Children (孩子们)

*** В это важный день все должно было стать не просто идеальным, а праздничным и безупречно спланированным – первый школьный день для совсем еще маленьких девчонок и мальчишек во всех школах всего Летнего материка. С раннего утра Поселение Боевых Песен шуршало в подготовке к важному дню для всех учеников, однако большую часть волновал только один вопрос – сын птичьего императора идет в школу, где учатся совсем не такие дети, каких бы выставили перед Принцем, дабы не испортить мнение будущего Императора богатейшей державы о Смешанных Краях. – Глупость какая-то. – возмутился А’схам. – Почему я не могу учиться вместе с Клаку? Хиша нежно улыбнулась и покачала головой, словно вот-вот рассмеется над словами своего племянника. Тем временем А’схам, уже с приведенными в порядок волосами, пытался убрать поданными братом заколками неудобный локон, так и норовящий упасть на половину лица и закрыть как минимум глаз. – Потому что Клаку не имеет проблем с духом. Старостой поселения было принято решение позволить твоему брату ходить в то же учебное заведение, куда ходят Суми Хассул, Мэй Хара, Рию Огава и… – Мэса. – закончил Клаку. – Да. Сиар младший и Огава учатся в одном девятом потоке, но в разных классах, потому что у них разные способности и направления, соответственно, разные. Мэса весьма преуспел в арифметике и геометрии, а еще он сын высокопоставленного человека, посему посещает уроки дипломатии, этики, риторики и диалектологии. В последнем он настолько плох, насколько хорош в дипломатии, как ты мог заметить. Клаку заулыбался, вспоминая, как быстро А’схам и Мэса нашли общий язык и как быстро завязалось их знакомство, несмотря на неприятные обстоятельства и сильные переживания со стороны Принца. Мэса и впрямь поражал своей бешеной энергетикой, которую невозможно было не заметить, при этом он мог оставаться самим собой даже тогда, когда от него требовали стопроцентной серьезности и унизительного, как казалось А’схаму, подчинения. Пускай в неудобных нарядах с туго собранными волосами в тяжелых украшениях он выглядел старше себя самого, Сиар был все тем же Мэсой, улыбающимся в лицо любым бедам, любым людям, любым обстоятельствам. Он как будто никогда не думал, какое впечатление может вызвать, на какие эмоции способен развести своего собеседника или простого наблюдателя со стороны. А не думал, как полагал Клаку, потому что был честен с самим собой прежде всего. Школа Мэсы, Рию, Суми и Мэй была необычной. Она подготавливала только сильных детей с острым умом и выдающимися способностями, коими обладал не каждый ребенок Поселения. Для обычных детей со средними способностями существовала такая же обычная школа, находящаяся тем не менее неподалеку от той, в которой собиралась настоящая интеллектуальная элита. Именно из-за этой близости некоторые студенты Первого Лицея, который иногда называли просто Первым, могли дразнить идущих в Третью Школу «третьесортными». К сожалению, не все учащиеся в лицее считали, что они такие же люди, как и ученики школ рангами ниже. К сожалению, наличие в этой школе сына самого Хранителя Летнего Материка лишь увеличивало чувство абсолютного превосходства над остальными детьми. Сословия, хоть и не настолько ярко-выраженные как на Птичьих Островах, существовали на территории материка, поэтому дети с самого рождения знали, где их место и как может быть тяжело сменить его на другое. Однако, в отличие от лицея и школы рядом, учебное заведение, где должен был появиться А’схам и начать свое обучение, вовсе не считалось местом для слабых. Нередко выпускники становились выдающимися людьми в той или иной области, поражая окружение сильными изменениями, а все благодаря системе образования. Так как практически каждый ученик Специализированной Второй Школы имел очевидные и не очень проблемы с духом, вся система образования, посвященная именно развитию навыков общения между человеком и животным, была детально выстроена согласно подробно описанным случаям и проблемам связи и общения. Для учеников была подобрана практически индивидуальная программа обучения, и только общие предметы несли характерный вид обычной школы. Классы же отличались вовсе не по возрасту, как это часто встречалось в других учебных заведениях, а по характеру проблемы. И все-таки руководство Специализированной Школы старалось учитывать и возраст, поэтому редко в классах ученики имели сильную возрастную разницу. Сами же классы были маленькими, имели разные направленности в области духопознания и схожие общие предметы, такие как арифметика, литература или музыка. А’схам все это знал, выслушав накануне целую лекцию от Хиши. Он с нетерпением ждал этих перемен, но не мог не думать об опасностях, таящихся за стенами мира, которого он не знал, ведь Принц никогда не покидал даже Сапалу дольше чем на несколько часов. Клаку испытывал схожие чувства, но вовсе не из-за смены обстановки. В отличие от своего брата, Клаку никогда не оставался