И всё повторится

Он поставил кружку с чуть тёплым чёрным кофе на табуретку и упёрся руками в деревянные перила балкона, вдыхая прохладный предрассветный воздух. Город спал. Молчаливый уродливый ребёнок, забывшийся в недолгом холодном сне. Его ребёнок. Сердце уже не билось как у подстреленного, и дрожь в руках практически унялась. Двадцать минут назад он закончил свою пробежку по ночному Питеру. Это помогало. Помогало от липкого ужаса ночных кошмаров, от чувства беспомощности и неконтролируемого страха. Не всегда, конечно, но в большинстве случаев и уж точно лучше чем успокоительные. Хотя бегать ночью было страшно. Страшно и до отчаяния грустно. Бедный больной ребенок, тебя надо лечить, но доктор и сам болен. Он отпил кофе. Горький чёрный кофе, как лекарство, как Питерская ночь. Хотя ночь тут не чёрная, горькая, но не чёрная. — Кто ты, доктор? — прошептал он. — Кто ты без своего костюма? — Ты человек. Человек, которого я люблю, — чьи-то тёплые сильные руки обхватили его сзади, притягивая к себе. — Этого недостаточно, Олег, — тихо ответил он. Потом добавил, немного помолчав, — как ты узнал, что я здесь? — Ты всегда здесь... повторяешься — сонно пробормотал Олег, уткнувшись носом ему в халат, накинутый на голые плечи. Он вновь помолчал. — Это они повторяются. Люди, которых я убил. Люди, которых я не убил. Люди, которые хотят убить меня. Люди, которые хотят убить тебя. Я, — это было самое страшное. Этого он вслух не сказал Теперь настала очередь Олега молчать. — Опять кошмары? — в его голосе не осталось и следа сонливости. Верный, верный его волк, готовый защитить от всего, даже от ночных кошмаров, даже ценой собственной жизни. — Не бери в голову. — Серый… Серёжа, — имя вырвалось из губ Олега ласковым утренним ветерком, нежно огладив бледную щеку. Олег сжал объятия чуть сильнее. — Никуда я от тебя не денусь. И город этот проклятый никуда не денется. Олег не любил Питер. Никак не мог простить ему Серёжину болезнь. Вечно нездоровый ребенок, выкачивающий жизнь из своего доктора. Серёжа пропустил замечание про город мимо ушей. Он слегка откинул голову назад и потёрся о его мягкие тёмные волосы. — От тебя приятно пахнет, — произнес он, и уголки его тонких губ еле заметно дёрнулись вверх. — Приятно, это как? — довольно улыбнулся Олег. — Тёплой постелью, мятной зубной пастой, волком. Олег усмехнулся, оскалив зубы и легонько укусил Серёжу в плечо. — Волком говоришь? — Волком, волком, большим косматым черным волком, — он наконец тоже улыбнулся своей усталой бледной улыбкой. — Ну а ты тогда рыжий лис, — ответил Олег. Вечная их шутка, а может и не шутка вовсе, может в прошлой жизни они действительно были волком и лисом, полюбившими друг друга. Такие разные, а потому так друг другу необходимые. Ничего хорошего из таких союзов не выходит. Может потому они теперь и здесь. Человек-волк и человек-лис. Он подождал немного и добавил. — Пошли назад, в постель, говорящая ты лисица. Рано ещё. Серёжа еле заметно кивнул, бросив рассеянный взгляд на кружку с недопитым кофе, и в этот момент Олег подхватил его на руки. — Совсем ты стал лёгкий, — с напускной суровостью сказал Олег, — снова тебя кормить. — Зато ты кажется полностью восстановился, — улыбнулся Серёжа. Олег усмехнулся. Не полностью. Никогда он полностью не восстановится. Но и Серёже об этом никогда не скажет. Он аккуратно отнес свою драгоценную ношу в комнату и бережно опустил на постель. Легкий как пёрышко и хрупкий как фарфор. Его мальчик. Его маленький лис. Серёжа лежал в постели, тёплое равномерное дыхание Олега приятно щекотало кожу на шее, а его крепкие сильные руки дарили ощущение уюта и защищённости. Еще одна ночь прожита. Быть может кошмары не придут завтра. Быть может не придут они и послезавтра и послепослезавтра. Но однажды, однажды они вернутся. И всё повторится вновь.