В одной пластилиновой местности... (с)

— И как это понимать? — строго посмотрел Хонджун на потупившегося Минги со свертком в руках. — Слухи оказались правдой? — Угу, — только и смог сказать Минги. Сверток в его руках закряхтел, и Минги принялся его потряхивать. — Принес показать? — У Минги был такой замученный и несчастный вид, что Хону стало его жалко. — Нас выгнали, — вздохнул он. — Отовсюду. Больше некуда идти. Хон пощупал за спиной и аккуратно привалился к стене. — А-а-а-а… ? — Мы у него уже были. Сказал: «Иди в общежитие, олух». Вот я пришел. Сверток проявлял все большую активность, попискивая настойчивей. — Мы в комнату пойдем? Если не переодеть, орать будет. Громко. Всех поднимет, — честно предупредил Минги и перехватил ребенка удобнее. — Вещи где? — проницательно поинтересовался Хон. — За дверью. — Я занесу. — Там много, — сказал Минги и разулся, снимая один кроссовок о другой. — Иди уже. Из своей комнаты вышел заспанный Минсок, уставился на незнакомую обувь. — Что я пропустил? — Два инфаркта и инсульт, — нервно хихикнул Хон. — Не беспокойся, они тебя еще догонят. Минги вернулся. С младенцем. — Так это был не фейк? Требовательный плач из комнаты Минги подтвердил, что нет, не фейк. Хотя, Хон еще где-то в глубине души надеялся, что сейчас все выскочат из своих комнат и заорут: «Улыбайтесь! Вас снимает скрытая камера!» — Надо вещи забрать от двери. — Я думал реквизит какой-то привезли. Три чемодана и свертки. — Угу, для дорамы «Девять парней и младенец». — Почему девять? — А куда мы его на время сьемок и выступлений девать будем? За кадром ты. — Я не умею обращаться с маленькими детьми! — А я умею, да? — зашипел Хон, стараясь не скатиться в истерику. — Может Минги еще и не выпустят работать. И стафф много женщин. И семейных в том числе. Помогут… я надеюсь. Из комнаты высунулась лохматая голова Минги. — Здравствуйте, — поклонился Минсоку. — Вы синий чемодан уже занесли? Там памперсы и соска. Хон закатил глаза, Минсок открыл дверь. — Это Тхан, — представил Минги дочь притихшим мемберам. — Она родилась год и два месяца назад. Пакпао сказала, что ей надоело прятаться и я испортил ей жизнь. Дома сказали — разбирайся сам. И вот… Девочка внимательно рассматривала людей вокруг, вцепившись в рубашку отца. Что они родственники — сомнений не возникало, настолько похожи. — Привет, — Уён протянул ей руку ладонью вверх. — Хлоп-хлоп, — подсказал Минги. Тхан шлепнула ладошкой по подставленным пальцам и опять ухватилась за рубашку. — Такая серьезная малышка, — улыбнулся Уён. — Ну, ты, блин, Минги, даешь. И столько молчал. — Директор знал. Сказал, если проболтаюсь, выгонит с позором. А куда я еще пойду? — Это точно, где еще такой балбес нужен? — засмеялся Уён и поманил малышку к себе. — Пойдешь на ручки? У тебя теперь много дядей, привыкай. Тхан отвергла заманчивое предложение, поджав губы, но обстановка потеплела, парни оживились, задвигались, заговорили разом, обсуждая внезапно свалившуюся на них новость. Юнхо вызвался помочь собрать кроватку, Ёсан вписывал в список покупок новые пункты. Уён дразнил Сана, приставая с вопросом «А у нас будет мальчик или девочка? Кого ты хочешь?» Сан шипел ему в ухо что-то раздраженно-невнятное, но обнимать при этом не переставал. Вскоре выяснилось, что Тхан отлично бегает, хватает все, что видит, тут же складывает это в рот. У всех появилось много новых «развлечений» вроде «поймай ребенка, бегущего к лестнице» и «вынь из его рта все несъедобное». Молодой папаша бродил следом со скучающим видом, забирая ее из особо опасных мест. Как только Тхан усаживалась с какой-нибудь вещичкой на пол или зевала, в глазах Минги появлялась искра надежды, гаснущая в следующую минуту. По активности Тхан могла сравниться только с неутомимым Уёном. Утро. Ванная. Кто-то уже собрался, кто-то только встал. У Ёсана шоу, Минсок уже отвез его на студию. Остальные тоже разойдутся по разным расписаниям, но пока… — Кто смотрит за Тхан? Она стащила чей-то крем для рук и пытается съесть, — невнятно поинтересовался Сан с зубной щеткой во рту. — Минги выставил ее со словами «присмотрите», — ответил Чонхо. — Вот ведь, опять прыщ на подбородке. — Это к Ёсану, он мастер по уничтожению всякой живности на лице. Тхан, давай меняться, — Сан протянул малышке пластиковый чехол от зубной щетки, меняя его на покусанный тюбик. — Минсок хён, заберите Тхан! Минсок попытался взять девочку на руки, но она взвизгнула и уцепилась за штаны Чонхо. — Чонхо, в этот раз ты — жертва детского произвола. Отнеси ее на кухню, — попросил