Children (孩子们)

____ Музыка заиграла вдруг тише, пока не послышались лишь легкие удары о барабан и нежное звучание струн. Вокруг костра сплошь и рядом стояли мужчины и женщины, девушки и молодые парни. Мэса улыбнулся и сел подле скамьи прямо на песок, вытягивая вперед худые длинные ноги. – А что это? – тихо спросил Принц, будто бы боялся нарушить легкие музыкальные ноты, кутающие все вокруг как свежий ветер. – Увидишь. – ответила Суми, взглядом выцепляя среди пар своих родителей. Клаку и А'схам также заметили их среди остальных пар из птиц. Все чайки были наряжены в белоснежные шелковые ткани, когда как совы наоборот утопали в пестром бархате, так напоминавшим окрас их рябых перьев. Были среди них и многочисленные пары соловьев в своих традиционных серых, но воздушных плащах, походивших на длинные тюли высоких дворцовых окон, однако под ними у каждого мужчины и у каждой женщины выглядывали то синие, то голубые, то белые или вовсе черные наряды. Национальные наряды воробьев очень перекликались с совиными или соловьиными одеждами, однако отличали их от остальных звонкие золотые пояса с колокольчиками на концах и длинные рукава плащей у мужчин или накидок у женщин. Но ни одна птица не убрала волосы столь же красиво, как это сделали чайки. Каких только причесок А'схам не успел рассмотреть. Женские локоны с черным кончиками были подняты высоко на макушку в самые причудливые формы при помощи кос, шпилек и заколок. Таких украшений он никогда не видел на островах, впрочем, как и этих птиц тоже. О них А'схам помнил совсем мало, но никогда бы не спутал музыку, так напоминавшую ему звуки ветра над волнами и брызг соленых капель моря. Он на миг закрыл глаза и вдруг снова почувствовал эту негу под ногами, уютный ветер в саду и песню, которую начали петь некоторые пары. Джуро нежно коснулся сначала правым плечом того же плеча жены, а потом наоборот, раскрывая следом обе руки по сторонам и медленно опуская правую, оставляя левую позади, поклонился. Тем временем Сату растворилась в улыбке и повторила этот жест, но в зеркальном отражении. Бесконечно влюбленный и счастливый Хассул приложил большой палец тыльной стороной к переносице и аккуратно провел подушечкой фаланги по лбу жены. – Танец влюбленных птиц. – тихо добавил Клаку. – Его раньше исполняли только чайки. После стали танцевать все птицы, таким образом показывая самые искренние чувства. С краской на лице и совсем незначительным хмелем в глазах Джуро издалека казался еще совсем юношей. Он был одним из немногих, чье лицо лисы старательно раскрасили самыми разнообразными узорами алого цвета, которые теперь выделялись на фоне белоснежных спутанных в предыдущих танцах волос и не менее ослепительных костюмов. Они словно повторяли всю морскую суть людей с духом чаек, оставляя подолы нарядных платьев девушек и женщин черными на концах, а у некоторых такими же были и рукава. Мужские рубашки тоже отличились черными узорами у швов, повторяя местами струйки от дождя на стекле. Пара двух сов аккуратно коснулась подбородка друг друга, прижимаясь после плотнее и в итоге заканчивая движение нежным и коротким поцелуем. И вот уже самые разнообразные птицы кружили в танце под красивый голос облаченной во все черное девушки на сцене. Несмотря на песок и горячий костер позади, пары двигались так тихо и легко, словно танцевали в воздухе или на самых мягких в мире тканях. Музыка тоже стихла, в то же время наполняя все побережье ветряными нотами. Когда Клаку повернул голову в сторону сидящих важных гостей, то заметил, что Император не смотрит на великолепный танец. Он как будто слушал кого–то поблизости, но с ним никто не разговаривал. – Как думаешь... – начал Клаку. – Он танцевал когда-нибудь этот танец? Мэса обернулся на голос и наткнулся на опущенный взгляд Принца. Черные волосы упали на лицо, только А'схам не спешил их убирать, как это делал прежде. Среди танцующих пар иногда поблескивали и вороные влюбленные, но даже это не заставило Принца поднять голову. Он, как и отец отвернулся, а после и вовсе быстрым шагом пошел прочь с побережья. ____ – Однажды и ты это станцуешь. – шепнул себе под нос Яктуру, толкая следом своим плечом стоящего рядом Марда. – Не думаю, – ответил Мард, отряхивая рукой в перчатке ткань, где коснулся сын советника. – Ты же женишься, когда вырастешь. Станешь как твой отец. Мард перевел взгляд на Яктуру, который был его немного ниже ростом, и вдруг тихо засмеялся, закрывая рот рукой. Мужчины и девушки сливались в танце друг с другом, однако самым красивым движением для Яктуру было касание пальцами. Мужчина вел в танце свою спутницу, но не хватал ее за руку или за талию, а лишь касался слегка тонких пальчиков в перчатке. Такая красота пленила мальчишку и вызывала дрожь по телу. Очень безупречные руки. Мард, заметив заинтересованность друга, покачал головой и проводил танцующего отца с матерью стыдливым взглядом. – На песке перед костром после тех кривляний все это выглядит грязным. – Вот разворчался. Это же традиция. Сам Великий Хурра позвал на этот танец сварливую Зизу (27). Не знай я, что ты возносишься корнями к Завжайе (28), то был бы уверен, в кого ты такой невыносимый. – В него. – ответил Мард, кивком головы указывая на изображение Амиамы – предыдущего Императора Всех Птиц. Огромные ветви жизни, так старательно вырезанные на дорогой обработанной древесине, знакомили каждого подходящего с великими именами каждой расы. Как раз рядом с портретом Императора Амиамы Каюм Аваля (29) и стояли все представили Островных воронов. Сам Амиама на изображении сидел прямо с такой восхитительно ровной осанкой, что Яктуру невольно представил себе прислугу, упиравшегося обеими ногами в широкую спину старого деда, лишь бы тот не свалился со стула от скуки. И ему и впрямь словно было очень скучно, но он сидел настолько величественно, что не оставалось сомнений, кем был и остается этот человек. Мард очень напоминал Амиаму своим поведением, не приветствуя некоторые обычаи, уходящие корнями во времена диких племен. Он одевался как Амиама, ходил как он и не раз нарывался на подтверждения со стороны современников Великого Императора. И хотя он умер за два года до рождения Марда, мальчишка всегда считал, что его воспитали книги мудрого и жестокого правителя. – Надо проще смотреть на жизнь, друг. – с усмешкой произнес Яктуру, а после резко закрыл голову руками и зажмурился. – Надо. Но мир состоит не только и простых вещей. К некоторым тоже нужен подход, ведь так? – Так... – неуверенно ответил Яктуру, убирая руки и тут же получая ладонью по макушке.