Лихорадка Гамадриад

О состоянии Джинни все так же не было никаких новостей. Рон до сих пор не появлялся, Чарли тоже не возвращался с дежурства. Впервые этот жуткий дом в течении нескольких дней слышал лишь мои шаги. Ночи становились холоднее. Когда мне особенно не хотелось подниматься по скрипучим ступенькам в свою комнату, я перебиралась в гостиную и разжигала камин. Устроившись в кресле напротив, я могла часами вглядываться в яркое пламя в надежде, что оно закроет собой дверь в мой подводный лабиринт. Иногда это срабатывало. В тот день, завернувшись в теплый плед, я пыталась вычитать хоть какую-то нужную информацию в очередной из книг. Но мне не удавалось. Я то и дело замечала, как бессмысленно брожу глазами по строкам и проваливаюсь в глубокие воды размышлений. Сдавшись после третьей попытки сосредоточиться на содержании, я отложила книгу и уставилась на горевший в камине огонь. Мне нравилось наблюдать, как танцевали тени от его света пламени. Это завораживало и успокаивало. Я уже практически провалилась в один из своих беспокойных снов, как раздался хлопок, буквально вытащивший меня за плечо из цепких рук тревожной дремоты. Джулиан ворвался в комнату настолько стремительно, что страницы книги, лежавшей на столе несколько раз перелистнулись. Свалившись на пол, она громко захлопнулась. Целитель нервно бегал взглядом по комнате, разыскивая меня.       — Джулиан! Тебя так долго не было, я уже начала было волноваться… — не передать словами, как я рада была его видеть. Я мотнула несколько раз головой, словно пыталась стряхнуть с себя невидимое покрывало морфея, из-за которого я не сразу заметила, что парень был мертвецки бледным. Беспокойство, в котором он пребывал, мгновенно разнеслось по воздуху и окончательно вернуло меня в состояние боевой готовности. — Что-то случилось? Что-то с Джинни?       — Нет, не волнуйся, с ней все порядке. У нее был перелом предплечья, но сейчас уже почти все срослось. Скинув с себя мантию, Джулиан, наконец, присел на кресло рядом. Нервным рывком он поднял книгу, повертел ее в руках, пытаясь сосредоточиться на названии.       — Тогда в чем дело? Глупый вопрос. За стенами этого дома умирают волшебники, а причина заражения до сих пор не найдена. Бросив книгу на кресло, по всей видимости, не особо понимая, как она вообще оказалась у него в руках, он прошелся рукой по волосам и, сосредоточив свой взгляд на мне, спокойно произнес:       — Ты просто не представляешь, насколько все плохо… Знаете, есть такой спокойный тон, от которого миллион мурашек, словно обезумев, начинают бегать по всему телу? Сердце заколотилось, предвещая что-то крайне нехорошее.

