Children (孩子们)

Вот переработанный фрагмент текста с заменой повторяющихся слов синонимами: Когда Бейзил Сиар улыбался, всем сразу становилось ясно, в кого у молодого Мэсы такая обворожительная улыбка. Бейзил рано занял пост старейшины, доказав всем и каждому в поселении, а также на всем материке свою состоятельность к каким-то двадцати годам. Судьба распорядилась так, что младший сын предыдущего правителя был избран, или же так решили боги. Он был готов с самого рождения: талантливый, сильный, привлекательный, умело использующий все качества, присущие лисьему народу. Бейзил обучался в Академии Поселения Боевых Песен, свободно говорил на волчьем, медвежьем и птичьем диалектах, а став старейшиной, выучил олений язык, язык барсов и гепардов. Ему была важна культура других стран, поэтому он начинал с малого, познавал с азов, чтобы после стать верным другом и надежной опорой для остальных правителей. Среди вождей, старейшин, императоров, королей и наставников Бейзил Сиар был самым молодым, уступая лишь Леди Риа - королеве Оленьих угодий. Уже за одну только стойкость перед волчьим вожаком Цсоиши и королем снежных барсов Луином следовало наградить храброго лиса, ведь его очень долго не воспринимали всерьез. Признан он был окончательно после невероятно тяжелых, даже изнурительных переговоров с советом островов птиц и, неожиданно для многих, с правителем океанов и морей - Хай Мианом. Несколько дней молодой и неопытный император птичьих островов, старше Бейзила на два года, жестокий и не идущий на уступки Хай Миан, нависший тучей птичий совет и Сиар, правящий даже не год, старались найти хотя бы нить, ведущую к компромиссу, к мировому соглашению. Именно там Бейзил познакомился со скрывавшимся все это время от признаний со стороны материков Алхаимом. Его закаленный суровыми войнами, как внешними, так и гражданскими, взгляд - это все, с чем мог считаться Сиар. Тогда Император только учился быть императором, плохо говорил на общем диалекте, но уверенно защищал свои позиции. Он шел против многих голосов совета, было видно всю боль в сердце, страх за родину. Это расположило к себе Бейзила, связало крепкой дружбой, несмотря на очень разные устои на островах и материке. На восьмой день переговоров Хай Миан согласился уступить птицам земли и прекратить бессмысленные наступления в обмен на обещание оставить за рыбьим народом право на воды между материком и островами, на некоторые водоемы Летнего материка. Изможденный переводами с птичьего на общий диалект и обратно Бейзил с надеждой посмотрел в глаза Алхаиму. Сам лис был готов взять на себя ответственность за соглашения в отношении Летнего материка. Эс'свэда, видя совет, полный скепсиса, потребовал у Хай Миана один лишь путь до Летнего материка, за который собирался платить каждый день, только бы не спускать занавес на острова. Уже в следующем году император сразу после обрядов и поединков в Сарархе впервые за очень долгое время привез юных птиц в Поселение Боевых Песен на самую первую в их жизни совместную тренировку, Второй и Третий Круга. Вместе с ним прилетели генералы сов и чаек: Хуртахийя и Джуро. Только с этими людьми Император улыбался, звонко смеялся, изучал лисьи вина, а потом к ним примкнул Сиар, окончательно поставив точку в бесполезной вражде. Островные птицы прилетали к Первому Кругу, чтобы помочь оценить материковых птиц, в то же время Бейзил сделал все возможное и невозможное, объединив всех правителей, кроме Хай Миана. Морской народ сложил оружие и больше не подавал виду. Каждый год Бейзил рос в глазах остальных старейшин, в своих собственных. Каждый год он ждал птичьего императора Алхаима, короля барсов Луина, волчьего вожака Цсоиши, главаря медведей Зена, наставника гепардов Ритхаши и королеву оленей Леди Рию в Поселении Боевых Песен, где центр Смешанных земель стал родиной кругов взросления. В очередной такой год, когда Сиар стал отцом, правители единогласно решили сделать Бейзила Сиара хранителем Летнего материка. Каждый поклонился перед ним и поклялся служить верой и правдой, быть советом, опорой, другом, союзником, а когда очередь дошла до императора закрытых островов, Алхаим подарил Сиару драгоценную и очень тяжелую подвеску на шею, на которой была изображена Великая Рохае, а подле нее - Справедливый Касва и Первый Император Хурра. Такой подарок нес в себе самое главное - признание Бейзила Сиара советом птичьих островов. Подобные подвески носили Джуро Хассул и Хуртахийя Савланда - второй и третий генералы птичьих войск. Бейзил Сиар стал сердцем Летнего материка, его тихой гаванью, отцом мира, настоящим хранителем мирного неба и теплого ветра. Но однажды гул со стороны запада так испугал Сиара старшего, что он босой в одной рубахе и тонких штанах выбежал из дома и помчался в сторону побережья, где обнаружил черно-белое небо, наполненное скрежетом металла. То летели чайки, вороны и совы, но больше чайки. Они кружили над портом и никак не собирались садиться. Напуганный Сиар приказал людям уйти с пристани, сам выцепил взглядом стремительного Джуро Хассула. Генерал мигом очутился прямо перед лисом и впервые встал перед хранителем на колени. За ним все остальные птицы последовали тому же примеру. И не успел Бейзил открыть рта, как страшные вести одна за другой пронзили его не хуже стрел прямо в грудь, украв на несколько мгновений возможность дышать. Весь берег покрылся приклонившимися белоснежными чайками, пока вороны и совы продолжали кружить над головой. Джуро