В одной пластилиновой местности... (с)

— Ким Хонджун? — Да. — Я ваш новый менеджер Ли Минсок. — А старый куда делся? — Не могу знать. Не то чтобы Хон переживал по поводу ушедшего менеджера, но было интересно. Неужели к нему прислушались и убрали того бесчувственного тирана? А может приставили к кому поважнее, выделив мелкому айдолу охранника под стать. По сравнению с предыдущим громилой Ли Минсок выглядел стройным юношей с внешностью трейни: недостаточно ухожен, но от природы красив. Документы доказали, что еще и молод. Всего на два года старше Хона. В обязанности младшего менеджера входит не только от места до места довезти, но и от неистовых поклонников защитить, и разные организационные вопросы решить. Не верилось, что Минсок успел всему научиться за такой короткий срок. По сути, менеджер являлся тенью, которую приходилось слушаться ради собственной безопасности, а у Хонджуна с послушанием было так себе. Лучше, чем у Минки или Уёна, но далеко не идеально. Может поэтому предыдущий менеджер и ушел… ко всеобщей радости. — Хорошо, господин Ли. Вы знакомы с моим сегодняшним расписанием? — Да, господин Ким. — Отлично. Значит жду машину у подъезда через пять минут. Я опаздываю. — Обычно это Хону командовали, когда и куда идти, но менеджер был явно новичок, и Хон решил проверить, как тот отреагирует практически на приказ. Получилось на удивление легко. Менеджер посмотрел на часы, кивнул и направился к выходу. — Хо-хо, интересно, что будет дальше, — посмотрел на закрывшуюся дверь Хон и побежал собираться. Всю дорогу до студии, где его ждали на запись нового трека, Хон сверлил взглядом новенького, пытаясь вывести из равновесия. Тот не поддавался, продолжая внимательно смотреть на дорогу. Даже когда Хон «случайно» опрокинул свой стакан с газировкой на его ногу, Минсок поймал его на подлете к своим брюкам, не отвлекаясь от вождения, и поставил в специальное гнездо. Спокойное лицо не исказила ни одна эмоция. Отличный самоконтроль. Просто великолепный. Раззадоривший Джуна в один момент. Теперь добиться эмоциональной реакции на что угодно стало принципиально. А чего у него морда все время кирпичом? Не порядок! Увидев нового сопровождающего своего лидера, Сан тут же окрестил его Киборгом. А если учесть, что вместо того, чтобы уйти кофейку попить или еще по каким своим делам, Минсок встал у двери и отслеживал всех входящих-выходящих, пугая непроницаемым выражением лица, то кличка подошла на все сто. — На тебя готовится покушение? — спросил у Хонджуна Уён, наблюдая за новым менеджером с безопасного расстояния. — А если я подойду, он меня укусит? — Пойди проверь, — фыркнул Хон. — А если попрошу принести кофе, он пойдет? Или он только от твоего голоса работает? — Что ты меня спрашиваешь? Пойди и проверь. Я его знаю не больше часа. Машину водит хорошо, — стараясь не смеяться в голос отмахнулся Хон. — А инструкция к нему не полагается? Должны же мы знать на какие основные команды он откликается: «фас», «фу», «лежать», — медленно приближаясь к невозмутимому мужчине, продолжал рассуждать Уён. — Прекратите издеваться над человеком, — недовольной кошкой зашипел Сонхва. — Разве мы издеваемся? Мы еще даже не начинали, — вернулся на свое место Уён, до этого все же подойдя к Минсоку вплотную и вежливо поздоровавшись, с применением эгьё. Менеджер никак не отреагировал, только посмотрел внимательно, будто просканировал. За время записи, Хон все же сгонял Минсока за напитками и закусками для всех, предварительно убедившись, что тому выдали корпоративную карту на мелкие расходы. Кормить такую ораву из собственного кармана было бы накладно. В общежитие группу вез тоже Минсок. Парни продолжали испытывать его терпение, устроив шумную возню. Хон, внимательно наблюдавший за ним все время, заметил первые признаки прорывающейся нервозности, но пропустил момент, когда это перешло границу. — Тишина в салоне! — рявкнул Минсок, легко перекрывая галдеж. Все разом замолчали, уставились на Хона, который только пожал плечами, мол сами нарывались, потом на Минсока, который рулил с таким остервенением, будто желал вырвать руль и стукнуть им… По башке кому-нибудь. — Вау, вот это голос, — восхитился Чонхо. — Ладно, братва, всем спать, — велел Хон, устроил голову поудобнее и прикрыл глаза. Навигатор показывал, что им ехать еще минут сорок, если не встанут в пробку, а это хорошее время для сна. Иногда и столько нет. Через пять минут удивленный менеджер мог наблюдать совершенную идиллию. Все спали, расслабленно покачивая головами и приоткрыв рты. А че, так можно было?! Еще одним сюрпризом стало, что Минсок переселился в их общежитие. С мальчиками всегда жили один или два менеджера, присматривали и помогали, но пару дней назад они остались одни. По разным причинам оба менеджера съехали, и в опустевшую комнату поселили Минсока. — Ага, значит он не твой личный