***

      — А теперь давай спокойно и по порядку, — поставив перед целителем огромную кружку с крепким кофе, я взобралась на стул напротив, вцепившись в край огромного дубового стола от волнения. Мое воспаленное воображение рисовало самые ужасные картины того, что мог выяснить Джулиан и его коллеги.       — Несколько недель назад мы завершили анализ яда, который окружает инородные клетки, угнетающие организм заболевших. По первичному анализу он был практически идентичен яду змеи вида Гамадриад или королевской кобре. Но состав все же оказался не абсолютно идентичен. Никто из нашей команды не разбирается настолько хорошо в змеиных ядах и на тот момент не было ни одного ученого-змееуста в магическом Лондоне. Поэтому нам пришлось обратиться за помощью к Кингсли Брустверу. Он занялся поисками змееуста, который бы добровольно захотел войти в зону заражения, рискуя собственной жизнью. Так как этимология заболевания изучена не до конца, мы не можем со стопроцентной вероятностью утверждать, что заболевание с течением времени не коснется и чистокровных волшебников. Поиск занял какое-то время, потому что мы получали отказ за отказом. Все просто боятся идти в эпицентр. Это и тормозило исследование. Джулиан был взволнован, это чувствовалось. Но его голос продолжал звучать спокойно и размеренно, так, если бы он рассказывал сказку ребенку. В детстве я любила сказки. Каждый вечер перед сном я просила ужасную историю и мой отец придумывал мрачные сказки, от которых я забиралась с головой под одеяло. Мне было страшно, но жутко интересно, что же будет дальше. Но отец всегда останавливался и говорил, что ни за что не продолжит рассказывать, если я не вылезу из-под одеяла. И любопытство всегда побеждало. Я храбрилась, стягивала плед до плеч и просила продолжить. Голос Джулиана звучал убаюкивающе, но по моему телу начинал бегать страх, точно как тогда, в детстве. Мне нужно было мое одеяло.        — …кроме этой проблемы, нас беспокоил еще один момент — это сгустки темной магии. Не надо быть профессором в этой области, чтобы ощутить, что магия древняя и слишком интенсивная. Если разглядеть все это под микроскопом, то видно, что из-за темной материи зараженная клетка словно вибрирует. Единственным среди нас, кто разбирался в этом был Кристофер и… в общем, тут как раз вовремя из Болгарии прибыл Игорь Каркаров.       — Постой, что? Каркаров? Он ведь был убит еще за несколько лет до финальной битвы.       — Верно. Это его сын.       — Сын? Не знала, что у него был сын…       — Признаться честно, я тоже был удивлен. Как оказалось, об этом вообще мало кто знал. Поговаривают, что сам Каркаров презирал себя за то, что у него были отношения с магглорожденной и отрицал признавать, что мальчик — его сын. Он тщательно скрывал сей факт, сама знаешь, по каким причинам. Тем не менее мальчик учился в Дурмстранге на одном курсе с Виктором Крамом, кстати. Возможно ты слышала о нем как об Игоре Йорданове. Но недавно он заявил о своем родстве и взял фамилию отца. Отчего он принял такое решение, никто не знает.       — Довольно странно, учитывая, что отец отрекался от него…       — Забавно то, что он преподает в Дурмстранге и является профессором в самых древних темных искусствах. И поверь мне, в том, что он действительно специалист, я убедился сам. Он долго и тщательно анализировал состав клетки, прежде чем ему удалось обойти магическую защиту и позволить нам изучить состав, пока он изучает происхождение магии. Но он смог это сделать, в отличии от тех, кто тоже пытался. Морган прервался, сделав несколько глотков кофе.       — То есть, ты хочешь сказать, что Вам удалось? Вы расшифровали природу вируса, заклятья или проклятья или что бы это там ни было…       — Да. По крайней мере, хочется в это верить. Мы сопоставили всю полученную информацию, но Гермиона, если это правда, если мы не ошиблись и если то, что мы выяснили — действительно так, то… Морган покачал головой.       — То что? Джулиан, во имя Мерлина, просто скажи мне уже, что так повергло тебя в шок. Что это? Что в итоге вы выяснили?       — Яд действительно практически идентичен с ядом королевской кобры. Но не обычной змеи. При первом анализе белки, полипептиды и другие составляющие яда, которые походили по составу на человеческие были проигнорированы, так как посчиталось, что они принадлежат заболевшим и просто мутировали под действием яда. Но обойдя темную магию, открылись составляющие, которые имели смежный состав, словно принадлежали и змее и человеку сразу… Это не дало бы никаких особых результатов, если бы Каркаров не разгадал темную магию, потому что, опять же, это могло быть просто смешение, мутация….       — То есть, эти клетки изначально имели такой состав или… Я запуталась, прости, я не сильна в этом…       — Сгустки темной магии — это отпечаток проклятья, превращающего человека в змею. Другими словами, это яд Маледиктуса. И если сложить все факты… Он замолчал. Вглядываясь в его глаза я видела его собственный океан. Смесь из ужаса, восхищения и обреченности. Эти дикие воды смешивались, образовывали зловещую западню. Самое страшное, что чем дольше я смотрела в его глаза, тем сильнее ощущала, как мой собственный океан начинал бушевать в такт и снова проситься наружу. Доли секунд, но часы тревоги, и мои лабиринты снова затапливало дьявольскими водами.       — О, нет… Нет, Джулиан, нет, — знаете это противное ощущение холодного пота, леденящего каждый атом в вашем теле и заставляющего трепетать от ужаса, — если это правда, то это сущий кошмар наяву. Это просто невозможно… Она ждал, пока я догадаюсь. Сложу факты вместе, соберу весь пазл целиком.       — Единственное магическое существо, которое приходит на ум, и которое совмещает в себе все вышеперечисленное…       — Мерлин, нет…       — Яд королевской кобры, человеческая составляющая, древняя темная магия… Единственный известный маледиктус такого вида…       — Но этого не может быть! Она давно мертва…       — Но факты говорят о другом. И если это действительно так, то все хуже некуда. Потому что, чтобы изготовить противоядие, нам нужны образцы ее яда. А так как Нагайна мертва и образцов нам не достать, то…       — …то мы все обречены…. Я чувствовала, как напор зловещих вод крушил мои стены. Я слышала, как трещали доски, пытались противостоять эмоциональной стихии, но они всегда проигрывали в этой схватке. Вода вышибала дверь, выхлестывала дыры в стенах. Я видела, как потолок с устрашающим грохотом сорвался и полетел прямо на меня, норовя снести мне голову и припечатать к полу. Он все приближался, а я не могла пошевелиться. Воды становилось все больше. Прежде чем камни и плиты достигли моей головы, меня накрыло чудовищной волной и утянуло в сторону.

