюдные улицы, затем перед собой, замечая пустую посуду и использованные палочки. Потом вправо, где его встречает крайне обеспокоенный взгляд Уёна и остановившаяся прямо возле лица рука, которую младший поспешно убрал. — Всё…всё хорошо, ты поел? — Хонджун отвернулся, вдруг забыв как нужно правильно говорить. Поток мыслей сбили с толку, а поведение Уёна ещё больше напустило тумана. Кажется, что теперь Джун ещё какое-то определённое время будет думать обо всём, что сегодня произошло. — Ты ничего мне не хочешь рассказать? — прищурившись, поинтересовался младший и в его голосе так и сквозило подозрение, которое предсказателю ой как не нравилось, хотя и не было основания. — Не хочешь. — Хонджуну правда нечего рассказывать. — Я тебе не верю. — Флешбеки накрывают высокой волной, и солёная вода попадает в глотку, нос, затекая в лёгкие и заставляя захлёбываться, противно морщась. Уёну не нравится, когда от него скрывают важные вещи. Хонджуну не нравится, когда из него насильно выпытывают информацию, но в случае с Чоном всё, как обычно, сложнее. Потому что его планы на своё будущее и решение предсказателя имеют в прямом смысле разные дороги. У Уёна — это дорога смерти. У Хонджуна — жизни. И если он признается во всём… Он не хочет так просто сдаваться, но и не понимает, почему. Возможно, Уёну по-человечески хочется помочь, дать шанс на спасение. Хотя бы ему. Из всех тех многих. — Тебе не обязательно мне верить, как и мне нечего тебе сказать. И если ты поел, то пошли. — Хонджун уже было хотел встать, чтобы обойти столик, но младший резко схватил его за рукав и насильно усадил обратно, следом пододвигая тарелку с лапшой. — Пока ты не поешь, мы отсюда не уйдём. Даю слово, такого опупенного рамёна ты нигде не ел, — заговорческим голосом соблазнителя шепчет на ухо Чон и задорно смеётся, когда предсказатель морщит лицо, отстраняясь и нехотя принимаясь за еду. — То-то же. — Ты вредный, ты знал? — Дуя недовольно щёки и тщательно прожёвывая, лепечет старший, пока в глубине его души растекается благодарность. Он достаточно давно не ел. Дня три… — Представь себе, только что об этом узнал, — язвит Уён и пересаживается на своё место. — Ну так, когда ты меня познакомишь с тем, у кого берёшь артефакты? — Не думаю, что ты пока морально к этому готов. — Отпивая тёплый чай, с умным видом констатирует факт предсказатель. — А что такого? Это какой-нибудь дракон, гидра? Кто? — Загибает пальцы, перечисляя всех мифических существ и греческой мифологии. — Пёс. — В смысле? — В прямом, Уён. В прямом.