менеджер, а общий, — потер руки Уён. — Будешь выделываться, он растянет тебя через колено и отшлепает, — не то в шутку, не то всерьез пообещал Сан. — Видел какие у него руки? А плечи? Пиджак по швам трещит. — Скорее начальству нажалуется, — вставил свое слово Чонхо. — Или «случайно» потеряет твои вещи. А еще может взять тебе билет в эконом классе, и будешь ехать среди старушек и вопящих детей. — Куда? — не понял Уён. — Куда-нибудь. А потом найдет и привезет к самому выступлению, чтоб ни отдохнуть, ни поесть не успел. Я бы так и сделал. — Завязывай со страшилками, — передернулся Хон. — С чего ты взял, что он так будет делать? И вообще, он старше нас всех, надо проявлять уважение к человеку и его работе. — Он на нас так внимательно смотрит… Вы дверь ванной запирайте. Вдруг он маньяк. — Чонхо, перестань всех запугивать! — взвился Хонджун. — Я теперь спать не смогу! — А я чо? Я ни чо, — состроил умильную мордашку Чонхо, сразу становясь очаровательным малышом. И не скажешь, что дыню кулаком разбивает. — Я тебя буду охранять, — мурлыкнул Сонхва и поиграл бровью. — Да пошли вы все, — надулся Хон. — Куда? — сделал вид, что не понимает, Уён. — Спать! — Народ, вы заметили, сегодня у нашего лидера какая-то идея фикс — уложить нас всех спать и не давать веселиться? — обернулся к остальным Уён. — Да, — поддержал Сан, — сегодня хён очень строгий и напряженный. — Надо помочь ему расслабиться, — улыбнулся Юнхо. — Нет, — попятился Хон. Знал он эти горящие взгляды. Заведутся, пинком не остановишь. — Да, — начали окружать его Сан и Уён. Юнхо тоже поднялся с дивана, желая участвовать в развлечении. — Нет! — завопил Хон, поднырнул под руку Уёна и припустил к своей комнате. — Ой! — врезался в грудь Минсока, вышедшего на шум. Все тормознули, с интересом ожидая, что будет дальше. Минсок так резко сделал шаг назад, что Хон чуть не упал, но все же устоял. — Извините, что побеспокоили, — поклонился Хонджун, бездумно скользя взглядом по торсу менеджера, обтянутому узковатой футболкой. Остановился на поджатых губах, миновал трепещущие ноздри и все же посмотрел в тёмные, до черноты, глаза. — Извинения приняты, — кивнул Минсок, бросил взгляд за спину Хону и начал стремительно краснеть. — Я пойду. — Да, конечно, мы тут сами разберемся, — уже зная, что увидит, вздохнул Хон. Ему и смотреть не надо, он и так в курсе, что сейчас Сан и Уён лапают друг друга самым развратным образом и смотрят на несчастного менеджера. Уён — сладострастно, а Сан — стеснительно отводя взгляд. Садисты. И кому пришла в голову мысль подселить такого красавчика в этот сумасшедший дом? Явление менеджера народу сбило их с мысли защекотать своего лидера до смерти, чему сам лидер был весьма рад и поспешил спрятаться в своей комнате. Рано утром, выбежав попить водички, Хон несколько секунд тайком наблюдал, как тренируется их новый менеджер и думал, что, если им придется участвовать в каком-нибудь спортивном шоу, это будет стыд и позор. Танцы танцами, а подкачаться всем ребятам не мешало бы. На фоне Минсока они выглядели тщедушными задохликами. Утро началось почти в обед. Выезд на примерку костюмов и репетицию перед завтрашним концертом намечен на тринадцать часов, поэтому глаза продрали только в половину двенадцатого, разве что Ёсан встал раньше и сел учить китайский, пока никто не шумит и не мешает. — Этот где? — кивнул в сторону комнаты менеджера Сан. — Выходил поесть и в магазин, вернулся с электрическим чайником и раменом. Спрашивал, надо ли всех будить или сами. Сказал, что слежу за временем, разбужу сам. Я не стал рассказывать, как прежний на нас утром орал. Раз он не знает, значит они не общались, можно свои правила продавить, — отчитался Ёсан. — Хороший мальчик, умный, — потрепал его по голове Сонхва. — Пойду остальных разбужу. Завтракать (или обедать?) решили в кафе напротив, как раз успевали. Минсок дважды выходил из комнаты и почти сразу возвращался обратно, атакованный чарами Уёна. — Хён, можно войти? — постучал в его комнату Хонджун, велев остальным идти в кафе и заказывать еду. — Да, господин Ким, — тут же откликнулся менеджер. — Я вас не очень отвлекаю? Мужчина захлопнул ноутбук и посмотрел на Хона. — Вы никогда не работали нянькой мужской группы? — Нет. И женской тоже. Так заметно? Я служил, потом работал в охране, начальство предложило доучиться на младшего менеджера. Я считал, что справлюсь. — А сейчас? — Не уверен. Оказалось, что я плохо себе представлял общение с творческими людьми. — Ну, не похоже на солдат, могу представить, — сдержанно улыбнулся Хон. — Можно я скажу прямо? — Разумеется. Ваши слова не покинут эту комнату. — Наш прежний менеджер был не очень хороший человек, и мы рады, что он ушел. Есть еще один, но он так… нормальный. Так вот нам не хотелось бы получить вместо вас нового хама, считающего нас куклами для зарабатывания денег. Это