Children (孩子们)

Мэса никогда не думал, что ему будут к лицу чёрные наряды. Как ни странно, одежда Асхама оказалась немного тесной в рукавах, но не в груди. И в тот день Мэса впервые увидел самое главное отличие принца островов от него самого и от друзей с материка. От материковых птиц в целом. Утро Асхама, вне зависимости от погоды, сезона, обстоятельств, начиналось с тренировок. Он брал свой меч и просил Клаку помочь с разминкой. Молодой принц мастерски владел мечом, внимательно следил за глазами и руками противника. Конечно, ведь с таким учителем, как Алхаим… но было в его движениях что-то ещё. Мэса прикусил нижнюю губу. Стать и грация. Грация и стать. Оба брата слишком красиво выполняли тяжёлые движения, которые Рию не с первого и даже не с десятого раза смог повторить. Сухое тело, покрытое мышцами, рельефный живот, напряжённые руки, ведущая левая, меч — как продолжение всего тела — это заставило лицо Мэсы покраснеть. Нет, он тоже умел вести бой, но против Асхама он встал лишь раз, чтобы никогда больше не попытаться снова. — А я могу попробовать? — Ну… — Асхам растерялся, тяжело дыша и вытирая какой-то ветошью мокрую от пота шею. — Разве мне дозволено вести бой, пусть и тренировочный, без тренера и с представителем другого духа? — Так это же дружеский, всего-то! Мэса был готов. Мэса не знал, что ждёт его впереди. Мэса стянул с себя верх одежды, оставшись в простой рубашке и широких хлопковых штанах, а за оружие решил взять копьё. Настоящее копьё, нешуточное вовсе, потому что Асхам тоже располагал своим именным мечом, который явно останется навсегда. И всё же принц сомневался. Пусть снаружи зевак не было, кроме Рию и Клаку, но ведь дружеский бой без использования духов — это просто тренировка? Тем более свой стоп Асхам всегда знал, обучаясь на Клаку. Прокрутив в руке меч, Асхам занял стойку. — Как всё серьёзно… но мы условились только побаловаться и не использовать духов, верно? — на всякий случай уточнил Мэса. Ах, как ему шли чёрные одежды с золотыми вышивками. Как ему шли драгоценные украшения, подчеркивая лисий задор, золото в рыжих волосах, солнце в глазах. Его заплетённые причудливым образом волосы заставляли спину под чёрной тканью потеть со страшной силой, но он всё равно держал осанку, стойко вышагивая в дорогих сапогах, звеня при каждом шаге дорогими браслетами, подвесками и заколками в локонах. Пожалуй, красивее человека острова уже очень давно не видели. Асхам напал резко, даже молниеносно, снося Мэсу с ног, однако тот быстро вернул себе вертикальное положение, ловко подпрыгнув. Как можно вести бой с таким взглядом или такой богатой вороньей статью? Вот и Мэса постоянно отвлекался на взгляд, на дыхание принца, на его танец во время боя, на его руки, на чёрные локоны, вечно падавшие на лицо и закрывавшие взор. С трудом отбивая удары, он то и дело что шагал назад, но это не являлось его желанием. Будто дух внутри заставлял уступать снова и снова, чтобы… любоваться? Асхам отвёл назад руку, откуда-то выхватил чёрное перо-лезвие и, лишив Мэсу опоры, уронил его перед собой на землю, после вытянул вперёд меч на твёрдой, напряжённой руке. Она не дрожала, пока по ней текла капля, текла упорно вниз, после капнула на шею Мэсы и соединилась с его потом. — Ты… — прошептал Мэса, глядя в глаза, но нарочно игнорируя вздымающуюся грудь, словно бы и не было никакого боя. — Ты поддавался. — голос Асхама прозвучал слишком холодно. — Ты поддавался мне! — в глазах отразился плохо подавляемый гнев. — Нет… — голос стал каким-то девчачьим, слишком неестественно высоким. Мэса даже схватился ладонью за шею, не понимая, почему всё внутри дрожало. Это же просто бой, но он ни разу не смог сосредоточиться на копье. Взгляд улавливал всё, но не стиль нападения. И ни для кого это не был бы секрет — Мэса старше, мудрее и сильнее Асхама физически. Божество внутри в качестве сопровождающего духа уж точно не позволило бы уступить. Тогда почему? Чем чаще лис проводил время рядом с Асхамом, тем чаще Реан открывал глаза. Он и теперь смотрел на ворона без какой-либо злобы, без обиды на проигрыш. Хотя какая могла бы быть обида, если это Реан и не позволил сжать в пальцах оружие? Покрываясь окровавленными перьями, правая рука потянулась к Мэсе, чтобы помочь тому встать на ноги. Волосы частично побелели, гнев в глазах исчез, оставляя пренебрежительный холод, снисхождение. Но всё исчезло, когда Сиар ухватился за руку. — Вставай, обманщик. — бросил Асхам и тут же отпустил руку лиса, как только Мэса принял вертикальное положение. — Ты просто в сухую ему проиграл. — Рию покачал головой. — А всё потому что не тренируешься. Не зря учитель на тебя жалуется. Принц отвернулся, пока волосы от движения тела не закрыли собой окровавленный символ на спине. Уже не в первый раз видя так часто Аахила, Мэса слегка сощурился, протянул вперёд руку и удивился, заметив