Chapter 1
16 августа 2021 г., 11:48
Хоть боль от гвоздей, разливающаяся в груди Чжоу Цзышу, была раздражающей, но в то же время она была знакомой и отчасти приятной. Она была напоминанием о том, что его дни были сочтены, хоть смерть и удалось провести, но это было временно… в конечном счёте она своё возьмёт. Но умереть сейчас уже казалось ему не таким плохим исходом. Он уже встретил свою родственную душу.
Как он мог быть таким везучим и неудачливым одновременно? Вэнь Кэсин ворвался в его жизнь словно вихрь, он был проблемным, напористым, смертоносным и прекрасным. Лёгким мановением руки он сумел отбросить в сторону многое, что скрывал Чжоу Цзышу, что когда они остались наедине… тот почувствовал себя словно обнажённым до самых глубин души.
Вэнь Кэсин перешёл к активным действиям накануне вечером, а Чжоу Цзышу просто не стал сопротивляться… о чём Вэнь Кэсин был более чем осведомлён. Он беспрестанно флиртовал, подливал вино, вкус которого Чжоу Цзышу ощутить не мог, но зато он мог ощутить Вэнь Кэсина своими губами, а ещё как чужое дыхание наполняло его теплом и жизнью. Он даже посмеялся про себя тому, как Вэнь Кэсин отчаянно рвался к этому моменту: он держал Цзышу на руках, шептал сладкое «А-Сюй», нежно дразня его шею лёгкими прикосновениями и горячим дыханием. Этот человек был всем для Вэнь Кэсина, ведь именно он смог развеять всё, что заставляло его жить местью и разрушениями, вырвал с этого тёмного пути, и теперь Вэнь Кэсину казалось, что благословение им послано самими Небесами.
Тем временем Чжоу Цзышу хотел чего-то жестокого, грубого, он ведь заслужил боль и покаяние за всё, что сделал раньше.
Но Вэнь Кэсин был с ним не согласен. Он касался его кожи с благоговением, избегая даже подушечками пальцев прикасаться к старым шрамам. Его пальцы танцевали на ключице Чжоу Цзышу, а затем невесомо коснулись линии подбородка, и каждое его прикосновение отзывалось приятным ощущением, что приводило Чжоу Цзышу в какое-то странное оцепенение.
— А-Сюй… позволь мне сделать это.
— Ты пьян.
— Но ты тоже, — и это было правдой. Чжоу Цзышу казалось, что чувства волнами захлёстывают его, в то время как боль от гвоздей тоже могла усилиться в любое время, чего на самом деле боялся и Вэнь Кэсин: что вслед за наслаждением придёт боль, которая в конечном итоге и убьёт Чжоу Цзышу. Но тот знал, что это было бы заслужено.
— Тем не менее, позволь мне сделать тебе приятно. Это будет моим подарком, — сладко проворковал Вэнь Кэсин.
Ах, если бы Чжоу Цзышу мог остаться в этом моменте навсегда… На лице Вэнь Кэсина появилась знакомая надменная ухмылка, но губы были влажными, щёки вспыхнули от алкоголя и похоти, о да, он был тем ещё паршивцем, очаровательным ублюдком… но и он же был его родственной душой, второй половинкой. Осознание этой простой истины теплотой наполняло сердце Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин продолжал целовать его снова и снова, его пальцы мягко скользили по затылку, перебирая длинные чёрные пряди, кажущиеся настоящим шёлком.
— А-Сюй, мой А-Сюй…
— Твой А-Сюй? — переспросил Чжоу Цзышу, но, обуянный страстью, волнами разливающейся вокруг Вэнь Кэсина, слабо вздохнул. — Твой…
— Мой, — голос Вэнь Кэсина был таким низким, но недостатка любви в нём не было, несмотря на всё его собственничество. Он мягко приложил ладонь к сердцу Чжоу Цзышу и почувствовал, как оно бьётся под его рукой. — Это всё потому, что этот Вэнь здесь, не так ли? Зато так честно. Не будь таким жестоким.
Чжоу Цзышу усмехнулся и покачал головой, положив ладонь на руку Вэнь Кэсину. Ему вдруг стало сложно говорить. Что это за помутнение было? Но он не успел даже испугаться, так быстро оно прошло. Поэтому всё, что он мог сделать, так это сладко поцеловать пальцы Вэнь Кэсина.