неприятно. — Понимаю. — Поэтому, можете рассчитывать на мою поддержку и содействие, и к Сонхва обращайтесь, он у нас самый старший. А на мелких не обращайте внимание. Они провокаторы, конечно, пошумят и успокоятся. — Можно личный вопрос? — Задавайте, — напрягся Хон. — Уён и Сан пара? Несколько секунд Хонджун старался сохранять невозмутимый вид, потом все же расхохотался в ладонь. — Пара. Пара идиотов. Они хорошие друзья и любят играть на публику. Особенно Уён. Не обращайте внимания. Завибрировал телефон. — Нас ждут, пойдемте поедим, а то следующий прием пищи может оказаться только среди ночи. И не стесняйтесь ходить на кухню. Про холодильник тоже расскажу, там у нас своя система. В кафе Минсок все же сел отдельно, напряженно поглядывая на шумную компанию. Вроде бы все было мирно, но Уён и Ёсан яростно играли в камень-ножницы-бумагу, разыгрывая лучшее место в машине. Сан танцевал, сидя на стуле под то, что сам и пел. Юнхо быстро ел, успевая рассказывать что-то Сонхва, стыдливо прикрывавшему лицо рукой в кольцах. Оба ржали совершенно не сдержанно, вгоняя менеджера в краску редкими взглядами. Хонджун беседовал с Чонхо, периодически пиная кого-нибудь под столом. Целью было — утихомирить, но получалось только громче. Приближалось время выезда, а конца еде и разговорам не предвиделось. Когда на телефон Хонджуна пришло сообщение «Нам пора», он несколько секунд тупо смотрел в экран, а потом догадался обернуться на Минсока. Прежний менеджер уже гаркнул бы: «Быстро подняли задницы и пошли все в машину! Я не собираюсь нарушать правила из-за таких никчемных балбесов, как вы!» Минсок только с тревогой поглядывал на часы и молчал. — Братва, опаздываем, — встал из-за стола Хон. Остальные, не прекращая болтать, поднялись, как стая ярких птиц, и направились на выход. Минсок выдохнул и пошел следом. В машине все дисциплинированно уснули, удивляя молодого менеджера способностью переходить от бодрствования к сну за считанные минуты. В зеленой комнате концертного зала, которую выделили группе, веселье продолжилось, будто и не прекращалось. Грим, прически, костюмы… Полуголые парни, хихикающие девушки в масках из персонала, шутки разного разбора, постепенное преображение из гадких утят в прекрасных лебедей… Диких лебедей. Одни играли в телефонах, другие жевали закуски, за которыми сходил Минсок, Юнхо уснул посреди всеобщего бедлама, вытянув длинные ноги через половину комнаты. Его аккуратно перешагивали и не будили. «Готовность пятнадцать минут!» — объявили по громкой связи, и все завертелось еще быстрее. — Хён, вы бы помогли с проводами, — подошел Хонджун. — Вот эту коробку под рубашку, только осторожно, там что-то пришито, иначе бы я и сам. — Зачем столько скотча? — У нас такая хореография, что гарнитура улетает в другой конец зала, — улыбнулся до ямочек на щеках Сан. — Лишь бы опять за серьгу не зацепилось, — пощупал ухо Сонхва. — На прошлом концерте вырвало с мясом, даже подшивать пришлось, — показал он еще красный шрамик. — А без серег нельзя? — Можно, но с серьгами богаче, — повернулся боком Хонджун, и Минсок уставился на переплетение цепочек между четырьмя проколами. — Хён, как думаете, две пуговицы расстегнуть или три? — подскочил Уён, демонстрируя глубокое декольте на все четыре пуговицы. При этом взгляд у него был настолько развратно-хитрый, что у Минсока вспотела спина. — Ну, хён, что скажете? — Соглашайтесь на две, а то по шапке будет и вам и этому балбесу, — посоветовал Сонхва на самое ухо замершему менеджеру, вгоняя того в еще больший ступор своим бархатным голосом. — Дети, ша. Отойдите от моего менеджера, — растолкал всех Хонджун. — Твоего? — напрягся Сонхва. — Не в этом смысле, — покраснел Хон. — Сейчас он общий, но руководство выделило его мне. Так что руки прочь. «Готовность две минуты!» — Все, погнали. Минсок пошел вместе со своими подопечными, прихватив упаковку воды и салфеток. Начиналась его первая репетиция с группой. На обратном пути успокаивать никого не пришлось. И дома тоже. Хорошо, что менеджер заказал еду заранее, иначе не дождались бы, уснули. Ели вяло переговариваясь, в душ уходили парами. Грязную посуду за собой помыл только Сонхва. За шумом воды Минсок не услышал, как кто-то подошел со спины. — Зря вы, хён, — покачал головой Сонхва. — Если они поймут, что можно бросать посуду на вас, так и будете всегда мыть. Это не ваша работа. Идите отдыхать. Нам вставать, — он посмотрел время на микроволновке, — через шесть часов. — Сегодня все устали, — почти оправдываясь, вымыл последнюю тарелку Минсок. — Завтра тоже все устанут, и послезавтра тоже. У нас редко выдаются свободные дни. Впереди камбек, вообще месяц на колесах будем жить, мотаясь по городам. Со всем уважением, мой вам совет, не делайте то, что парни могут сделать сами. Следующий день Минсок вспоминал с внутренним содроганием. Ранний подъем, сборы, поездка