***

*** В ту ночь нам так и не удалось уснуть. Мы с Джулианом придумали план. Очень рискованный, совершенно лишенный здравого смысла, но другого варианта не было. Под утро Морган отключился на диване буквально в процессе озвучивания очередного предположения. Ко мне сон не шел. Устроившись поудобнее в кресле, я снова и снова прокручивала все, о чем мы говорили сегодня. Если подумать, план не был таким уж необоснованным. Нагайна была одним из крестражей Волан-де-Морта. Но она была не просто крестражем. После того, как он заключил в нее часть своей души, он был вынужден принимать зелье на основе ее яда. Так Волан-де-Морт мог поддерживать себя в своем теле. Это не общедоступный факт и не доказанный, но это вполне могло быть правдой. Пристанищем пожирателей служило поместье Малфоев и возможно, предположительно, у Волан-де-Морта был запас яда или зелья. Сумасшествие думать, что по прошествии стольких лет что-то могло сохраниться. Но ведь могло? И раз Мэнор был его пристанищем, то этот запас он хранил там же, в одной из многочисленных комнат или темнице подвала. Это лишь дикое предположение, которое не несло за собой никаких доказательных аргументов. Но проверить все равно можно было. Конечно, все не могло быть так просто. Поместье Малфоев ненаносимо. До сегодняшнего дня никто так его и не нашел. Мы не могли попасть туда при всем желании. Но одна чудовищная идея всегда порождает за собой другую. Мы действительно не могли туда попасть, но кто-то из Малфоев мог. Но и здесь опять проблема, все они заперты в Азкабане. Что нам оставалось? Магический мир на грани вымирания. Ситуация выходит из-под контроля, по городу вспыхивают восстания. В ту ночь я была генератором чудовищных идей. Но эти чудовищные идеи в итоге сыграли нам на руку. Нам нужен был Малфой. Осталось как-то убедить Министерство выпустить на пару часов одного из них из Азкабана. За эти пару часов мы бы успели пробраться в поместье и проверить свою теорию. Ведь, чисто теоретически, это возможно? Оставалось только придумать, чем занять свое избитое воображение, пока Морган будет вести переговоры с министром.