Children (孩子们)

Прошла неделя, которую Мэса провёл у себя дома. Для его учителей причина в виде простуды оказалась вполне годной, но Рию, Клаку, Ильхада, Мэй, Хассул младшая и принц Асхам если уж и не знали наверняка, в чём заключалась проблема, — банально навестить друга — то явно догадывались. И каким бы правильным ни был Асхам, однажды ночью он сбежал из дома, оставив спящим вездесущего брата, а учительницу Хишу и вовсе в неведении. Узнать истину либо удостовериться, что с Сиаром всё в порядке — вот чем оправдывал свой побег из дома Асхам. Зачем-то он взял с собой нож, несмотря на абсолютную безопасность Поселения Боевых Песен. Дом Сиаров находился достаточно далеко от небольшого участка Хиши, зато можно было пройти сквозь палисадники и парки, чтобы не встретиться со стражей. Как же Асхам удивился, завидев ближе к центру Поселения отряд чаек, явно патрулировавших пустые ночные улицы. Он и не задумывался о существовании стражи, ведь Лисьи Угодья всегда славились своей безопасностью. Охота в угодьях была запрещена, а все осуждённые за разного рода проступки свои наказания отбывали почти на границе с барсами ближе к северу материка. И если объяснить наличие стражи у кромки вод представлялось возможным, то их патруль в поселении вызывал много вопросов. Асхам присмотрелся и заметил среди стражи Огаву старшего. Риндзи Огава не то проводил проверку своих солдат, не то проводил инструктаж. Отца Рию Асхам практически не знал. То малое: он служит в корпусе под руководством Хассула, имеет звание и отличные боевые навыки благодаря наличию духа чайки — особенно не складывали о Риндзи образ. Асхам мог только догадываться о том, каким именно был Риндзи солдатом и отцом. Обойти стражу, среди которой есть ещё и отец Рию, казалось Асхаму повышенно сложным заданием. Всё же он постарался. Сперва отойдя от чаек на хорошую такую дистанцию, принц обошёл группу стороной и оказался за домом Мэсы. Оставалось только идти всё время прямо, накидывая в голове образ карты. Но и недалеко от дома Сиаров оказалась стража. Всё это вызывало у Асхама шквал вопросов и негодования. До дома Мэсы было меньше двадцати метров, однако наличие вооружённых солдат, сновавших то тут, то там, свело на нет конечный результат — поговорить с Мэсой. Тем не менее Асхам увидел копну рыжих волос в окне. В комнате Мэсы всё ещё горел свет. Шторы он по обыкновению не завернул и, видимо, что-то строчил в тетради, то и дело потирая кончик носа. - Мэса? Мальчик оторвался от уроков, повернулся к окну и ярко улыбнулся. А Асхам, подойдя ближе к раме, с волнением в голосе спросил, как себя чувствует младший Сиар. - Да так… слегка простыл. - лис, оперевшись локтями на подоконник, выглянул наружу. - Ты как охрану обошел? - То же мне… вот во дворце было тяжело, а тут… - Асхам забавно махнул рукой. - Значит, волновался за меня, раз пробежал сквозь охрану. Вот уж не думал, что будущему императору есть дело до какого-то там сына старосты. Асхам даже сперва не понял, польстило ему сказанное или больше оскорбило. Но сердце подскочило к горлу, когда лоб Мэсы внезапно коснулся лба принца, и тот ощутил высокую температуру лиса. - Мне очень приятно, что ты пришел ко мне вопреки запретам. Горячее дыхание, запах лекарств и легкая дрожь в теле не лгали: Мэса на самом деле болел. - Как тогда. - Как тогда? - переспросил Асхам. - А… а, прости. - Мэса тут же отпрянул и чуть было не упал от слабости в теле назад, но вовремя задержался за открытую раму. - Будто вина перепил. Ох уж эта температура… - Мэса. - Асхам не двигался. - Кто такой… Йону? ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Мэса сел на постели и уставился на нарисованную им же картинку в классе, пожалуй, третьем. Глаза все ещё щипало от слез, что пришлось быстрым, но слишком слабым движением вытереть влажные ресницы тыльной стороной руки. Так близки были воспоминания, но все никак не могли отпечататься на подкорке, чтобы стало возможным отнести их чуть дальше, сохранить где-то глубоко в груди. Сердце билось быстро, дыхание не выравнивалось, не восстанавливался и покой в душе. А Мэса все смотрел на картинку, когда-то давно им же прибитую на узкий гвоздик, утянутый из кабинета отца. Ох и прилетело тогда сыну старосты за дырку в стене. Мэса потянулся рукой к хвосту на затылке, чтобы распустить волосы, но ни ленты, ни даже слабой косы не оказалось. Волосы путанными влажными змейками лежали на простынях, подушках и плечах Сиара младшего. Своей тяжестью они впервые угрожали удушьем. Вся одежда сковывала и сжимала. Возможно, так повлияла болезнь, резкое падение температуры. Ведь вроде приходил врач. Мэса его смутно очень помнил. Смутно помнил и Асхама, тайком навестившего его прошлым вечером. А прошлым ли? Сколько времени Мэса провел в бреду? Он прижал руку к мокрому виску и вдруг вздрогнул. - Я выполнил уговор. Так выполни же свое обещание. Касва посмотрел на божий лик у разрушенной статуи так ранено и понимающе, что в его взгляде отразилось понимание и как отца, и как сына, и как брата. Но он не боялся Деира. Удивился таким знакомым нарядам и запрещенному символу на истерзанной ткани спины. Острова уже давно раздирала война, но даже она замерла, когда по улицам Сапалы, Сарархи внезапно прошелся призрак запрещенной организации. Вряд ли птицы узнали бы в рыжеволосом мужчине кого-то, кто мог одним взглядом утопить все эти острова. Гарантом усмирения был Реан, не смевший входить в Черный Храм. Было ли это вмешательством? Деир поклялся остановить войну. Реан поклялся сдержать Деира, а Касва Справедливый никогда бы не пошел навстречу самому коварному, сильному и кровавому богу. Ах, если бы только Рохае не любила Деиреана наравне со своими детьми. - Выйди же ко мне, Рохае! - закричал Йону, от бессилия своего тела уже не видя закатного солнца в широких окнах. Склонившись перед статуей Касвы, лис сохранил гордый взгляд. Как ему хотелось проклясть каждого драгоценного ребенка, но…