Children (孩子们)

Именно в эту ночь Мэса сильнее всего хотел сбежать из дома — в свою нору, туда, где всё просто и тихо. Как назло, ни Рию, ни Мэй, ни Суми с Ильхадой не присоединились бы к этой инициативе. Рию валился с ног после тяжёлой тренировки, Суми наказали за ссору с братом, Ильхада готовился к контрольной. Мэй помогала маме — и свои дела отложила до позднего вечера. В планы братьев тоже не входил побег. И пусть у Клаку с А'схамом не было такой острой нужды готовиться к контрольной, как у Ильхады — все эти жуткие задания на время с лихвой покрывало дворцовое образование, — ни один, ни другой не согласились бы нарушить комендантский час ради сомнительных радостей. Мэса вздохнул и уставился в окно — на тяжёлые облака. Теперь ему самому предстояло просчитывать ходы, чтобы обойти и рассерженную Госпожу Сиар, и чуткого до побегов сына Господина Сиар. За вечерний разговор становилось всё более стыдно. Откуда было знать, что странный, почти запретный ритуал — правда? Одно дело — смеяться над шуткой или обстоятельством, и совсем другое — видеть, как эта забава ранит близкого друга. Друг ли он? Может, принцу было всё равно? Не отпускал и образ того человека — в странных, устаревших во всех смыслах одеждах. От Аахила веяло чем-то сырым, солёным, тягучим. Мэса не находил слов, но чувствовал боль, как смолу, намертво засевшую в крыльях ворона. Он напоминал того, кто уже не взлетит. И не у кого спросить — даже Реан внутри не понимал, что так… — …тянет меня к нему, — прошептал Мэса и уронил голову на холодный подоконник. Опасность? Безумие? Танец, как у птицы, укушенной в шею ядовитой змеёй? Или предательство, что подкралось со спины и сбросило вниз? Может, не просто так в истории птиц так много белых пятен? В школе на подобные вопросы отвечали одинаково: нет подробностей — значит, островные птицы против. Но почему некоторые династии не имели логического конца? Иногда Мэсе казалось, что у половины императоров попросту нет биографии. Он никогда особенно не интересовался историей закрытой страны. Зачем? Выстраивать хорошие отношения можно и без этого. Но странную вещь он заметил, когда наконец-то дополз до уроков. Если смотреть на тексты глазами Реана, смысл становился понятным — даже без знания наречий. Возможно, в этом и было преимущество делить тело с одним из Создателей. Реан знал диалекты. Неудивительно, что Мэса без труда пересказывал, о чём шла речь в текстах. Другое дело — он не имел ни малейшего представления, как это читается. Не понимал, как произносить закорючки, палочки, кружочки и прочие странные символы. Он не умел различать наречия. Но… — Реан, почему? — спросил Мэса, держа в руках учебник священного птичьего языка. Эти тексты были пусты. Странные вязи не подсказывали ни смысла, ни истины. Мэса не знал, что в них написано, а Реан — не знал, почему. — Сколько ты знаешь языков? — Все. — Все?! — Ильхада округлил глаза. — Вообще все?! Клаку кивнул. — Это моя обязанность. Я сопровождаю принца. А в будущем буду сопровождать императора. — То есть ты его переводчик? — Нет. А'схам прекрасно говорит на всех диалектах… кроме языка рыб. — Из-за… — Да. — Клаку отвёл взгляд. — Но у нас нет опыта общения с носителями. На островах никто не говорит на этих языках. Наверняка будут ошибки — в произношении, в смысле. — Да какая разница?! — восхитился Ильхада. — Все языки — это же потрясающе! У нас Мэса пока только тексты понимать научился. Читать — не умеет. Говорит плохо. — Как это? — Клаку даже представить не мог подобного. — Ну… Божий лик знает все языки. Глазами бога он понимает тексты, видит смысл. Но не прочтёт, если сам не выучит слова. Не поймёт чужую речь, если не услышит её раньше. Учиться всё равно надо. Мэса не хочет. Ильхада засмеялся. И всё же ему было жаль Сиара. Будущее пугало лиса, накладывая на его детские плечи слишком много ответственности: знание языков, умение разбираться в экономике, политике, вести переговоры, проходить три