Прижимая мужчину к кровати, Вэнь Кэсин принялся развязывать и стягивать его ханьфу, руки спускались вниз по упругим бокам, дыхание было горячим, взгляд сосредоточился на тазе Чжоу Цзышу. Алчный и голодный, Хозяин Долины Призраков сидел между его бёдер, кусая губы. В глазах у него отражался нездоровый блеск. Всё это заставляло Чжоу Цзышу ощущать реальность так явно и сильно, что происходящее начинало казаться ему странным, потому что к этому времени он уже так давно мог быть мёртв.
Но во власти Вэнь Кэсина, прямо сейчас погружая свой язык в его рот, Чжоу Цзышу никогда не чувствовал себя более живым.
— Лао Вэнь, п-подожди, — но Чжоу Цзышу уже почувствовал тепло чужого языка на своей плоти, которое сосредоточилось на головке. Проворный язык вращался вокруг его органа медленно и настойчиво, обволакивая влагой нежную кожу. Пальцы сомкнулись в кольцо, помогая губам. — Лао Вэнь, тшшш… — но стон прервал насмешливый смешок, на который Чжоу Цзышу тут же ощетинился. — Ты играешься со мной.
Подняв на него взгляд, Вэнь Кэсин отнял губы от его члена, напоследок слизнув каплю выступившей смазки. Бесстыдник Лао Вэнь.
— Играю? Видимо, это совсем не то, что нужно… Мне придётся быть более старательным, А-Сюй.
— Что?! Что ты … Ах! — Вэнь Кэсин даже не дал Чжоу Цзышу времени, чтобы сказать что-нибудь ещё: жар снова окутал его талию, и Чжоу Цзышу растаял, этот бесстыдник раньше действительно всего лишь играл.
Теперь он опустил губы как можно ниже, всасывая сильно и не отрываясь. Чжоу Цзышу почувствовал, как его орган упирается в заднюю часть горла, он почти терял сознание в этом жарком бреду. Его что, прямо сейчас пытались съесть? Ну, были способы умереть и похуже, так что Чжоу Цзышу оставалось только смотреть сверху вниз на своего Лао Вэня и наблюдать сквозь прикрытые веки как этот красивый мужчина двигал своим очаровательным ртом по его стволу, периодически сглатывая и возвращая своей родственной душе страстный знойный взгляд.
Как мог этот человек быть настолько наглым? Или такая наглость предназначалась исключительно только для него? И почему-то Чжоу Цзышу был убеждён, что это что-то было только между ними двоими, что никто не видел его Лао Вэня таким, грязным и развратным, с покрасневшими щеками и влажными губами.
Но Чжоу Цзышу не был уверен, может ли он сейчас позволить Вэнь Кэсину завершить начатое, его чувства смешались, но он понимал, что не смог бы ощутить полного наслаждения, если бы Вэнь Кэсин не разделил бы его с ним. Тот был уже твёрдым, но разве только этого достаточно?
Вэнь Кэсин разжал губы, выпуская плоть изо рта. Он развязал широкий пояс. И он действительно уже нуждался в прикосновениях и ласках. Его взгляд упал на лицо Чжоу Цзышу, полное обожания и желания.
— Дотронься до меня, А-Сюй, это ведь ты сделал это со мной. Ты — это всё, что мне нужно, — его голос был таким тёплым, таким сладким, таким честным. Его Лао Вэнь, его.
Чжоу Цзышу протянул руку, обвивая талию Вэнь Кэсина, и стянул вниз последний кусок ткани. Цзышу, дотрагиваясь подушечками пальцев, миллиметр за миллиметром наслаждался теплом Вэнь Кэсина. Сладкий поцелуй в бедро для его второй половинки, и он двинулся вверх, а затем…
— Господин Чжоу? — Дуань Пэнцзю вырвал Чжоу Цзышу из блаженства своим скрипучим голосом.
Чёрт, он только сейчас вспомнил, что находился на полпути к принцу Цзину, своему бывшему господину. И как же было холодно за пределами поместья Четырёх Сезонов, вдали от ученика и его Лао Вэня. Но он хотя бы мог быть спокойным, зная, что они, по крайней мере, были в безопасности. Сейчас они вдвоём стали самыми важными людьми в его сократившейся жизни.
— «Гвозди цицяо на три осени» — это должно быть больно, но твоё предательство принца ещё более позорно и ужасно.