до стадиона, на котором предстояло выступать, макияж, костюмы, хлынувший дождь, молитвы, чтобы до концерта распогодилось, иначе невозможно танцевать на залитой водой скользкой сцене. Тихая истерика Чонхо, боящегося в очередной раз повредить ногу, ворчащий на всех Хонджун, поругавшиеся Сан и Уён, засыпающий на ходу Юнхо, нервничающий до колик в животе Ёсан, и постоянно исчезающий с глаз Сонхва. У Минсока голова пухла от шума и суеты. За двадцать минут до их выхода на сцену дождь прекратился и Минсок лично проследил, чтобы сцену как следует вытерли, а не просто разогнали воду. Поцапался и помирился с менеджером другой группы и кем-то из организаторов. Наорал на стафф, извинился, сам схватился за швабру, дотирая влажные куски пола и старательно не обращая внимание на шумное море фанатов. Чуть не прозевал время выхода. За кулисы бежали бегом. Мальчики пели три песни подряд. Две с хореографией, третью стоя у микрофонов. В этот момент дождь решил, что пора бы пойти вновь, и за кулисы парни вбежали мокрые, как из душа, уставшие, но довольные. Сразу вернуться в зеленую комнату не удалось, пришлось выходить на бис, шум стоял такой, что закладывало уши. Когда удалось уйти, дождь перешел в ливень, организаторы думали, что делать, но Минсока это уже не беспокоило. — Быстро раздевайтесь! — командовал он, помогая с застежками и мокрыми рукавами, не желающими стягиваться с рук. — Не смотрите на меня, я голый, — громко попросил Уён, и, конечно, все на него обернулись, чтобы заценить обтянутую мокрыми боксерами задницу, пощелкать языками и тут же отвернуться, вызывая крик разочарования. Только Сан взял одно из полотенец и принялся вытирать ему спину, спускаясь все ниже. Вот он добрался до талии, подцепил пальцами резинку трусов и ловко заменил их сухим полотенцем. Уён переступил ногами, вышагивая из мокрого белья, оглянулся, пятерней зачесал назад мокрые волосы, подмигнул Минсоку и улыбнулся. Минсок, до этого смотревший, не отрывая взгляда, покраснел и резко отвернулся, чуть не сшибая стул, стоявший слишком близко. — Уён — плохой мальчик, — насмешливо протянул Чонхо, проходя мимо в одних тренировочных с полотенцем через плечо. Уён изобразил презрительный взгляд, на что Чонхо только поиграл мышцами груди и устроился рядом с Хонджуном, пытающимся высушить волосы феном. — Давай, хён, помогу, сделаю как надо, а то у тебя на голове уже воронье гнездо. Пока парни переодевались, из комнаты вышел весь персонал. Только Минсока попросили остаться, и он быстро понял, что это плохая идея. Не то чтобы у него был выбор. Минсок уже служил в армии и нагляделся на самых разных парней. Среди них были и красивые, и сексуальные, но ни разу с ним так открыто не заигрывали. Или он не обращал внимания, а теперь вдруг обратил. — Хён, нам нужны пакеты под мокрые вещи. Костюмы заберут стафф, а белье куда? — помахал трусами Уён. — Хэй, перестань размахивать своими грязными труселями перед моим лицом! — возмутился Сан. — Это с чего это они грязные? Я их надел сегодня утром! Я не виноват, что идет дождь. — Ты в них пол дня пердел, фу! — А сам-то! Минуту назад обнимавшиеся Уён и Сан схватили друг друга за запястья и скрестили свирепые взгляды. Остальные собрались вокруг, громко болея за одного и другого, Минсок уже шел разбивать драку, но тут с Уёна свалилось полотенце, все засвистали и принялись звонко шлепать его по голой заднице. Сан поднял полотенце и кинулся защищать свое сокровище, забыв, что только что сам хотел его побить. Старшие вспомнили о своих обязанностях. — Собирайте все мокрое сюда, — протянул пакет от еды на вынос Сонхва. — Все равно в одну машинку закидывать, потом разберем. И прекрати выделываться. Если у господина менеджера будет удар, мы все укажем на тебя, как на причину. Сан, угомони своего… Ой, нет, не так! А то еще и Чонхо удар хватит. — Это кого-то другого ударит. Я даже знаю чем, — показал кулак Усанам Чонхо. — Дети, ша, — привычно цыкнул Хонджун и быстро посмотрел на хмурого Минсока. — Все оделись? Я зову стафф. Уён перестал кривляться и быстро натянул штаны прям на голое тело, остальные собрали мокрое в пакет и вручили Минсоку, который только глазами успевал хлопать от быстрой смены эмоций и настроений. Домой ехали через кафе, от голода заказав столько, что едва поместилось на столе. Ели быстро, почти молча, почти не прикалываясь, почти… Сан с Уёном кормили друг дружку и вяло реагирующего на внешний мир Ёсана, который уснул в машине да так толком и не проснулся. Юнхо смотрел на них с такой тоской, что Сонхва не выдержал и принялся подкармливать его, отвлекая от все более интимного зрелища. Чонхо успевал есть и что-то печатать в телефоне, Хонджун тоже покопался в гаджете, поднял на Минсока удивленный взгляд. — Нам дали выходной? Серьезно? — Да, а потом два шоу подряд. — А про это мне еще не написали, — крутанул он