Children (孩子们)

Мэса поднял руки высоко над своей головой и сложил указательные и средние пальцы в треугольник, сощурив один глаз. Солнце стояло ровно в середине и заставляло другой глаз слезиться, но от знойных лучей лис чувствовал себя намного теплее. – Отлыниваешь опять? – стукнув друга по спине, выкрикнул Рию и засмеялся. – Там такая куча бревен, а ты лицо жаришь на солнце. – Надо же, у кого–то вновь хорошее настроение! – тут же ответил Мэса и потянул локоны в разные стороны, поджав ослабший от беготни хвост. – Твой отец просил помочь ему с приготовлением на пирсе. Скоро прилетят птицы. – Они каждый год прилетают, то же мне событие… – фыркнул Мэса, но поплелся с другом вниз по склону. – Я не выстою всю эту церемонию и в этом году тоже. Рию лишь пожал плечами и улыбнулся. – Тяготы ребенка Лисьего Правителя… Ну, куда мне тебя понять. Мэса нахмурился и убрал медальон с изображением символа лисьего наследника обратно под просторную рубашку. Он редко носил его из–за неприятной тяжести и банальной боязни потерять столь ценную вещь, которую каждый правитель передавал будущему наследнику. Сам Мэса не очень любил тему передачи в скором времени борозды правления от Бейзила всеми лисами и заодно всем Летним материком. Ему власть казалась скучной и вымученно–официальной, вот только наступал Второй круг совершеннолетия, а за ним через два года произойдет третий, после чего Мэса станет официальным наследником, имеющим полное право управлять как своим народом, так и всеми землями материка. – О да, и постоянно быть на совещаниях, встречах, собраниях… Как скучно, знал бы ты, Рию… Парень улыбнулся и пнул камень, что тот полетел вниз по тропинке, остановившись только у травы. – Приедет А’схам. – Принц? – Да. И мне предстоит с ним провести импровизированный бой. – Ты волнуешься? – тихо спросил Мэса, замедляя шаг. – Давай потренируемся? Но Рию отрицательно помотал головой и убрал с лица белоснежный локон. – Это честь. Он, как никак, мой будущий Император. – Хах, ты же не та заносчивая островная птичка, чтобы ему падать в ноги по поводу и без. И вообще… Именно из-за их приезда вся официальная часть так затянется, что я скорее успею песчинки пересчитать два раза. – И все же я смогу увидеть новые техники, чтобы потом их отработать. Возможно, Принц согласится лично что-нибудь показать. Их там обучают лучшие генералы и майоры птичьих войск, так что любой исход будет для меня полезным. – А я уже представляю кислое лицо его отца, если ты надерешь мягкие места этому высокомерному ворону. – рассмеялся Мэса. – Ты самая сильная чайка в Поселении Боевых Песен. – Приедут ведь и другие птицы… – начал Рию, прижав руку к подбородку. – Лесные птицы не особо любят островных, но во время Кругов Совершеннолетия между всеми расами и кланами встает перемирие. – Слушай, я тут кое-что слышал… – прошептал Мэса, отводя Рию за руку ближе к деревьям, чтобы никто из проходящих мимо даже случайно не услышал ни единого слова. – Да? – неуверенно ответил чайка. – У птиц с островов суровые законы, это я уже понял, но еще я слышал, что когда принцу исполняется четырнадцать лет, то ему приводят кучу красивых наложниц, которые подарят ему… Рию вдруг прижал ладонь ко рту Мэсы и осмотрелся по сторонам. – Дурак что ли совсем? Кто тебе это сказал? – зашипел он, краснея. – Так это правда?! – чуть ли не крича удивился лис, на миг опустив руку Рию. – Не знаю! – так же рявкнул чайка. – Не спрашивай меня о таком! – Но тебе же исполнилось четырнадцать, а значит… – захихикал Мэса. На самом деле Мэса старался хоть как-то себя отвлечь от предстоящей церемонии встречи птиц на празднование Красного Солнца – дня, когда солнце, опускаясь к морю, становилось таким алым, будто бы налилось крови. Для жителей материка этот день был последним перед длинным периодом осени, когда предстояло собирать урожай и запрещалось возделывать землю, позволяя ей отдохнуть. Красное Солнце, помимо всего прочего, стало символом любви Бога Солнца. Когда все вокруг окрашивалось в алый, а последние лучи отдавали все тепло самого длинного дня перед холодеющей осенью, жители материка разжигали костры на побережье, высотой с высоченное дерево, а потом танцевали вокруг него, провожая лето и принимая любовь самого главного Бога – отца богов, отца всех людей. Мэса обожал этот праздник, но ненавидел длительные церемонии молений и поклонений каждому идолу – первым детям Солнца. В отличие от Рию, которому предстояло помочь в организации праздника, сразиться с птичьим Принцем и после веселиться у самого огромного костра, Мэса должен был отстоять многочасовые службы, участвовать в некоторых из них как представитель лисьего рода и будущего правителя лис, а потом обязательно лично встретить всех гостей Поселения Боевых Песен. Так уж вышло, что именно в этом месте каждый год в последний день лета прямо во время Красного Солнца собирались люди с разными духами, чтобы пройти Первый, Второй и Третий круги Совершеннолетия(1) . И каждый год Мэса стоически выдерживал все официальные встречи своего отца с каждым из правителей других городов и рас, в том числе и с Императором Алхаимом. Но в этом году он прилетал не один, а со своим сыном, которому, как и Рию, исполнилось четырнадцать.