И даже после этого я уверен — ты станешь моим спасением

Олег сжал кулаки так, что они побелели. Из глубины поднималось волнение пополам с паникой, когда до мозга дошло, что Серёжа, пока его не было, вместо того, чтобы хватать новые вершины с неба, попал в большие неприятности. Нет, звёзды у того, судя по новостному выпуску, были какое-то время в кармане — молодой и многообещающий миллиардер, создатель социальной сети «Вместе» — его ждало великое, а главное, нормальное, будущее без Волкова рядом, чтобы мешать, но в итоге что-то пошло явно не так. Волков знал Серёжу, как никого. Серый никогда бы не смог стать хладнокровным убийцей-маньяком, которым его рисуют. Да и кадры в конце — дрожащее тело, подрагивающие руки, испуганный взгляд затравленного зверя… словно тот и не понимает вовсе, как докатился до жизни такой… Нет, тут по любому его спасать надо. Даже, если по какой-то невероятной случайности, это всё-таки косяк Серёжи. Какое дело Волкову до каких-то мудаков-богатеев, которых сжигал Чумной Доктор? Конечно, последнее его фееричное выступление было слегка… чересчур, но Олегу ли, будучи наёмником, осуждать? Тем более, он шкурой чувствовал, что дело не чисто. Однако, Волков, официально завершив свои дела в Сирии и вернувшись в Питер, в итоге не мог найти концы в происходящем. Ознакомился с делом, через свои связи попытался узнать кое-что, попытаться хотя бы встретиться с другом, но даже через эти ниточки всё происходило как-то чересчур странно и обтекаемо. То посещение запрещено, то у них там карантин объявили, то ещё что-то. То понос, то золотуха — и это не смешно. Вот ни капли. Особенно, когда в итоге ему, выдавшему себя за одного из достаточно известных журналистов, сообщили, что Разумовского и вовсе перевезли куда-то в другое место, даже копию бумажки выслали, вот только документ — шляпа, он через своих знакомых знал, что рыжий до сих пор числится всё в той же психушке… Всё шло странно и ничего не получалось. Но это не значит, что Олег собирается сдаться. О, нет, конечно же нет. Он созвал клич для своих знакомых-почти-друзей со службы, которые, как он знал, не были столь щепетильны в вопросе подбора дел, и которые были ему немного, но должны, и вместе они, проработав план, ворвались в эту клинику. Вот только Серёжи там и правда не оказалось. Зато оказался его лечащий врач-психиатр, Рубинштейн. Допрашивать его там времени не было, пришлось брать того с собой в вырубленном виде. Очнувшись в незнакомом месте, доктор испуганно оглядел мрачные лица стоящих вокруг мужчин и подёргал руками, понимая, что связан. — Чего вы хотите? Волков, сидящий перед ним на повёрнутом спинкой к пленённому стуле, смерил того пристальным взглядом. — Вы расскажете мне всё о том, что происходило с момента появления в вашей клинике Сергея Разумовского, вплоть до того, где он находится теперь, — произнёс он тихо, но достаточно чётко и слышно. Так, словно даже не угрожал, а просто ставил того перед фактом. — И вы сделаете это максимально подробно и честно, если не хотите последствий. — Меня будут искать, — предупредил доктор, но будучи психологом, он прекрасно понимал, что это никого не убедит. — Разумовского тоже ищут, как видите, — на губах у Олега — хищная улыбка. — И я его найду. Вас, может, тоже найдут. Только что вас больше устроит: по частям или целым? — Не надо! — отпрянул Рубинштейн, видя, что его собеседник полностью серьёзен. — Что вы хотите узнать об этом феномене? Олег сжал челюсть с такой силой, что аж зубы заскрипели. — Феномене? — переспросил Волков обманчиво спокойно. — О да! Совершенно уникальный случай! — глаза врача загорелись фанатичным огнем. — Это не просто раздвоение личности, это нечто большее! Я так и не смог понять, что за существо овладевает его телом, хотя и общался с ним много раз! — Существо? — зацепился Олег, решив, что если он изобьёт этого безумца сейчас, то не получит информацию. Наёмник должен быть терпеливым и очень-очень внимательным. — Да! Мне пришлось очень постараться, чтобы увидеть его во всей красе, но оно того стоило! Он прекрасен! — не замечая состояние собеседника, вдохновенно рассказывал врач. — Черные перья по всему телу, жёлтые глаза и крылья, большие, черные, как у падшего ангела! — Чёрные крылья и жёлтые глаза, — повторил Волков, укусив щёку изнутри. Серёжа, Серёжа, как не вовремя вылезли твои внутренние демоны. Так ещё и настоящими оказались, не иллюзией, не галлюцинацией, не воображаемым другом и не кошмаром… Как же он его называл? Птица? Вроде да. Так по-детски наивно, как и постоянно зарисованные портретами его личной Немезиды тетрадки, как то, с какой силой Серёжа обычно лез обниматься после кошмаров, в которых фигурировала страшное создание, уговаривающее и склоняющее его к плохим вещам… — Расскажите мне всё, — решил Олег, пытаясь отключить свои эмоции. — От момента попадания Разумовского к вам. О том, как вы обнаружили это… существо. Обо всём. На этот вопрос Вениамин Рубинштейн отвечал с удовольствием, и его рассказ мог бы напугать обычного человека. — Когда Серёженька попал к нам в первый раз, все думали, что он обычный больной, но чем дольше я за ним наблюдал, тем больше понимал, что они ошибаются. Я не стал говорить о своих подозрениях, решив увидеть все своими глазами… — доктор прижмурился, вспоминая. Сейчас психолог как никогда выглядел безумно. — Сначала ничего не получалось — Серёженька не хотел выпускать его на волю, но стоило несколько дней оставить его без таблеток, а потом предложить несколько дней покоя в обмен на то, что он выпустит того, второго… — Хорошее лечение, — не сдержав эмоций, рыкнул на него Волков. — Как вы вообще ещё работаете? — Это все ради науки! — отшатнувшись, открестился Рубинштейн. — И в конце концов, мы же ему помогли! Вот уже несколько недель, как пернатый пропал… — в голосе послышалась досада. — А ведь сначала нам удалось так часто с ним общаться… — Подробности, доктор, меня интересуют подробности, — произнёс Олег. — Оставьте ваш научный восторг при себе. — Я вам и рассказываю! — испуганно отозвался доктор. — Мы разговаривали с ним, и в последний раз у меня даже получилось их разделить! Психолог на миг затих. Потом уже тише продолжил: — В тот раз ему почти удалось сбежать, точнее им обоим — так я понял, что эта сущность не может существовать без Разумовского. И в конце концов было принято решение перевести их в более безопасное место. — Разделить? — волнение выдалось хрипотцой в голосе. — И вы ведь сказали, что Птица пропал. До этого. Врали? И где Серёжа, в конце концов? — Не врал! После того случая я опасался повторения инцидента и до перевода выписал пациенту сильные препараты, а после — мне сказали, что даже без них он не появлялся! Я сам проверял — так и есть, не представляю, что могло произойти… Рубинштейн помолчал, явно огорчаясь этому факту, потом вспомнил о втором вопросе. — Случаем Разумовского заинтересовались определенные влиятельные люди и теперь он находится в закрытой клинике, куда даже меня пускают только по пропуску, подтвердив личность! — гордость читалась на его лице. Но улыбка Рубинштейна скисла, когда на лице Волкова появилось расчётливое, задумчивое выражение лица. Похоже, придётся снова выцепить парней. И быть… более жесткими в методах. С Птицей они разберутся позже, когда вытащат Серёжу.