сообщения. — Я сейчас скину, — потыкал пальцем в экран айфона Минсок. Из всей компании лидер казался самым здравомыслящим, как и положено лидеру. Неосознанно хотелось держаться к нему поближе. Только Минсок начал уплывать в приятные мысли, как из-под носа Хона увели последний кусок говядины, и он принялся выпрашивать его обратно при помощи эгьё, добивая окружающих писклявым голоском и умильными мордашками. Все зафукали и закрутили носами, но половина мяса все же вернулась к просящему. Хон сделал вид, что смутился, и быстро пихнул в рот добычу. — В любви и за столом все средства хороши, — лукаво поглядел он на Сонхва, у которого отбивал мясо. — В следующий раз я тебе не поддамся, — поджал губы Сонхва. — Тогда я тебя поцелую, — с вызовом заявил Хон, и все опять зашумели. Хон не целовал никого сам и не позволял целовать себя, по крайней мере официально, а тут такое заявление. — Это только слова, — помахал рукой, как веером, Сонхва, и откинулся на спинку стула. Хон медленно встал, все напряглись и притихли, ожидая внезапной демонстрации серьезности намерений, Минсок вдохнул, чтобы сказать решительное «нет» аморальному поведению в общественном месте, но Хон только потянулся, тряхнул плечами и прикрыл рукой зевок. — А мы домой сегодня поедем? Вздохи и смешки прокатились легкой волной, все засуетились, собираясь. Пришлось немного подождать, пока упакуют оставшееся, но обстановка разрядилась, даже Минсока оставили в покое, будто внезапно забыв о его существовании. *** Кухня, поздний ужин. Сан ведет по бледной коже Уёновой руки кончиком ножа, и тот дрожит всем телом, хоть острие не оставляет следа. Минсок наблюдает и понимает, что он хочет быть на месте Сана, держать нож в руках и доставлять удовольствие. А для Уёна это определенно удовольствие, судя по бугру под тонкими тренировочными. Однако, этого никогда не будет, и становится больно внутри, будто с разбега врезался в стену и от этого вышибло весь воздух. Он никогда не был серьезно заинтересован в мужчинах, но Уён — это отдельная песня. — Хён, сейчас вы в них дырку взглядом прожжете и захлебнетесь слюной, — сладенько звучит над ухом, и Минсок вздрагивает всем телом от неожиданности и испуга, что его застали. — Я никому не скажу, если не хотите. Эта парочка и мертвого проймет, не то, что вас, не переживайте. Сходите к своей девушке, мы сможем побыть без вашего присмотра несколько часов, — напевает Чонхо, и Минсоку становится еще жарче от того, что тот стоит за спиной совсем близко, и наверняка улыбается. Минсоку нравится его детское лицо, но еще больше нравится, когда Чонхо жесткий и суровый, проявляя одну из внутренних сущностей. Боже, когда Минсок успел во все это вляпаться? Его предупреждали, что с этой группой сложно работать, но он даже предположить не мог в каком плане. *** Они его дразнят. Ненавязчиво и непрерывно. Отрабатывают убийственно-сексуальные взгляды и жесты, поворот головы, положение тела. Это бесит и распаляет. Он ездит к своей девушке каждый день, и она уже почти не рада. Тем более, что скоро у нее дни, когда она не подпускает к себе даже после уговоров и подарков. Неделя воздержания, а тут эти… И не скажешь, что нарочно. Все вежливы, расстояние держат, только… — Хён, мы собираемся в тренажерный зал. Вы с нами? — покачивает спортивной сумкой Хонджун. Рядом Сан и Ёсан, у остальных другое расписание, их нет дома. Конечно, он с ними, это его работа всегда быть рядом. И мучиться. Потому что эти говнюки малолетние решили, что он хорошая мишень. Уже поняли, что он их не тронет. Им надо оттачивать актерское мастерство, а он реагирует, когда получается хорошо, краснеет, отводит глаза или наоборот, смотрит. И это радует и пугает обе стороны. Вдруг кто-то позволит себе больше, чем взгляд? Что с этим делать дальше? Минсок ждет, когда у него выработается иммунитет, нарастет панцирь или окончательно перегорит внутри, даря блаженный покой. Он определенно не по мальчикам, так почему же они его… смущают. Это как подсматривать за родителями в спальне. Не то чтобы он это делал нарочно, просто те не скрывались, считая его маленьким. Стыдно и сладко. Уйдя из дома, он много лет не вспоминал об этом чувстве, надеялся, что полностью избавился от него, а тут… — А сделаете, чтобы было весело? — начинает продавливать свое Хон, и Минсок отвлекается от спорных мыслей. Хонджун тренируется откровенно плохо, если ему скучно, но если придумать игру или соревнование, то он может сделать даже больше нормы. Сегодня их четверо, легко делиться на две команды. — Можно и весело, — соглашается Минсок и садится за руль. — Придумывайте варианты. Они все разные и это интересно. Хонджуну нужно, чтобы непременно весело, что бы он ни вкладывал в это слово. Изнурительная многочасовая танцевальная практика — это тоже может быть «весело», даже если потом все лежат пластом, и Минсоку приходится