Чжоу Цзышу закатил глаза, и, чтобы не слышать Пэнцзю, сосредоточил внимание на боли и онемении, распространившихся от вбитых в его тело гвоздей, ощущение поистине трудно описуемое. Но сейчас это ощущение будило какие-то совершенно чужеродные чувства и воспоминания, которые медленно всплывали в тумане его разума, это было что-то, что он всегда раньше отчаянно подавлял. Это было что-то из его жизни, когда он не знал ничего о себе самом же, о своей настоящей ценности.
— Не заставляйте принца Цзина ждать, Пэнцзю, — голос Чжоу Цзышу смешался с усталостью и раздражением. — Вас не похвалят за опоздание, — и он вновь закрыл глаза, слыша, как Дуань Пэнцзю проклинает его себе под нос, но всё же верно направляется во дворец.
И память стала яснее.
Он возвращался туда, где всё началось.
●●●
Его Высочество Принц Цзин во времена зарождения Тянь Чуан был для Чжоу Цзышу господином и благодетелем. Он собирался строить новый мир, полный спокойствия и гармонии, и юный Цзышу был так счастлив быть частью всего этого, иметь возможность прикоснуться к чему-то большому и важному тогда для него было сродни настоящему благоговению. Как же он был молод, как же наивен и глуп. Сколько ему было лет? Может, около шестнадцати. Он был в том же возрасте, как Ченлин сейчас, и, наверно, в это время все мальчишки такие. Чжоу Цзышу сидел с принцем Цзинем, празднуя окончание очередной битвы, пока враги и союзники ещё не успели поменяться местами, но Чжоу Цзышу тогда не мог даже предположить этого. А вокруг него плодились змеи, которыми он сам себя окружил, связывая и переплетая с ними свою судьбу. Всё, что он тогда мог знать, было то, что принц Цзин был для него всем, и преданный мальчик Цзышу делал для него всё. Делал всё, чтобы доставить принцу удовольствие. Вино было слишком крепким, но принц продолжал наполнять его чашу, поэтому Чжоу Цзышу продолжал пить, хотя ему казалось, что его желудок вот-вот сгорит. Из тронного зала ушли все, кроме него и принца. Нравственная чистота. — Цзышу, ты ведь знаешь, что ты для меня особенный? — сказал принц тепло, принимая чашу из ещё не успевших огрубеть рук Чжоу Цзышу. — Вместе мы наконец сможем принести в этот мир на бренной земле справедливость. Скажи, ты доверяешь мне? — Д-да, Ваше Высочество, — голос у Чжоу Цзышу был уже несколько невнятным, хоть он и пытался держаться, но у него уже нещадно кружилась голова, а перед глазами всё плыло, он уже определенно не чувствовал себя хорошо. — Прошу, господин принц, не надо больше, пожалуйста. — Ах, такой молодой и такой невинный, — с наслаждением протянул принц Цзин. Его руки обхватили чужое лицо, он восхищённо любовался правильными его чертами. — Молодость — вот, что нужно этой Земле! Скоро, очень скоро, мой Цзышу… В тот момент Чжоу Цзышу ещё не мог знать о том, что произойдёт потом: раскрытые секреты, дворцовые интриги, смерть близких и кровь на его руках. В тот момент, закристаллизованный в его памяти, он мог ощущать только дыхание принца Цзина на своей щеке, давление большого пальца на губах, открывающего их для поцелуя… это был его принц, его господин. Наверно, это должно было казаться ему оказанной честью, чем-то, чем стоит дорожить? — Ты мне нужен, Цзышу. Мы сможем так много сделать вместе. И его поглотила тьма. Чужие руки там, где их быть не должно, касаются, исследуя самые мягкие и скрытые части его тела, чужой рот, губы, зубы, всё это захватило его тело. Он не хотел, но его разум плавал в вине. Чжоу Цзышу был удостоен чести, он должен был быть счастлив, но он этого не хотел. Это было больно, несмотря на ласку и обильное количество вязкой мази, пальцы внутри него были слишком толстыми, вонь вина от дыхания принца вызывала рвотные позывы. Чжоу Цзышу закрыл глаза, он просто не мог смотреть сейчас на своего господина и благодетеля, но он знал, что это было неуважительно. Он должен был встретиться с ним взглядом… это ведь была честь, не так ли? Но для Цзышу это болезненно-сладкое обожание было ядом. Пальцы принца Цзина скользили