Минсок. — А то у меня там все погорит. — Хён готовит завтрак на всех? — дернул бровью Чонхо, подхватывая довольную Тхан на руки. — На всех, — вздохнул Минсок, повел носом и побежал на кухню. — Горит! — на весь дом сообщил об очевидном Уён. — О, привет, мелкая. — Не называй ее так. Вдруг она решит, что «мелкая» это ее имя, — одернул его Сан. — Она слишком маленькая, чтобы что-то решать, — потыкал пальцем в мягкую щечку Уён и встал к раковине. — Чонхо, пойди тихонько подкинь ее Минги. Нам собираться надо, а он выпустил ее гулять одну. И ты так ее обнимаешь, что я тоже хочу на ручки. Сан, возьми меня на ручки! — За ухо могу. — Ай, серьга! — Извини-извини. — Пойдем от них, тут сейчас будет контент восемнадцать плюс, — хмыкнул Чонхо и вышел из ванной. Минги удалось разбудить перед самым отъездом последнего человека, то есть ближе к обеду, когда Тхан захотела есть и спать, сообщив о своих желаниях громким ревом. — Чего, покормить не могли? — потер кулаком глаз Минги и широко зевнул. Во рту тут же оказались маленькие пальцы, больно вцепляясь в нижнюю губу. Чем закончилось дело досматривать не стали, опаздывая по делам. Вечером Тхан опять бродила между мемберами, пока не уснула на диване в гостиной, прижавшись к игравшему на приставке Юнхо. — Все, батарейки сели, — хихикнул Минги и отнес дочь в кроватку. Среди ночи Тхан оповестила все общежитие, что кормить ее общей едой было плохой идеей и теперь у нее болит живот. Минги бродил по дому, укачивая Тхан на руках, но замолкала она, только когда он спускался и поднимался по лестнице. К утру Минсок сжалился над незадачливым папашей и забрал чутко дремлющую малышку, отправив Минги спать. Как бы не возмущался Уён, что место непоседливого ребенка заняла другая, менять памперсы, в отсутствии Минги, чаще всего доставалось ему. Потому что умел. И знал какие-то мелкие фокусы, которые его мама проделывала с младшим братом, когда тот был совсем крохотным. Откатавшись ночь на руках, Тхан проснулась бодрой и полной сил, что нельзя было сказать об остальных. Минги так натопался за ночь, что даже сесть на стул нормально не мог. — И тренажерный зал не нужен, — похлопал его по ноге Ёсан, заставляя поморщиться. — Она так каждую ночь будет орать? — с опаской поинтересовался Хон. — Он пришел в общежитие под утро и видел только окончание эпопеи, но все равно был впечатлен. — Может ее к доктору сводить? — Лучше закуски не разбрасывайте, где придется, — посоветовал Сонхва. Ему стоило огромных усилий не отобрать Тхан ночью. Останавливало только то, что сама мелкая не соглашалась отцепиться от отца. Сонхва пробовал. А работа катилась своим чередом, то разбрасывая их по одному, то собирая вместе. Минги тоже работал, выкручиваясь с мелкой, как мог. Почему никому не пришла идея нанять няню? Так денег не было. Того, что зарабатывал Минги, едва хватало на насущное. Компания не обязывалась кормить его дочь. Поэтому с девочкой оставался тот, кто был свободен, или брали ее с собой. Благо Тхан быстро привыкла к смене лиц и кочевому образу жизни. Ее не пугали чужие люди, если можно было держать за штанину кого-то своего. Как она различала мамберов и стафф — оставалось загадкой. В отличие от многих детей, ее не сбивала смена одежды и грим. — Узнает по глазам, — смеялись визажистки. Скорее всего они были правы. Когда для выступления пришлось надеть цветные линзы, Тхан ушла к Минсоку и не отходила от него до самого конца, пока мемберы не вернули своим глазам прежний вид. Иногда малышка удивляла своих «отцов» необычным спокойствием. На выступления часто приходилось выезжать рано утром. Вскладчину купили ей переносное автокресло, которое забирали в зеленую комнату, где приходилось проводить много часов. Там Тхан бегала от одного к другому, пока не уставала, чмокая губами выпрашивала бутылочку с едой, забиралась к кому-нибудь под бок, ела и засыпала. Уходя выступать, ее перекладывали в кресло, и знали, что она никуда не уйдет. Дома же Тхан находила применение каждому. Менять памперсы доверяла только Минки и Уёну. Со смесями и кашами лучше всех справлялся Сонхва. В обязанность Чонхо входило катать на плечах. Едва завидев, что Ёсан занялся тренировками, Тхан тут же пристраивалась рядом, стараясь повторить упражнения. Минки так и бегал по ступенькам ночами. Причем все были просто уверены, что Тхан над ним издевается. Днем она спала где угодно, при любом шуме и в любой обстановке без всякого укачивания. Капризы дочери злили уставшего Минги. Чем сильнее он злился, тем громче протестовала Тхан. Редко ночевавший