обкладывать их пакетами со льдом, остужая разгоряченные мышцы. Сан — человек цели. Если решил чего-то добиться, то сделает, только надо следить, чтобы не убился в процессе. Выложиться на полную — это в его стиле. Ёсан… Минсок так и не понял, как этот юноша ввязался в публичный бизнес. Долго привыкает к новым людям, быстро устает в толпе, общительный в узком кругу, любит пошутить, но часто шутки понятны только избранным. Предпочитает тренироваться в одиночестве, а на общих тренировках больше помалкивает. При этом он упорный до фанатизма, и, если бы не чрезмерная застенчивость, был бы на первых ролях, благодаря внешним данным. Даже без макияжа он настолько очаровательный, что щемит внутри. В поездках Минсок приглядывает за ним плотнее, чем за остальными. Окруженный фанатками Ёсан застывает в нерешительности: делай с ним что хочешь. Приходится расталкивать толпу и уводить его за руку, буксируя за собой. Чинно вошли в зал, раскланялись со старшими, поприветствовали тренера. В возрасте, но еще подтянутый и крепкий мужчина давно знаком с веселой компашкой и знает, что им предложить. Они привычно растягиваются парами, и Хонджун одним взглядом отгоняет от Минсока претендентов. Младшие тут же планируют месть. Сан подговаривает Ёсана, нашептывая что-то на ухо, тот краснеет, но соглашается. Минсок подбирается, подвоха можно ожидать каждую минуту. На удивление тренировка прошла довольно мирно. Тренер умело чередует упражнения, Минсок включает элементы соревнования, парни красуются друг перед другом, заставив употеть даже более тренированного Минсока. Не обошлось без разрушений: свалили стойку с гантелями и чуть не сломали один из тренажеров, но все удалось исправить, значит не считается. Тренировка подошла к концу, уставшие и довольные пошли переодеваться и в душ. Кабинок всего две, Минсок пошел первым, как старший, настроил воду, расслабился, а зря. За полупрозрачной перегородкой наметилось активное движение, дверь быстро отъехала и вновь закрылась, а в руках Минсока оказался Хонджун. Голый. Задорный смех снаружи подтвердил, что месть удалась. — Ну, я устрою этим шутникам, — погрозил кулаком Хонджун и отвернулся к стене. — Хён, если я сейчас выйду, они опять затолкают. Я постою немного? Я не буду подглядывать, мойтесь. — Вряд ли ты увидишь что-то новое, — удивляясь самому себе заявил Минсок. — Поможем друг другу с пользой потратить воду. Он поболтал перед Хонджуном бутылочкой с гелем для душа, отщелкнул крышку, Хон понятливо подставил ладони. — Как в армии, — усмехнулся Минсок и принялся намыливаться сам. — Вы уже служили в армии, хён? — Да, призвали, едва подошел по возрасту. Потом охранное агентство и учеба, теперь тут. — Точно, вы говорили, я вспомнил. Почему ушли из охранников? — Скучно. — Теперь весело? — хитро улыбнулся Хон. — Очень, — заверил его Минсок со всей возможной искренностью. — А что вы думаете о моей музыке? — Думаю, что ты определенно талантлив. — Сонбеним Иден считает, что я песни не творю, а высиживаю. — А сам он делает не так? Насколько я знаю, он много времени проводит в студии. — Я там даже сплю. — И я намерен заставить тебя ночевать в общежитии. — Нет, — жалобно тянет Хон и молитвенно складывает руки. — Да. И Сонхва меня поддержит. — Ему спокойнее без меня. Комната в полном распоряжении. Он чутко спит, а я его бужу. — Поэтому спишь на диване в гостиной? — Там мягко! И уютно. — Особенно, если приходит кто-то еще, — запрокинул голову Минсок, смывая пену с волос. Он стоял спиной и Хон спокойно пялился на него в свое удовольствие. — Я никого не зову. И не гоню. Если завидуете — тоже приходите, — тихо сказал Хон, надеясь, что его не услышали. — Я запомню, — посмотрел на его смущенную мордашку Минсок. — Я за полотенцами, сейчас вернусь. — Хорошо. Хён! — Что, — обернулся от двери Минсок. — Вы — красивый. — Спасибо. Ты тоже. Хон себя красивым не считал, но комплименты любил, поэтому остался весьма доволен. Ему определенно нравился их новый менеджер. *** В дверь позвонили, и Минсок пошел открывать. Пришла давняя подружка Уёна, еще по учебе и до дебютной жизни. Он уверен, что она не предаст и не пойдет судиться за домогательства или что-то подобное. А еще она не настаивает на замужестве, и это огромный плюс. Минсок не разделяет уверенности Уёна, но пропускает ее, смерив суровым взглядом. — Не пугайте нашу девушку, хён, — заслоняет ее собой юноша и уводит в свою комнату. «Нашу». Смысл слов доходит гораздо позже, когда Минсок уже сидит в своей комнате, по совместительству являющейся наблюдательным пунктом. На большой экран выведены изображения со всех камер, расставленных по дому. Особенно тщательно просматриваются входы и выходы, чтобы не прошмыгнули сумасшедшие фанаты, однако в комнатах камеры тоже есть. Мальчики знают, что за ними постоянно наблюдают и говорят, что это полезно. Они айдолы — идеалы, значит не