круга совершеннолетия, а ещё… быть достойным Бога внутри. — Мэса. А'схам шел тихо за лисом в сторону норы, позвав его также едва слышным шепотом. — Да? — не оборачиваясь, ответил Сиар, тоже шепотом. — У лисьего бога два лика. Один в тебе, а в ком второй? Удивительно, как ловко Мэса выбрался из своего дома, как незаметно добрался до дома Хиши, оставаясь не замеченным даже звездами. Как Сиар и предполагал, А'схам не спал. Он что-то читал, сидя за столом, который удачно был задвинут к окну, в которое лис легонько постучался. Клаку помогал Ильхаде с уроками, когда А'схам, подняв взгляд на стекло, испугался, увидев не своё отражение, а широкую улыбку Мэсы. Тот лишь махнул рукой, предлагая убежать. И… Принц согласился. Оставалось проскочить мимо Ильхады и Клаку в кухне, но Мэса указал на другой способ. Так в ночи, за час до полуночи, А'схам выпрыгнул из окна и выскользнул вместе с лисом из приоткрытых ворот. Наверное, Ильхада останется на ночь у Хиши, ведь уже было поздно. Увлечённый беседой Клаку не сразу заметит побег принца. Но А'схам не думал, что Мэса поведет его в нору. — Я… — лис обернулся. — Я пока не знаю. Когда пройдёт Третий Круг, я… А'схам слегка нахмурился. — Скорее всего, ты меня не узнаешь. — Мэса улыбнулся, странно заканчивая ответ. — Почему? — не понимал Принц. — После Третьего Круга Реан проснется окончательно. Моя память станет глубже, объёмнее, потому что все знания Реана он разделит со мной. — Но почему я тебя не узнаю? — Потому что люди, в которых просыпается божество, после Третьего Круга слишком резко взрослеют. — Это ведь не значит, что ты станешь другим. Сейчас ты просто Реан, который ничего не помнит. Поэтому твоё имя — Мэса. На это Сиар широко улыбнулся и наклонил голову к плечу. — Зато я могу стать очень серьёзным, чтобы тебе стало легче вести со мной в будущем деловые беседы. Но А'схам не разделил веселья. — Моё детство закончится через год, принц. И больше мы с тобой не побегаем ночью, не поиграем с другими ребятами. Всё стало в один миг ясным и логичным, и А'схам ощутил вину и стыд одновременно. Такая гиперболизированная безбашенность Мэсы не была чертой, указывающей на инфантильный характер. Он с самого детства знал, где заканчивается счастливое время и начинается взрослая серьёзность. Чем сильнее он растягивал время, тем больше из каждого дня выжимал. — Ты… не перестанешь быть моим другом? — наконец-то спросил лис, вырывая принца из омута мыслей. — Нет. Не перестану. Ты же мой первый друг. — Но если ты мой друг, А'схам… Тогда дай мне обещание. — Какое? «Если так случится, останови меня» — пронеслось почему-то в этот момент в голове у Мэсы. — Да так… — Скажи, Мэса. Рука потянулась к кулону на шее, но его там не оказалось. Редкий цветок, который сохранил свой аромат и цветение в масле навсегда. Он цвёл только ночью. Только в одну определённую ночь. — Обещай, что ты будешь жить счастливо, А'схам. Принц сперва не поверил, что расслышал просьбу верно. Прокрутив слова лиса в голове, он подошёл немного ближе и внимательно посмотрел в глаза. Вдруг в них отразится ответ? Вдруг он что-то поймёт по взгляду? Распознает и расшифрует мимолётные движения? Что-то было не так этой ночью. Мэса редко терял умение улыбаться, и сегодня он решил впервые не забивать голову только ерундой. — Лик’хэм-му, Мэса?* — неожиданно для себя спросил на птичьем диалекте Принц, хотя и знал, что лис очень плохо на нём говорит. — Сэквит’ту. И мне так страшно, что аль’китхэм машкхила цвэйкх…* — Цвэйкх?* — Да. — Ты уверен? — Может, просто дурной сон. — Лис заулыбался. — Нхаи’ту, прошу.* — Ой-йях.* «Так почему, Реан?» Он вытянул руку вперёд и указал на белые волосы. «Ты его знаешь?» Но больше божий лик не давал о себе знать. >>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>> ~Что с тобой, Мэса? ~Я потерял тебя. И мне так страшно, что тьма твоего духа мне уже знакома. ~Уже? ~Да. ~Ты уверен? ~Может, просто сон дурной. Береги себя, прошу. ~Обещаю.