Children (孩子们)

Асхаму учеба давалась легко благодаря отличному образованию, полученному еще при императорском дворце. Когда юношу начали обучать всему, в том числе некоторым диалектам, многим детям родители не позволяли класть в рот песок. Но восхищение учителей и высокие баллы за любую работу отталкивали от принца потенциальных друзей ещё сильнее. Ведь этот заносчивый мальчишка с островов, чей отец одним только самомнением затмевал лучи солнца, по крайней мере мог бы учиться, как все. А так А'схам при всей его юношеской красоте, взявшей лучшее как от матери, так и от отца, не нравился ровным счётом никому. Потому что его боялись все, кроме Мэсы и его странной команды. Из-за этого А'схам постоянно испытывал чувство вины за невозможность вписаться в общество. На островах статус принца слишком сильно сократил его круг общения, практически до одного младшего брата. Детей советников он и сам не хотел подпускать к себе, так как знал об их подлости и навязчивом желании проехаться на статусе. Возможно, А'схам был бы не против поиграть с детьми слуг, но ему строго наказали держаться подальше от них, сохраняя правила субординации и иерархии. Да что уж там говорить, ни А'схам, ни Клаку никогда не видели, чтобы их отец — Император Алхаим — с кем-либо дружил. Существовали только советники, солдаты и слуги. Но если отсутствие опыта в дружбе обуславливалось отсутствием подходящих условий, то почему в таком случае у Клаку получалось выстраивать диалог? Закрытый маской и плотной чёрной тканью, мальчик умудрялся даже с девочками найти общий язык, когда как А'схаму оставалось только ссориться и доказывать свою правоту. Единственным спорным вариантом для принца оставался Кероу, вечно требующий внимания самыми странными и, порой, жуткими агрессивными способами. Это могли быть споры, злые шутки, неприятные усмешки и даже почти драки, не будь у А'схама много терпения, а у Кероу — проблемы с учителями. Но из всей плеяды одноклассников и однокурсников только Кероу вызывал у А'схама более-менее нейтральные эмоции. — Птенец, здорова! Эй! Птенчик! — А'схам, закатив глаза, остановился и обернулся на голос. Тем временем Кероу, оттолкнувшись от стены, под мерзкий гогот каких-то детей из каких-то классов, стремительно приближался к принцу. Мечтал об обычном общении? Ну вот, пожалуйста, обычный мальчик обычно общается. И плевать было Кероу на статус его одноклассника. В отличие от Учителя Ямирэ или хотя бы Хиши, Кероу считал, что раз уж принц со всеми своими регалиями учится в самой обычной школе наравне с обычными детьми, тогда и не стоит его выделять. А будет ещё лучше, если удастся объяснить богатой выскочке, какие правила жизни протекают за пределами его золотых стен. — Нет, — шепнул себе под нос Мэса и проснулся от своего же голоса. — Сиар! — гавкнул учитель. — Ты опять клюешь носом на математике, а? Всю ночь бегаешь по лесу, аки обезьяна, чтобы утром с ветками в волосах и пылью на манжетах вот так спать в урочное время? На что Мэса ярко улыбнулся и энергично закивал. Одноклассники кое-где прыснули от смеха, кто-то забавно гоготнул и привлёк внимание учителя. И пока она отчитывала уже другого ученика за неприличный смех, Мэса повернул голову в сторону и задумался о своём сне. В нём А'схам пронзал какого-то ребёнка своим мечом, который теперь хранился у Хиши дома. В этом Мэса был уверен, потому что никто из детей, не прошедших Третий Круг, не мог носить с собой оружие, даже если умели им пользоваться. И никто не сомневался, что у лучшего мечника островов сын вряд ли уступит в умениях, но закон для всех был одинаковым. Это всего лишь сон. Не мог А'схам, готовый на всё, чтобы найти общий язык со своим духом ворона, вот так испортить всё, в том числе и своё императорское будущее. Мэса сложил руки на столе и положил на них голову, однако не прошло и десяти секунд, как юноша, резко сорвавшись с места, покинул