должны расслабляться и всегда выглядеть хорошо. Только изредка одна или другая камера в комнатах гаснет. Первый раз Минсок бросился проверять в чем дело, но был остановлен серьезным макне. — Хён, туда лучше сейчас не заходить. Поверьте, вам это совершенно не нужно. Там все хорошо, и никто не пострадает, — заверил Чонхо, отводя глаза и краснея ушами. Теперь его заранее предупреждают, что камера будет выключена нарочно. Или занавешена полупрозрачным платком… Конечно, это придумал Уён, и конечно Минсок сгорел со стыда, подтвердив свою догадку, что происходит за закрытыми дверьми. В этот раз камеру даже не накрыли. Едва закрыв за собой дверь, Уён сбросил одежду, будто она его жгла, и принялся раздевать девушку, целуя оголяющиеся части тела, и нашептывая что-то на ухо. Она отвечала с явным удовольствием и без стеснения, постепенно все больше распаляясь. Ругая себя последними словами, Минсок развернулся, чтобы уйти из своей комнаты, наверняка надо сходить в магазин или приготовить что-нибудь к ужину, но тут краем глаза уловил новое движение. — Серьезно?! — не удержался он от восклицания. С профессиональной фотокамерой наперевес в комнату вошел Сан, поздоровался и принялся фотографировать, иногда показывая Уёну и девушке результат. Минсок представил какой разразится грандиозный скандал, если эти фото просочатся за пределы комнаты. Судя по спокойствию моделей, фотографировались они явно не первый и не второй раз. Отложив камеру, Сан раскинулся на кровати, и его принялись раздевать в четыре руки, сопровождая действо поцелуями. Девушка целовалась в губы только с Уёном, а сам Уён со всеми подряд. Вообще-то Минсок не был фанатом порно. Смотрел несколько раз по молодости, но не вдохновился. А тут завис без единой связной мысли в голове. Надо было выключить экран. Надо было пойти, разогнать их. Приличные люди на такое не смотрят. Наверняка ребята просто забыли выключить камеру. Не может быть, чтобы… Эффектно расположившись между двух обнаженных тел, Уён прихватил пальцами сосок на девичей груди, посмотрел четко в камеру и подмигнул. — Сволочь, — простонал Минсок, сползая в кресле и закрывая глаза. — Ничего он не забывает. Никогда. Рука сама спустилась под резинку тренировочных, в которых он ходил по дому. А картинка на развернутом экране не стояла на месте. Уён овладел девушкой, Сан сделал еще несколько снимков, драпируя их прозрачной тканью, отложил камеру и устроился… — Увольняться, увольняться к херам собачьим, — простонал Минсок, чувствуя, что приближается к разрядке. Парочка притормозила, позволяя Сану присоединиться, и Уён заметался меж двух разгоряченных тел. Минсок кончил раньше, вытерся салфетками и выскочил из комнаты, окончательно деморализованный происходящим на экране. Надо было незаметно попасть в ванную, охладить пылающее лицо, но разве в этом доме может хоть раз все пойти, как задумано?! — Идите на кухню, хён, ванная занята, — указал направление пальцем Чонхо, чуть заметно улыбнулся и дернул бровью. — Мне только руки помыть, — заливаясь краской, пробормотал Минсок, и попытался обойти широкоплечего юношу. Чонхо придержал его за локоть и указал взглядом в район пояса. — И салфетку снимите, а то, как белый флаг, все поймут, что вы сдались. За резинку штанов зацепился и трепыхался от каждого движения белый лоскуток тонкой бумаги, сдавший его с потрохами. — Сговорились? — Элементарная наблюдательность. К Усанам пришла Ли Лиен, Сан взял у меня камеру, Уён два дня ходил задумчивый и поглядывал на вас исподтишка, явно что-то замышляя. Один плюс один — равно три. Он не стал выключать камеру наблюдения, и вы все видели. — Один плюс один — два. — Только в математике, — заверил его Чонхо. — Уволюсь, — сжал в кулаке злосчастную бумажку Минсок, аж ногти впились до боли. — Не спешите. Как Хонджун останется без вас? Он только привык, расслабился. Предыдущего менеджера он боялся. Это отражалось на работе. Сейчас ему хорошо, он пишет много новых песен, почти каждый день приносит свежую лирику на обсуждение. Такого не было. И теннис. Чтобы Хон добровольно вышел из студии? Только через силу. Прежний менеджер просто вырубал электричество в щитке, чтобы Хон не мог дальше работать, и гнал его в зал. Наш лидер ответственный, он может заниматься и через силу. И выступать может через силу. А вот творить — нет. С вами ему легко. А с Усанами… Хотите сами поговорите, хотите я Хона натравлю, он им быстро мозги вправит. — Надолго ли, — фыркнул Минсок. От нервного напряжения его уже трясло. — Я рад знать, что хорошо забочусь о Хонджуне, но кто позаботится обо мне? — Позвольте Юнхо, он будет в восторге, — не сдержавшись рассмеялся Чонхо и поспешил к выглянувшему из комнаты Ёсану. Минсок задохнулся от возмущения, но вредного мальчишки уже и след простыл. На этом испытания не закончились. На кухне хозяйничал Сонхва. Увидев менеджера, молча