внутри, массируя стенки, пока тот не получил результат в виде скудного оргазма юноши. Пробормотав надменную нежность, принц припал к мальчишечьей груди, облизывая и покусывая. И каждое прикосновение больно обжигало кожу и душу Чжоу Цзышу. Он этого не хотел. Он хотел, чтобы это закончилось. Он хотел оказаться сейчас рядом со своим отцом. Он хотел домой. Чжоу Цзышу чуть не задохнулся, когда принц Цзин оказался внутри него. Растягивая его обнаженного на тонком покрывале, он безумно толкался внутрь… так, будто ему в этом очень долго отказывали. Принц просто использовал его для собственного удовольствия, вежливо командуя добровольностью своего неопытного слуги. Это была такая же ложь, как и большинство идей и вещей, окружавших их тогда. И со временем Чжоу Цзышу поймёт это. Но для принца Цзина это был настоящий любовный порыв, наполненный романтикой, даже после того, как он, содрогнувшись, излился в своего молодого подчиненного, ставшего для него наёмным убийцей. Чжоу Цзышу просто сделал то, что ему приказали. Даже если бы кто-то снаружи услышал их, никто бы никак не отреагировал, никто бы не пришёл за ним. Никто и никогда. В тот день Чжоу Цзышу с горечью понял, что он в этом мире действительно один, и он даже не может никому ничего рассказать. Потом они просто не говорили об этом. Принц Цзин относился к нему с той же «любовью», оставляя в своих покоях после каждой миссии. И только когда Чжоу Цзышу начал видеть то, что происходило во дворце и Дацине, интриги и восстания, несметные убийства и смерти друзей, когда он понял, что всё это происходит с его лёгкой руки, он пообещал себе, что больше никогда и ни за что не будет пешкой в руках принца Цзина.●●●
И всё же, когда карета остановилась перед знакомыми воротами, что-то показалось Чжоу Цзышу совершенно незнакомым. Что-то уже было по-другому. Мрачность? Или это всего лишь был ещё один приступ боли от гвоздей, только уже отдающей в тех местах, где его некогда касался принц? Почему? Чжоу Цзышу знал, что здесь могут произойти только две вещи: либо он умрёт, либо убьёт всех, а затем умрёт. Второй вариант казался ему идеальным (если, конечно, не думать об иных последствиях). Лао Вэнь смог бы защитить Чэнлина, а возможно бы и поместье Четырёх Сезонов смогло бы уцелеть. Дворцовая стража открыла ворота, и карета въехала внутрь под ликующие крики: — Приветствуем героев, вернувшихся домой! Возгласы больно отразились в сознании Чжоу Цзышу. Здесь не было ничего хорошего и не было здесь его дома. Его дом был где-то с его Лао Вэнем, где-то, где можно было просыпаться в его объятиях. Какой бы театральный финал не готовил для него принц Цзин, Чжоу Цзышу был более чем готов умереть, без колебаний сражаясь до конца. Враждебность Дуань Пэнцзю была плохо скрыта на его некрасивом лице, они никогда всё же особо не любили друг друга, и теперь, радуясь, Пэнцзю вёл своего соперника на смерть. Однако отчего-то он выглядел обиженным, как будто на самом деле он был слугой, возвращающим потерявшегося домашнего питомца своего хозяина. Так что всё же никто из действующих лиц этой театральной постановки по-настоящему счастлив не был, чем и утешался Чжоу Цзышу. Он ожидал, что его бросят в тюрьму. Он знал, где она находится, поэтому почти инстинктивно свернул в ту сторону, когда его осторожно остановил охранник. Пэнцзю принялся громко хохотать, пытаясь хоть как-то задеть своего бывшего командира. Чжоу Цзышу посмотрел на эту крысу, качая головой — что он мог поделать, если просто находился рядом с этим идиотом? — Мой лорд, вы не пленник. Пока что, — он жестом приказал позвать слуг, которые появились тут же, вставая рядом со стражниками. — Подготовьте его для встречи с принцем, — презрение сочилось в его голосе, но страха внушить Чжоу Цзышу это уже не могло. Сейчас ему нужно было оставаться сосредоточенным, чтобы всё спланировать. Ему бы повезло, если бы гвозди убили его до встречи с принцем Цзинем. Но удача никогда не была чем-то, на что Чжоу Цзышу мог положиться.