на ней чёрные перчатки, плотно обернувшие длинные пальцы. — Что за… — Мэса, напекло что ли? — поинтересовался Клаку, наблюдая очень странную картину перед собой, где принц шёл убрать меч в ножны, а Сиар стоял с протянутой рукой и внимательно её осматривал. — Сиар? — подключился Рию. — Ты чего в самом деле? Он осмотрел и вторую руку следом. Её запястья украшали всевозможные драгоценные браслеты, какие были на птичьей знати с островов. Коснувшись быстро своих ушей, он ощутил вес тяжёлых серёжек, а закрытую по скулы шею обвивали подвески. Это всё являлось слишком уж вороньей манерой, вороньим стилем. Бросив напуганный взгляд на Рию и Клаку, Мэса хотел было шагнуть к ним и спросить о происходящем, как вдруг тело не отозвалось на команды мозга. — Мэса? — наконец-то донёсся голос принца. — Йону? — отозвалось в голове. Почему Мэса — это что-то неизвестное? Почему же Йону — это родное и близкое? Мэса перевёл взгляд на Асхама и увидел только обрыв перед собой. Обрыв и далёкое Солнце, уходящее за Птичьи острова. — Лима’анха адДакар шайя-йя? — прошептал Мэса себе под нос. Асхам с неподдельным удивлением в глазах уставился на замершего Мэсу, после и вовсе подошёл ближе. — Мэд’да? Мэд’да насшит? — Что? О чём он? — Рию повернулся к Клаку. — А разве Мэса владеет птичьим диалектом? Ещё и таким… — Каким «таким»? — Ну… — Клаку не сводил взгляда с брата и лиса. — Это немного устаревший диалект. Не разговорный. На островах так только служители храмов разговаривают, всякие учёные там… Сейчас так уже давно окончания не выделяют. И вряд ли этому обучают в школе на материке. — А что он сказал? — Рию тоже сделал шаг к растерянному другу, но Клаку удержал того за руку. — Он спрашивает дословно, почему ничего не помнит. А Асхам уточняет, что именно не помнит. — Тогда… тогда это уже начинает проявляться. — Рию как будто в одну секунду от чего-то сильно расстроился. — Ты о Реане? — прошептал Клаку. — Да. К окончанию Третьего Круга Реан очнётся и вернёт себе память. От оцепенения Мэса отошёл не сразу, но до конца дня был подавлен, молчалив и непривычно спокоен. Дойдя до своего дома, он благодарно улыбнулся Рию, Клаку и принцу, после зашёл внутрь за ворота и скрылся в лисьем доме. — Может быть так, что Реан внутри него знает птичий диалект? — поинтересовался Клаку. — И просто неоднозначно отреагировал на Аахила, потому что тот явно откуда-то из прошлого… На что Рию, пожав плечами, бросил взгляд на дом старосты поселения вдалеке. Ему самому было не по себе от произошедшего. Мэса никогда не вёл себя настолько странно. Но главное — Сиар никогда так не пугался. Всё в этом мире являлось для него шуткой. Всё этот озорной лис окрашивал в свои оранжево-жёлто-красные цвета. Но неужели чуть меньше чем за год до начала третьего круга Реан решил впервые так ясно проявиться? И почему Сиара подобное так испугало, если всегда Мэса знал о своём предназначении? — Йону… — вдруг нарушил неприятное молчание Асхам. — М? — отозвался Клаку. — Он сказал, что его зовут Йону. — Кто сказал? Мэса? Принц отрицательно покачал головой и коснулся «подарка» от своего ворона. — Аахил. Он знает Реана, но почему-то назвал его Йону. — Ну… кто не знает Деиреанора? — Рию слегка улыбнулся. — Мы ведь знаем Рохае или… — А Йону — это кто? — прервал Асхам. — Предыдущий человек, которому довелось стать носителем лика лисьего бога? — Наверное. — ответил Клаку. — Зато, если это так, мы можем предположить, что Аахил лично знал этого Йону, потому так отреагировал на Мэсу. — Только мы здесь уже больше месяца, а отреагировать он мог и сразу. — Об этом Йону нам могут рассказать в лисьем храме. Там хранятся имена всех людей, кто носил в себе божественный лик. Рию указал пальцем куда-то в сторону леса. — Ты уверен, что он назвал его Йону? Вдруг с кем-то путает? Асхам только кивнул. Ему не хотелось говорить всё, пусть Клаку явно прочёл в глазах брата эту запечатанную тайну. А она состояла из одного образа: склонившегося Мэсы перед Справедливым Касвой. Мэсы в одежде воронов. Взрослого Сиара с глубоким, но пустым взглядом. Как оказался лис на островах? Почему он был одет в чёрные одежды с золотыми украшениями? И почему этот костюм так сильно напоминал истерзанный наряд Аахила? Асхам не знал, как ответить на эти вопросы. Даже сам Аахил находился в жутком смятении. — Касва Эй’ялла… — вздохнул принц. — Касва? — Касва Справедливый? — уточнил Рию. — Великий Птичий судья? — Создатель свода законов. — кивнул Клаку. Он склонил перед ним голову и закрыл глаза. Подобную просьбу невозможно выполнить, но попытаться стоило. За жизнь нужно бороться до конца. — Нам бы сейчас в Сухро’Альби… — Асхам складывал учебники в сумку. — Хочу проверить одну теорию. — В храме Милосердной Рохае? — Угу. — Есть какие-то сомнения? — Хочу знать, кому, кроме птиц, было дозволено входить в него. — Никому. — отрезал Клаку. — Великий грех.