Can Never Have

Они будут в полной темноте… вокруг всё будет исчезать и меняться, оставляя только их

      Главе долины Призраков хватило только одной фразы, чтобы все вокруг его поняли: «Никто не посмеет беспокоить Чжоу Цзышу». Абсолютно никто. Но Бессмертный, конечно же, не стал слушать Вэнь Кэсина, он и так почти никого не слушал, но это и неудивительно, потому что смысла ему кого-то бояться абсолютно не было. Разногласия этих двоих частенько вызывали проблемы, но сейчас их объединяло одно — Чжоу Цзышу.       Цзин Бэйюань и У Си тем временем залечивали раны Чжоу Цзышу. Ни один из них не хотел говорить Вэнь Кэсину о том, насколько всё плохо, они подумали, что будет лучше, если Чжоу Цзышу потом расскажет сам, если захочет, конечно же. К своему стыду, они оба давно знали о желаниях принца Цзина, но они слишком долго считали его хорошим человеком, который позаботится о Чжоу Цзышу. Они были обмануты, и за это заплатил их самый близкий друг.       Поэтому именно Цзин Бэйюань наказал Вэнь Кэсину быть с Чжоу Цзышу осторожным и нежным. Конечно, он знал, что Чжоу Цзышу был сильным, его внутренняя сила была способна подавить даже невыносимую боль от гвоздей, которые лишили его сил и чувств. Чжоу Цзышу выжил в чудовищной мясорубке, прошёл через многое, и именно после всего этого они и сошлись с Вэнь Кэсином, именно это во многом предопределило их сближение, но мало кто из их окружения догадывался, насколько на самом деле стала крепче их связь, которая была даже способна сделать их самих сильнее.       Чжоу Цзышу проспал несколько дней, пока его тело избавлялось от яда, а сознание пыталось избавиться от причиняющих боль воспоминаний. Он должен был отдохнуть и набраться сил, но теперь кошмары стали являться к нему во снах, мучая его и не отпуская из своих сетей липкого забытья. В его снах принц Цзин был ещё сильнее, больше и злее… он стал дьяволом, обредшим человеческую плоть. А сам Чжоу Цзышу навсегда остался перед ним напуганным юнцом, слабым и беспомощным против своего повелителя. И как бы он отчаянно ни сражался, принц Цзин раз за разом поглощал его.       Такого с ним раньше не случалось никогда. Возможно, потому что раньше он не до конца понимал, что происходит, и насколько на самом деле происходящее с ним было жестоко.       Раны уже зажили: его тело было сильным, а У Си был талантливым врачевателем, но его сердце… ему нужно было больше времени.       Но Чжоу Цзышу продолжал метаться в горячем сне, сжираемый демоном, а когда приходил в сознание, то мысль о том, что Вэнь Кэсин уже знает, что произошло во дворце принца, начинала душить его с новой силой. Он не представлял, что ему теперь нужно делать. Что ему теперь было делать? Как мог Вэнь Кэсин, его Лао Вэнь, теперь захотеть быть с кем-то таким…       …грязным… сломанным…       И он знал, что это не правда, он знал, что не виноват, но… это мерзкое чувство всё равно никуда не уходило, как бы он ни пытался выжить его из своего сознания. Потому что всё равно, несмотря на его искреннее желание и резкие слова во дворце, в его душе навсегда останется тёмное пятно, напоминающее о их жизни с принцем. И он никогда не смоет с себя грязь союзника злодея и его же жертвы.       И более того, та его часть… она всегда будет хранить частички воспоминаний, где он испытывал знакомое болезненное удовольствие и облегчение, которое неизменно приходит с воссоединением, та его часть будет полниться и жить воспоминаниями о том, как это ощущалось, когда принц был глубоко внутри него, а он сам был заполнен им до краёв и как принц удерживал его, пока Чжоу Цзышу не всхлипнет и не закричит:       «Мой принц»!       И в ответ не раздастся ненасытное:       «Мой Цзышу».       А может быть… и принц Цзин был когда-то его родственной душой? Или чувствовать всё это сейчас нормально, просто потому, что невозможно выдрать куски из собственной памяти? Он ведь имеет право испытывать угрызения совести из-за того, что случилось с принцем? Опустошение в душе после всего, что случилось — это нормально? Так переживать из-за человека, который посылал их друзей на смерть, который взял его силой, измывался над его телом и столько лет мучал душу?       