Children (孩子们)

«Йону» — Кто такой этот Йону? Шаг. Переступая через камни, еле стоя на ногах, шёл преданный народом, своими идеалами и намерениями человек, чей вес был сведён к нулю. Взгляд Йону дрогнул. Пересекая чёрные залы быстрыми шагами, широкими, громкими, рыжеволосая девушка успела поймать Йону за руку и прижать к своей груди. — Это против природы. Отец не простит нам… — Мне ничего больше не нужно. Я уговор выполнил! — закричал обессиленный лис. — Я полюбил! — Слишком поздно. Быть может, в следующий раз у тебя получится. Мы будем стараться. — Но ты его тоже любишь, Реан? — он поднял на неё разгневанный взгляд, готовый испепелить море. — Очень. — она нежно улыбнулась и провела по рыжим волосам брата. — И ты лучше меня это знаешь, что я любила его и благодаря тебе. Однако ты не можешь забрать с собой казнённый дух без тела. Он родится и будет сопровождать человека, чтобы искупить свой грех. Сейчас ты не можешь его забрать. Это ранит вас обоих. Это ранит меня. Пошатнёт равновесие. — Плевать. Йону обернулся на белоснежного ворона и широко улыбнулся. — Плевать мне на этот мир. Я его уничтожу и создам заново, если он попросит. Я для него сделаю всё. Я брошу всё к его ногам. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ — Деир… — Асхам сделал шаг назад. — Ты ведь не Реан вовсе. — Откуда ты знаешь? Мэса ласково улыбнулся и повернулся к принцу лицом. Хотя на самом деле Деиру было всё равно. История повторяется вновь, только в этот раз он родился не в самой обычной семье, чтобы погибнуть в безвестности. Стало интересно, к чему приведёт наличие в руках таких регалий. Пусть утраченную память предстояло обрести, то, о чём помнил Мэса, никуда не ушло. У него были хорошие друзья, искренние, добрые и справедливые. Словно всё вокруг ждало Реана, а пришёл он — и всё снова разрушил. «За что?!» Асхам было дернулся к другу, но тот, выставив вперёд руку, сам выпрямился и сделал глубокий вдох. Сколько же лет прошло с последнего рождения? Почему Деир так плохо помнил последнюю жизнь? И почему присутствие Асхама ускорило пробуждение? — Мэса. — с плохо скрываемым волнением произнёс принц, всё же подошёл ближе и попытался рассмотреть получше лицо, повзрослевшее за несколько ночей. — Мы ведь всё ещё с тобой друзья. Что случилось? О чём ты вспомнил? Мэса молчал. И не казалось вовсе, будто бы он желал поделиться чем-то сокровенным. Как типичный взрослый, холодный и отстранённый от детей, детства в целом, он посмотрел куда-то в сторону и шагнул, чтобы уйти. Цепкие пальцы, обхватившие его запястья, не позволили сделать шаг. Пусть Мэса был готов вырвать руку насильно, слегка обескураженное лицо принца заставило лиса снисходительно улыбнуться. — Что тебе нужно, Принц? «Глупый мальчик, не умеющий общаться со своим духом, нашёл в Мэсе наставника? Неплохо. Мало кто из прошлых жизней ощущал в Деире учителя. Всегда тянулись за Реаном, но не за ним.» — Пора взрослеть, Асхам. У тебя есть чуть меньше пары лет на это. Асхам нахмурился и сам отпустил руку Мэсы, в котором не мог узнать даже запаха. — В мой последний день острова горели. Даже вода морская вокруг пахла гарью. Воронья стать… хм… я плохо помню, кто был тогда у власти, но запах гари и крови я не забуду. «Не забуду…» Деир поднял голову и оранжево-алым взглядом охватил сразу все острова, чтобы с громким криком опустить их на морское дно, как вдруг Рохае взмолилась. Так много раненых, так много убитых, так много тех, кто просто неудачно посмотрел в сторону Деира в одеждах погибшего ворона, не зная, что это Деир. И только Касва безмолвно ждал конца, тогда как Рохае умоляла прислушаться к Реану, что тянул в какую-то сладкую негу. Хватит взмаха руки, чтобы отомстить. — Я отдам его тебе. — рыдала Рохае. — Но это против законов жизни. — О, сестрица, как же мне всё равно. Вы все желали мне милосердия, которое способно прийти только с любовью, а что же теперь? Я сделаю это милосердно. В отличие от морских тварей, я сделаю это милосердно. — Но не могу я вернуть ему жизнь! Ты тоже не можешь, Деир! Никто, кроме нашего отца, не может повернуть время вспять! Острова гудели, ломались, дрожали и медленно, но верно погружались под воду, пока море вокруг кипело и горело, отзываясь криками каждого его жителя. — Деир! — Ничто не способно… — он вырвал свою руку из рук Рохае и посмотрел на Касву. — Но ты уже успел его осудить! Так верни мне хотя бы его кровь! Касва медленно кивнул и отошёл в сторону, открывая молодого мужчину за ним — с длинными белыми волосами, такой же белой кожей и слепым взглядом. — Я заберу его в свой ад. — Нельзя! Он птица! — продолжала Рохае. — Ты уничтожишь его дух, если заберёшь его с островов! — Тогда пусть ничто не существует, я начну с самого начала. — И уничтожишь всё живое? — Но всё живое ведь уничтожило меня. — Деир опустил взгляд на Рохае у его ног, как вдруг его плеча коснулась белая рука и привычным жестом, будто с толикой брезгливости, похлопала, будто бы подбадривая. — Это тебя сломает, а следом и Реана. — женский шёпот с трудом доходил до сознания. — Разве это не прекрасно? Коснувшись холодной щеки, Деир резко отдернул руку, как только по коже пошла трещина. — Твои воспоминания о нём живом разрушат усопший дух. Не может живой человек узреть бога. — вмешался Реан. — Ну так сделай меня смертным! — закричал Деир. — Сделай меня смертным! — Я не могу. Очень хочу, но не могу. Думаешь, я не желал быть рядом, ощущать его сердце подле своего? Но у тебя есть другие дети, ты обязан быть с ними. Это твой долг. — Я обязан быть только с ним. Всё моё тело сводило от счастья, когда он приезжал. Что это, если не любовь? Что это, Реан?! Что это? Если это не любовь, тогда что это? И Деир остался на островах, чтобы ощущать запах того, кого так предательски вырвали из его рук. Он более не доверял даже собственной сестре, даже брату. В Чёрном Храме он баюкал ветрами и стонами боли своё сердце, любуясь каждый вечер как в последний раз бездушным взглядом казнённого за грехи. Рохае следила за этим ранящим сном, наблюдала за расцветом Смешанного края, но её сочувствие находило в душе отражение. В очередной вечер вместе с лучами солнца старшая сестра пришла к Деиру и крепко обняла, а когда отпустила — забрала с собой все воспоминания о любви бога разрушения. Если на то будет судьба, он успеет, поймёт и полюбит. Но если нет, она хотя бы сделала всё, что могла, — подарила сон и забвение. С этим забвением дух преданного и казнённого Марда отказывался возрождаться. Будучи таким мятежным и связанным частичным разрушением из-за столь долгого пребывания подле Деира в Чёрном Храме, он почти потерял себя. Касва, глядя на спящего в забвении бога, не посмел их разлучить. Посмел Реан, взяв слово: они снова явятся в одном промежутке. Если Отец Солнце своими тёплыми лучами в забвении возродит чувства, то так уж и быть. Солнце встанет на западе, вода загорится, мертвецы сделают вдох, а Деир придет раньше Реана и станет единственным ликом на этот первый и последний раз.