даже не с первого раза, не с первой просьбы поднял голову со стеклянным взглядом, полным ненависти и боли. Казалось, он сейчас сорвется с места и снесет мечом Бейзилу голову. Изгнаны и просят на коленях у Бейзила быть принятыми. Сиар посмотрел в сторону островов и сжал пальцы в кулаки с такой силой, что шрамы от ногтей остались навсегда. Лис внутри него рвал и метал, а еще сходил с ума от желания броситься в соленые воды и плыть, и плыть, и плыть, чтобы задать только один вопрос. Он догадывался, скорее знал, почему чайки. Их было так много, но ни одна не взяла с собой и куска хлеба. Ни одна не поднимала головы. Бейзил сделал несколько шагов назад и закивал головой, посмотрев снова в глаза ожидавшего ответа Джуро. Тот подорвался с места, как только услышал ответ, и буквально сдавил в своих руках друга. Сиар сквозь одежду чувствовал быстрое сердцебиение, сбитое дыхание, вспыхивающее и угасающее пламя ненависти. Они так простояли, наверное, несколько часов, время растянулось подобно чайкам в то утро на побережье Поселения Боевых Песен. И было так тяжело разместить всех птиц, но Бейзил никогда не прекращал улыбаться. Часть птиц ушла в глубь материка с разрешением Цсоиши и Леди Риа в леса, где обосновалась и осела. Другая часть осталась в Поселении и еще долго не требовала оплаты за свой труд. Джуро Хассул не снял с себя генеральские регалии, но теперь уже служил всем птицам на материке. Он охранял побережье, патрулировал воды каждый день, каждую ночь, тренировал и готовил к прохождениям кругов взросления. Отцовство его смягчило со временем, и ярость поугасла, впуская в сердце любовь к зеленым склонам, бесконечному морю и новым традициям. В его сердце уже никогда бы не зажила рана, однако Хассул выбрал правильный путь. Через какое-то время он усыновил сироту-волчонка, кшита Ильхаду, что не могло не радовать Бейзила, так он переживал за своего друга. А еще через какое-то время он встретился с ледяным взглядом Алхаима. И пока Хассул избегал Алхаима, презирал, соперничал с островными воронами, выставляя напоказ своих распрекрасных юношей и девушек, готовых к бою и к демонстрации духа, жизнь в глазах Алхаима не горела вовсе. Он прилетал, он следил за боями, оценивал их и возвращался домой. Сил помирить и склеить разбитое у Бейзила уже не было, но он сохранил дружбу с обоими генералами, а те не ставили ультиматумов. Достучаться до Алхаима оказалось практически невозможным ни через сестру Хишу, ни через Хуртахийю. Но Алхаим, зная, какой Бейзил на самом деле, спустя время смог открыться. Тогда же Сиар узнал, что у императора есть второй сын. Узнал, при каких обстоятельствах родился второй сын. Узнал, что случилось в день, когда погибла прекрасная и нежная Джамала. Узнал, как не может император смотреть на старшего сына, чувствуя перед ним бесконечную вину, потому и растит в нем только наследника. Узнал, как не поднимаются руки разрушить братскую связь между маленьким Клаку и А'схамом, пока те еще малы и не понимают, какая разная уготована им судьба. И это Бейзил умолял друга не отнимать у старшего сына младшего брата, каким бы тот не был. Это Бейзил позволил императору напиться и уснуть в доме младшей сестры. Это Бейзил, сжав плечи друга, раз за разом возвращал самое главное - отцовство выше империи, ведь империя - это тоже ребенок. Воистину Бейзил Сиар родился хранителем. Он сохранил мир в сердцах изгнанных чаек, надменных воронов, разбитого утратой Алхаима, отвергнутого предательством Джуро. - Твой сын очень на тебя похож. Лисьего бы ему вина, как тебе когда-то. Император сдержанно улыбнулся. - А второй сын похож на Джамалу. Ох и красивее будет с каждым годом, будь осторожен, а то как ненароком станешь дедом в свои неполные... - Ты бы за своим сыном следил. Хвостом как кошка по весне крутит то рядом с Мэй Хара, то с другими юными леди. - Хассул звонко опустил пустой бокал на стол и вытер рукавом губы. - Я бы лично в землю вбил, появись такой юноша рядом с моей Суми. - Да перестань ты, Джуро, - рассмеялся Бейзил, подливая вина. - Суми, глядишь, сама кого угодно через плечо в пыль перекинет, вся в тебя пошла необузданной силой, а в Сату красотой. - Ты просто Сату не видел в ее молодые годы. Она резвее нас с тобой была до материнства, да и сейчас нет-нет и как начнет строить порядки, напыщенная курица! Ах, как меня это порой злит! - Зря ты подливаешь ему вина. Он сейчас опять пойдет всем свою силу доказывать... - тихо добавил Хуртахийя, допивая свой бокал. - Это тебе не сова, которую хоть в море из вина брось, не охмелеет. И пока Джуро начал спорить с генералом совиных войск, как абсолютно трезв и адекватен, Бейзил не прекращал попыток вернуть Алхаима хотя бы частично в разговор. Один факт, они снова вчетвером сидели за одним столом, грел сердце Бейзила. Но так редко улыбающийся Алхаим лишь рядом со своими детьми мог выпустить наружу тот малый процент себя прежнего. - Не волнуйся ты так, птичий император. Сам твердил, что Мэса весь в меня пошел. Нечего тебе бояться. Бойся только лисьих вин. Я его, безусловно, наказываю, но он хитрее моих наказов. Доверься, как доверял всегда. Алхаим только кивнул, а когда мимо него просвистел белоснежный кинжал и вонзился в стену, хмуро посмотрел на Джуро, который во всю спорил с полным мужчиной в совиных нарядах, как он не пьян. - Бери пример с Хассула. Что в двадцать пять, лежа на пыльной дороге в обнимку с вином, кричал, как не пьян, что сейчас в свои сорок пять. - Бейзил звонко рассмеялся.