среди сверстников. Он не умел общаться с детьми, не понимал многих игр, которые устраивали дети слуг в Сапале, не видел даже школ. Все-таки Хиша не зря учла сильную зашоренность детей, потому постаралась подобрать максимально подходящий класс для Клаку, помня, как мальчик быстро смог найти общий язык с Суми. Что же касалось А’схама… Хиша знала одно: мальчик лицом к лицу встретится сразу со всеми аспектами школьной жизни. Туда женщина в первую очередь относила общение, учебный процесс, взаимоотношения с учителями и, конечно, факт наличия серьезной проблемы с духом ворона внутри. Таких ребят было не очень много в этой школе, но не мало по всему Летнему материку. В классе А’схама без него обучались девять учеников: три девушки и шесть парней. Их возраст попадал в диапазон от двенадцати до пятнадцати, что, однако, не мешало находить общие темы для разговоров, но ребята учились вместе почти шесть лет, а А’схаму предстояло стать новеньким, высокопоставленным, заумным и чересчур надменным для них на ближайшие несколько недель выскочкой. Его образование хоть сейчас могло бы открыть дорогу в университеты столиц каждого края. В этой школе ребята были поделены на два класса сразу. Каждому ученику присуждали два номера, один из которых относил его к классу по возрасту, а другой – к классу по характеристике проблемы. Воспитанием духа занимались отдельные учителя, которые и поделили детей согласно этим двум параметрам. Некоторым же присуждались еще и буквы, если поток имел слишком большое число учеников. А’схам попал именно в этот класс, где у каждого были по две цифры и одна буква. Итого А’схам был десятым в классе восемь дробь четыре дробь заветная буква «А». Восьмой класс по возрасту, где детям было от тринадцати до четырнадцати в количестве семнадцати человек – объяснял цифру восемь. Четвертый класс – это обозначение одной из классификаций проблем со связью человека и духа, а именно: нарушение общение в следствии неблагоприятной обстановки при пробуждении духа с последующим длительным нереагированием как на внешние факторы, так и на внутренние побудители (редкие серьезные вспышки присутствуют). А вот буква «А» поясняла только одну вещь – класс 8.4 был слишком крупным из-за наличия большого числа одногодок с проблемами воспитания духа, поэтому и было решено поделить класс на два полноценных класса с буквами «А» и «Атта». А’схам тщательно изучал списки, портреты и старался запомнить каждое имя, которые, к сожалению, не остались в его голове по утру. Он запомнил только симпатичную девушку с веснушками на лице, имя которой отличалось от остальных – Шана Страду. Волчица, чей дух не имел связи на протяжении не одного года. – Ты готов? – Клаку немного неуверенно улыбнулся, но всем своим видом показал, как удобно ему было в униформе лицея, куда Бейзил Сиар без капли сомнения определил юного ворона. А’схам отрицательно помотал головой, даже не думая обманывать своего брата. Ведь он не просто шел в другую школу, а должен был встретиться лицом к лицу со своими страхами. Дух внутри него молчал, несмотря на сильные волнения мальчика. Он словно оставил А’схама наедине, позабыв о порывах всепоглощающей ярости, когда Принц терял свое спокойствие. Могло ли это быть последствием знакомства с Аахилом? Мог ли Второй Круг Совершеннолетия повлиять на ворона настолько, что его перья не рвались наружу? А’схам прижал руку в черной перчатке к своей груди и шумно сглотнул, по привычке начиная считать удары сердца, чтобы привести себя в чувства. – Все будет хорошо. Там есть Ильхада. – вдруг с радостью в голосе произнесла Хиша, после ободряюще улыбнулась. – Да и моих уроков тебе не избежать. На этот раз Принц едва заметно кивнул и первым покинул дом навстречу яркому утреннему солнцу; оно все еще палило и обжигало. Осенние ночи в Поселении сильно отличались от холодных ночей на Островах. Здесь птицы пели совсем другие песни, то тут, то там трещали сверчки, а шелест листьев долго не позволял А’схаму сомкнуть глаза. Все нежилось, все дышало, все было свободным, словно небо с пушистыми белоснежными облаками. Казалось, что даже запах, такой же морской и такой же пестрый, приносимый ветрами со всех концов далеких земель, специально окутал разум Принца. Не имея друзей, лишь соперников и учителей, А’схам привык подолгу рассматривать песчинки за стеклом своего окна, растущие вдали и виднеющиеся кроны величественных сандаловых деревьев, чьи корни уходили, наверное, до самой середины земель. Они сплетались в своеобразном танце, движения которого невозможно было заметить, но Принц запоминал все. Каждый день наполнялся одинаковыми ритуалами, молитвами, тренировками и учебой, чьи часы длились под стать движениям танца корней – тягуче-медленно. Внимая приказам своего отца, его заветам и стандартам, А’схам только и делал, что учился, тренировался и молился. Каждую ночь его ждала белоснежная постель у окна, где вольный ветер рассыпал многочисленные песчинки. Принц