класс. Конечно, учитель побежала за ним следом, но разве кто-то, кроме богов, был способен догнать сына старейшины? Разве что мать, которой предстояло как можно доходчивее разъяснить сыну важность получения образования в школе, а затем в академии. А чаще всего Миссис Сиар обучала тапком или скрученными исписанными листами. Порой ей под руку попадалась скалка, но ею она била исключительно по столу, чтобы придать своим словам более яркие эмоции. Иногда Миссис Сиар хлестала сына по спине полотенцем, иногда это была обычная тряпка для мытья посуды, от чего Мэса, захлебываясь рвотными позывами, старался сбежать ещё быстрее. Но учитель — не мама. Со всех ног несясь вдоль улиц и парков напрямую к особой школе для особых детей, он старался отмахнуться от мысли, в которой его сон имел бы смысл, возьми в свои руки происходящее вовсе не А'схам, а его непокорный и слишком озлобленный дух. — Чего тебе, Кероу? — Мне? Пф… мне просто хотелось поздороваться, птенчик, но что-то ты совсем не походишь на знать, раз с челюстью не здороваешься. — Челядью, — вздохнул А'схам. — Здравствуй, Кероу. — Оу… — ряд не самых ровных зубов одарил принца такой вонью, что будь у А'схама на лице маска Клаку, всё равно бы в нос прилетел удар. — Так ты теперь меня челядью считаешь, да? А если я тебе сейчас пропишу пару ударов в лоб, ты вежливее станешь? — А ты уже стал, или сперва на тебе попробуем? — вмешался Ильхада, но под тяжёлым взглядом ворона пожалел о сказанном. Лицо Кероу вытянулось. Светлые брови как будто засветились на фоне грязного лица. Теперь вонючий оскал устремился на волчонка. — Что ты там проаукал, недоволк? — Кероу, сунув руки в карманы, наклонился вперёд, чтобы посмотреть в глаза Ильхаде. — Что слышал, — уже тише добавил волчонок. — Иди отсюда. Проверялка не успела вырасти. Но щелкнуть волка по лбу не удалось, потому как А'схам успел перехватить руку. — А вот это ты зря, птенчик. Следующим был удар ногой, от которого А'схам ловко увернулся, но руку не отпустил. Ему совсем не хотелось драться, пока выскочка-Кероу не попытался ударить, пусть слабо и больше издевательски, Ильхаду. Обострённое чувство справедливости внезапно дало о себе знать и укрепило мышцы, выровняло дыхание. А'схам уклонялся от ударов, однако не всегда успевал уклониться от вони изо рта, из-за чего всё сильнее ощущал тошноту. Она отвлекала. «Грязь». «Сплошная грязь». Мэса остановился у самой калитки, а когда выкупил взглядом фигуру принца, сжал прутья в пальцах, стараясь напором открыть замок. Ваше Величество, молю, не надо! Шипящий от боли Кероу уставился на Мэсу, однако А'схам даже виду не подал, не услышал, словно голоса сына старейшины. — С’сэху…* — голос явно не принадлежал принцу. У А'схама попросту не мог быть такой низкий голос в силу возраста. — Кхайи аф-фхи и-йа?* — Я не понимаю, что ты там… ай! Хруст заставил Ильхаду вздрогнуть, а Мэсу перепрыгнуть через высокий забор и устремиться к двум мальчикам. — Пустите его, прошу! — кричал Сиар. — Он глупый! Он не знает, с кем говорит! Кэ… кэ-йарла… ку…* — Что? Вы что несёте оба? — по лицу Кероу текли слёзы, но он терпел, а голос его еле-еле дрожал. — Это птичий диалект, — Мэса протянул руки и попытался высвободить запястье Кероу, которое вот-вот бы оказалось сломанным из-за слишком серьёзного, настоящего, боевого захвата, но А'схам остановил Сиара, уперевшись пальцами в грудь лису. — А… Ваше Величество? — Ребёнок? — удивлённо произнёс А'схам, после перевёл взгляд на дрожащего от боли одноклассника и сразу же отпустил его. Кероу, прижав почти сломанную руку к груди, бросил обиженный взгляд, в котором читалось юношеское «мы не закончили», и ушёл обратно к своим запершим от увиденного друзьям. — О, ты вернулся? — с улыбкой на лице спросил Мэса и пожал руку, сняв её со своей груди. — Прости, мне пришлось вмешаться! Ради этого аж с уроков убежал! *грязь *как ты смеешь? *это только ребенок