достал из холодильника бутылку воды и передал, жестом показывая, что надо приложить к голове. Минсок прижал холодный пластик к пульсирующему виску и пылающей щеке, сел за стол, спохватился, пошел вымыл руки и вновь сел обратно, обниматься с бутылкой. — Возьмите выходной, хён. — У нас до конца недели плотное расписание. Еще два шоу я хотел с вами обсудить, браться или нет. — А камбек? — Ждут подходящего момента. Чтобы вас не перекрыли старые группы и другие важные мероприятия. — Нет времени на отдых? — мягко улыбнулся Сонхва. — Нет. — Не загоняйте себя, хён. Относитесь ко всему проще. Вам надо научиться веселиться. *** Сказать проще, чем сделать. Каждый день не похож на другой. Успокаиваются одни, активизируются другие. Юнхо — танцевальный бог. Самые неприличные танцы и движения, Юнхо делает с самым непроницаемым лицом, а потом так смотрит в глаза, что ноги подгибаются. Это все на себе проверяли. Кое-кто наедине… А остальное время Юнхо вредный мальчишка и щеночек, да. Целый вечер он мотается по общежитию в растянутых тренировочных, едва висящих на бедрах, но целомудренно прикрытых длинной и широкой футболкой, играет в приставку, ест, болтает с теми, кто не спит, и вообще ведет безобидный образ жизни, поглядывая на Минсока только изредка. А потом «случайно» прижимается бедрами на пустой кухне и тихо просит поснимать его в репетиционном зале. — Мне нужно отработать несколько движений, и ваша помощь была бы весьма вдохновляющей. Можно отказаться. Можно установить камеры и уйти. Можно… Примерно полчаса все идет хорошо, а потом Юнхо скидывает потную футболку и начинает танцевать для Минсока. Это выглядит… нецензурно. И растянутые треники не портят картину. — Ты понимаешь, что, если я не выдержу — меня посадят, — в отчаянии шипит Минсок и кидает в него футболкой. — Не забудьте выключить камеру. Остальные я уже выключил, — советует Юнхо. Его грудь тяжело вздымается, кожа блестит от пота, а глаза не карие, а черные, и от того бесконечно притягательные. — Что вы со мной делаете?! — в бессильном гневе шипит Минсок, позволяя снять с себя футболку. — Не волнуйтесь, хён, я позабочусь о вас, — низким от возбуждения голосом успокаивает юноша. — Я сошел с ума, — в панике шепчет Минсок, но не сопротивляется сильным рукам. Кажется, они целовались, лежа на полу, и дрочили друг дружке в дергано-лихорадочном темпе. Почему-то Минсок смутно запомнил происходящее. После разрядки ему стало совсем плохо, кружилась голова, кто-то ходил вокруг, стукал об зубы стаканом с водой, а потом отвели в комнату. Хорошо на руках не понесли, вот был бы стыд-то. Утром дурнота прошла, накатило осознание содеянного и горячий стыд. Вместо того, чтобы собираться на выезд, он сидел у экрана наблюдения и смотрел, как собираются мальчики. Быстро, весело. Как всегда. Стук в дверь заставил вздрогнуть. — Да, открыто, — скрипучим от долгого молчания голосом крикнул Минсок и внутренне сжался. Натворил дел — держи ответ. — Хён, вы чего еще не готовы? Ванная свободна, завтрак на столе, — заглянул Хонджун. — Да, иду, — неуклюже изобразил он поспешные сборы. — Мне всегда казалось, что это вы должны подгонять нас, а не наоборот. Вы здоровы? Вчера вы нас напугали. На будущее, не забывайте включать кондей в зале, иначе быстро становится душно. — Хорошо, иди, я скоро буду, — выдавил его в коридор Минсок и прислонился к двери спиною. Значит Юнхо ничего не рассказал другим? Или они опять договорились и будут троллить его все вместе? Весь день Минсок ждал, когда же. Но, на удивление, ничего необычного не происходило. Можно было сказать, что даже наоборот, ребята были спокойнее, чем всегда. Деловитее. Сьемки шли своим чередом с бесконечными дублями и повторами, переустановками камер и света. Одним из конкурсов сделали викторину с такими мудрыми вопросами, что парни растерялись, пришлось гуглить ответы и делать паузы, чтобы выучить новый текст. Ребята обступали его плотным кругом, прижимаясь со всех сторон, обсуждали вопрос, делились теориями. Сан пробовал выклянчить ответы у организаторов, но тем нравилось наблюдать за всей этой суетой. Кажется, они даже что-то снимали. Поэтому Хон постоянно шикал на матерящегося Сана и быстро распределял кто, что говорит. В итоге пришлось отыгрывать почти полный провал и разочарование, с выигрышем на последнем вопросе с самой большой ставкой. Радовались вполне искренне, не столько подаренной еде, сколько близкому окончанию съемок. Еда оказалась так, приятным бонусом. Оптимистично жевали на камеру, таскали куски уставшему стаффу, зарабатывая плюсики к карме. Юнхо подкармливал Минсока, но на общем фоне это не выделялось. А поздно вечером раздался стук в дверь. — Хён, пустите к себе переночевать? Везде занято, мне больше негде, — с очаровательной улыбкой попросился Юнхо. — Я не брыкаюсь. Щелкнул замок, и Минсок понял, что попал в западню. …