наблюдал за их появлением и очень радовался, когда их становилось так много, что можно было видеть золотую горсть даже лежа. Но расстраивался он не меньше, если ветер уносил песок за собой, оставляя холодное окно одиноким, каким являлся и сам А’схам. Ночи в Поселении Боевых Песен не отличались тишиной. Пугающе не выли ветра во время песчаных бурь, не кричали волны вдали, однако всюду простилалась живая трель. Утром все стало только громче, благодаря чему Принц смог сделать первый шаг навстречу своим предстоящим двум годам жизни в совсем другом мире. Люди все еще искоса смотрели на него, но вовсе не с осуждением или страхом в глазах, как это часто бывало в Сапале и Сарархе. Одежды мальчиков из птичьих краев больше не выделялись настолько резко. А’схам оделся в темные брюки, высокие тканевые сапоги с металлическими пряжками на голени, а поверх белоснежной рубашки с длинными рукавами натянул такие же тканевые черные перчатки с ремешком почти у самых локтей. Его тяжелые волосы больше не тянули голову назад из-за бесконечных драгоценных заколок, которым требовалось не менее часа для закрепления и получаса для снятия. Коротко обрезанные черные локоны развивались на ветру, но вредные пряди так и норовили закрыть половину лица то с одной стороны, то с другой. Тем не менее Принца это не раздражало. Он впервые чувствовал касания лучей солнца к шее и наслаждался этим теплом всю дорогу до школы. Рядом с ним в длинном темно-синем платье с черными двумя оборками вокруг подола внизу шла Госпожа Хиша. Он кивала знакомым прохожим и буквально ощущала на себе взоры тех, кто был в курсе, какой сегодня важный день для Поселения, ведь по правую сторону от нее с прямой осанкой и холодным выражением лица шел сын Императора Птиц. Краем глаза она замечала, как А’схам провожал взглядом то расписное здание, то желто-зеленое высокое дерево, то обычного прохожего. Его все увлекало и отвлекало от мыслей в тот момент, что очень радовало Хишу и возвращало ее в собственное детство, когда она сама бежала по узким улицам Поселения Боевых Песен и рассматривала чуть ли не каждый дом. – Клаку и Мэса уже наверняка добрались. – вдруг произнес А’схам, как будто всю дорогу копил силы для этих слов. Еще рано утром, когда братья пили чай в кухне и доедали пшеничные лепешки, Мэса постучался в дверь Хиши и сообщил о желании сопроводить Клаку самостоятельно до лицея, так как им обоим все равно по пути. Хиша знала, что ее дом находился достаточно далеко от лицея и еще дальше от дома Мэсы, но порыв лиса она оценила в две лепешки, которые завернула в бамбуковый конвертик. Сиар, действительно, значительно облегчил ее утро, забрав на себя ответственность за доставку Клаку в лицей. Но такой поступок сильно смутил А’схама. Принц просто не мог вот так сразу расстаться с тем, с кем почти постоянно был рядом. Нервничая и переживая, он обратил на себя внимание Мэсы, однако лис лишь постарался как можно быстрее убедить и Клаку в том числе, что, даже несмотря на дорогу длиною в почти три четверти часа, путь абсолютно безопасен и быстро запомнится. Заодно лис уж очень хотел показать новому другу разнообразные дома, где жили смешанные расы. Клаку посмотрел на А’схама так, как будто отпрашивался у брата, и А’схам поспешно кивнул, хотя все еще сильно сомневался внутри. Он переживал вовсе не за себя, а за реакции людей, которым предстояло встретиться с мальчиком с повязкой на нижней части лица. Вдруг кто-то обидит его? Вдруг крикнет некрасивые слова или вообще попытается ударить… Эта тревога била через край, и Мэса, заметив ее, положил обе руки на плечи Принцу. – Ты хороший брат. Вот бы у меня такой был. – он звонко засмеялся, а потом, схватив со стола еще одну лепешку, затолкал ее в рот и потащил Клаку за собой за рукав его форменного пиджака. Сам Мэса тоже был одет в униформу своей школы, что А’схам заметил лишь в конце, когда мальчишки выбежали из дома Хиши. Клаку едва не забыл свою сумку с тетрадями и учебниками, так заботливо принесенными Рию накануне. Учебников для А’схама пока не было, потому как ему самостоятельно предстояло получить их в библиотеке своей школы. Это добавляло тревоги в и без того переполненную копилку волнений Принца, но он старался думать о хорошем. Каково же было его удивление, когда уже у самых ворот школы в него чуть не врезалась девушка с веснушками на лице и большими, полными слез зелеными глазами. Она вовремя отскочила в сторону, бросив взгляд на Принца, а уже через мгновение умчалась очень далеко. – Шана! – А’схам услышал знакомый голос. Из-за ворот показалась голова Ильхады. Он снова выпачкался так, как будто катался в пыли или нарочно пудрил щеки землей и песком. Заметив Принца, Ильхада выбежал навстречу и громко поприветствовал сына Императора, чем сильно его смутил и обратил на него внимание абсолютно каждого ученика, идущего к воротам, вошедшего на территорию школы и тех, кто выглядывал из окон. – Добро пожаловать в нашу школу, А’схам!