дома Хон долго не замечал проблему. Остальные считали, что не стоит грузить лидера еще и этим. Только когда Минги не смог тренироваться, Хон вызвал его к себе и выяснил причину. — Никогда бы не подумал, — почесал в затылке Хон. — Я понятия не имею, что делают с детьми, но как-то это надо решить. — Если бы я знал как! — в отчаянье всплеснул руками Минги. Решение предложил Ёсан. — Надо всем разом лечь, потушить свет, открыть двери всех комнат и посмотреть, куда она придет спать. Эксперимент был спорным, но других вариантов не нашлось. Днем Тхан сама выбирала, где уснуть, а ночью ее лишали такой возможности. Может в этом дело? Чтобы посмотреть, чем же закончится дело, Хон вернулся из студии пораньше, попал в водоворот приготовления ко сну. Юнхо и Минки купали Тхан, запустив ей в ванночку целую флотилию корабликов, которые девочка топила, хлопая по ним ладошками, а парни вылавливали их и вновь отправляли плавать. Летящие во все стороны брызги залили все вокруг, но, кажется, это никого не волновало. — Детский сад, — фыркнул Хон и пошел стелить кровать. Обычно он спал на диване в гостиной. После долгого дня брести в комнату было выше его сил. Еще и Сонхва разбудит. На диване всегда были подушки и покрывало, заменявшее ему одеяло. А еще диван мягкий и уютный, в отличии от жесткого матраса кровати. Но сегодня он все же решил лечь как полагается, раз уж так рано оказался дома. Постепенно народ разбрелся по местам, свет приглушили, оставив пару ночников, и поручили Минсоку следить через мониторы, куда же подастся Тхан, оставленная посреди коридора. Девочка явно не ожидала такого поворота. Оставшись одна, она сбегала на кухню, заглянула в свою комнату, но едва Минги указал ей на кроватку, возмущенно взвизгнула и убежала. Некоторое время она просто бродила туда-сюда, иногда заглядывая в темные комнаты. Подошла к дивану в гостиной, стащила сложенное покрывало на пол и легла сверху. Минут десять ничего не происходило, парни начали засыпать, только Юнхо играл в телефоне, да Хон записывал что-то, стараясь не разбудить Сонхва. Полежав немного, Тхан встала, похлопала по пустому дивану, будто искала кого-то, и пошла к ближайшей двери. Постояв у порога, она развернулась и пошла дальше. Минсок приник к монитору, гадая, кого же она ищет. Свою комнату обошла по дуге, долго смотрела на Юнхо, но как только он поманил ее к себе, тут же сбежала. Самой последней оказалась комната старших. Увидев, что Хон не спит, она даже засмеялась от счастья. Подбежала, ухватила его за пижаму и потянула за собой. — Если ты думаешь, что я буду носить тебя по ступенькам — даже не надейся, — послушно встал Хонджун. Однако ходить по ступенькам не пришлось. Тхан повела его прямиком к дивану, забралась, легла на подушку и похлопала рядом. — Серьезно? Никаких криков и ходьбы? Смотри, ты обещала, — улыбнулся Хон, подобрал покрывало и устроился на любимом месте. Не прошло и пяти минут, как Тхан спала. Минги, наблюдавший за дочерью из своей комнаты, вздохнул с облегчением. — Спасибо, хён, — прозвучало в темноте. — Должен будешь, — хмыкнул Хонджун и закрыл глаза. Утром все обитатели общежития могли наблюдать милую картину: Хон раскинулся на диване, а поперек него спала Тхан, пуская слюни на живот парня. — Два сони нашли друг друга, — усмехнулся Ёсан и направился в ванную. Проблема Минги была решена, а вот Хону пришлось приходить домой раньше, или уступать диван тому, кого выберет Тхан. Минсок посмеивался над парнями, которых малышка строила, как хотела, пока сам не оказался среди избранных. Строить башни из кубиков доверяли только ему. — Минги, почему ребенок твой, а нянчатся все? — в очередной раз спросил Хонджун, вызванный домой в приказном порядке. — Потому что мы одна команда? — осторожно ответил Минги, понимая, что ситуация, действительно, странная. — Ты же знаешь, хён, что мы с ней нигде больше не нужны. — Знаю, — моментально сдался Хон под пристальным взглядом двух пар темных глаз. — Тхан, ложись. Я умоюсь и приду. И ты ложись, — это уже Минги. — Завтра много дел. — Спасибо, хён! — Минги попытался неуклюже обнять маленького Хона, но тот вывернулся и ушел. — Ты мне по гроб жизни должен, — проворчал лидер, но все давно знали, что он любит малышку не меньше других. Не прошло и двух месяцев, а за группой закрепилась слава самых воспитанных айдолов индустрии. А все из-за того, что первым словом Тхан стало любимое ругательство Сана. Без лишних обсуждений стало понятно, что теперь грубые слова под запретом. Говорила Тхан с каждым днем все лучше и больше. …