У Чжоу Цзышу скрутило живот, он хотел бы, чтобы его стошнило прямо сейчас, но это было невозможно. Поэтому он просто сделал ещё один глоток вина, что, конечно, было не самым мудрым решением, учитывая его состояние. Но он посчитал, что ещё хуже ему от этого уже не будет, потому что ему казалось, что он становится тем, кем был до того, как встретил Вэнь Кэсина, Чэнлина и Гу Сян. Ему отчаянно нужен был свежий воздух, поэтому он, пользуясь тем, что знает поместье Четырёх сезонов и его тайные, самые секретные места лучше кого бы то ни было, спрыгнул с окна и сбежал в ночную мглу.       Его братья… если бы он только мог что-то изменить, мог сделать так, чтобы последние несколько дней, нет, несколько последних лет просто исчезли. Если бы он только мог начать сначала.       Но ведь… начать сначала — означало бы потерять Вэнь Кэсина и воссоединиться с принцем Цзином… он как будто действительно этого хотел? Нет, не может быть…       Чжоу Цзышу чувствовал себя использованным и грязным, поэтому направился к небольшому источнику неподалёку, где раньше так весело всегда ветер играл с ветвями деревьев, разбрасывая листья, которые танцевали на поверхности воды, а на зелёной траве прыгали кузнечики и трещали сверчки. Водопад был когда-то его любимым местом. Вода струилась вниз по скалистому краю скалы, который скрывал пещеру, где всегда можно было спрятаться, чтобы побыть наедине с самим собой.       Вокруг всё было таким же безмятежно мирным, как раньше. Чжоу Цзышу снял верхнюю рубаху и обувь, сделал шаг и почувствовал, как прохладная вода коснулась пальцев его ног. Он сделал ещё один шаг в источник. В воспоминания. Когда он был по пояс в воде, он аккуратно провёл ладонью по груди и животу, где глубоко под кожей, покрытой старыми и новыми шрамами, пульсировали гвозди. Но здесь всё уже давно зажило. То, где он чувствовал грязь, было в другом месте. Поэтому он со вздохом просунул палец внутрь себя. Его тело было чистым. В те несколько мгновений, когда он был в сознании после издевательств принца Цзина, он сделал всё что мог, лишь бы избавиться от его следов внутри себя.       Чжоу Цзышу зашёл ещё глубже, так, что вода касалась его лица, а если сделать ещё небольшой шаг, то ноги уже не дотронутся до дна. А он, и правда, не знал, насколько глубоким был этот источник. Он никогда не плавал в нём, потому что просто не умел. Какая ирония: человек его возраста, обладающий столь незаурядными навыками в боевых искусствах, а не умеет плавать!       Мысль об этом заставила Чжоу Цзышу звонко рассмеяться. И смех его разносился по сводам пещеры, эхом отзываясь на его собственный, и всё никак не прекращался.       Он не чувствовал слёз, стекающим в воду по его щекам, но он чувствовал невыносимую давящую боль по всему телу от того, что он больше никогда не будет прежним. Он был сломан, разбит.       Как он мог когда-либо… даже просто надеяться стать родственной душой Вэнь Кэсина?       — Ах, А-Сюй!       Чжоу Цзышу замер и сморгнул слёзы, тут же поворачиваясь на голос. Но, не рассчитав движения в воде и забыв о том, что его тело ещё не до конца восстановилось, он потерял равновесие, и его ноги тут же оторвались от дна, а тело полетело в водную пропасть. Но буквально в то же мгновение крепкие руки обхватили его талию, поддержали за спину, вытащили обратно на воздух.       — Ох-ох-ох, А-Сюй… шшш… Я промок и в этом ты виноват, — Вэнь Кэсин держал Чжоу Цзышу у себя на руках, пока они стояли в холодной воде. Он забеспокоился и завертелся, когда не услышал ничего в ответ. — Ах, А-Сюй, тебе нужно отдохнуть! Этот старый монстр испытывает мое терпение… Хм?       Он услышал в ответ тихий дрожащий смех.       — Эй, не смейся! Или ты будешь нести ответственность, если мы подерёмся и переломаем что-нибудь!       — Я даже не умею плавать, — усмехнулся в ответ Чжоу Цзышу. — Ты представляешь, как глупо? — Вэнь Кэсин в ответ только коснулся губами головы Чжоу Цзышу. — Я слабак, вот поэтому я и смеюсь, Лао Вэнь. Разве это не весело?       Вэнь Кэсин нахмурился, он почувствовал в настроении Чжоу Цзышу что-то очень холодное и бездонное, похожее на страх, что он попытался уловить и прочувствовать, пока Чжоу Цзышу что-то повторял то ли ему, то ли себе:       — Я не могу… не могу… не умею плавать, не умею…       — А-Сюй, — голос Вэнь Кэсина потерял свою привычную яркость и стал мягким. Он провёл своей рукой по лбу и волосам Чжоу Цзышу, отодвигая с лица непослушные прядки. Наклонился, целуя лоб. Когда он увидел его глаза, всё стало яснее. Вэнь Кэсин плотно сжал губы и направился к берегу.       — Я не умею плавать…я тону… я тону, Лао Вэнь! Я не могу дышать, я задыхаюсь, я как будто разучился, как будто воздуха больше нет. Это я виноват, это всё по моей вине… мои братья, моя семья, Цзинь Цзысяо, Хань И, Чэнлин, старейшина Е, ТЫ! — слова вырывались хрипящим потоком, под конец переходя на неконтролируемый отчаянный крик, который заставил Вэнь Кэсина вздрогнуть от неподдельного страха. Это была настоящая боль, агония души, которая пожирала его изнутри, убивая мучительно и очень быстро. — Я не хотел его, Лао Вэнь! Пожалуйста!.. Прости, помоги мне, я, правда, правда, не хотел этого… я так задохнусь, утону, я… мне не на что больше опереться…       Больше молчать Вэнь Кэсин не мог.       — Хватит, А-Сюй! — он притянул Чжоу Цзышу к себе, обнимая настолько сильно, чтобы тот кожей понял, какие сильные чувства он испытывает. — Мой А-Сюй… — Они качались вместе, стоя по грудь в воде, и Вэнь Кэсин уловил несколько сдавленных всхлипов. Он чувствовал, как чужое сердце разбилось в его руках, но он изо всех сил старался удержать эти осколки. Вэнь Кэсин был в ярости. Он желал утопить весь мир в крови. Он готов был сделать это даже если бы только одна слезинка скатилась из глаз его А-Сюя… но его Чжоу Цзышу, такой прекрасный и гордый, сильный и бесстрашный, его А-Сюй, сидел в его объятиях и дрожал всем телом, обдуваемый холодным ветром и залитый светом холодной луны.       Кто он такой, чтобы утешать Чжоу Цзышу? Как он может посметь? В Долине призраков у него никого не было. Суп забвения стёр его память, и только ярость медленно копилась в его сердце, отравляя душу по капле. И день, и ночь, на протяжении многих лет бывший глава Долины пытался сломать его, но он становился лишь злее и сильнее, пока не стал прекрасным настолько, что держаться за одного призрака ему было уже просто глупо. Воспитанный на жестокости и обманах, он вырос тем, кто мог безжалостно свернуть шею любому.       Никто его не держал вот так.       Он был один.       Но время прошло. Он стал старше и сильнее. И те воспоминания, что жили в его душе, и даже воспоминания о том, как он заживо сдирал кожу с прошлого хозяина Долины призраков, это тоже делало его сильнее. Тогда, когда он получил титул Хозяина Долины Призраков, кровь, казалось, была везде, она застилала не только неровную каменную поверхность, но и глаза, и разум Вэнь Кэсина. С тех пор красный сопровождал его повсюду. На протяжении всей своей жизни Вэнь Кэсин купался в крови, и как же долго он боялся, что хоть кто-то посмеет усомниться в этом.       Чжоу Цзышу никогда не любил оставлять за собой реки крови. Он предпочитал делать работу быстро. А ещё, как ему казалось, у него была честь. Но причинял ли он меньше боли? Насколько сильно он отличался от Вэнь Кэсина? Они оба прошли свой путь, оставляя за собой кровавый след, оба потеряли близких, у обоих остались шрамы и сожаления… и вот они встретились, и их встреча была предрешена свыше.       Они были родственными душами.       — А-Сюй, я никогда бы не позволил тебе утонуть, — нежно прошептал Вэнь Кэсин, чувствуя на своих щеках горячие слёзы. — Я бы никогда не дал тебе утонуть… ты здесь, ты со мной, слышишь? Моё сердце бьётся из-за тебя. Ты чувствуешь это? Конечно… — с этими словами Вэнь Кэсин мягко поцеловал Чжоу Цзышу в висок. — Ты мой, А-Сюй, моя единственная родственная душа.       — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу чуть отстранился и поднял глаза на Вэнь Кэсина, так и не встречаясь взглядом, — принц Цзин…       — Нет, не произноси его имени, он — никто, А-Сюй, он — ничто, — Вэнь Кэсин аккуратно взял в свои руки лицо Чжоу Цзышу, и увидел отчаяние и изнеможение. — Он и так слишком много отнял у тебя. Мы и так слишком многое потеряли из-за зла вокруг, но, к сожалению, и успели привыкнуть к тому, нашему собственному злу, не так ли?       — Это значит, что мы обречены, Лао Вэнь? Мы утонем?       — Мы просто не можем утонуть, если мы вместе, А-Сюй. А я всегда буду с тобой.       Улыбка Чжоу Цзышу была настолько слабой, что Вэнь Кэсин усомнился в том, что тот его понял.       — А-Сюй, ты мне доверяешь?       — Да, конечно, — тихо ответил Цзышу. Он держал Вэнь Кэсина за плечи, когда тот мягко опустил его спиной на поверхность воды. Чжоу Цзышу не сводил глаз с Вэнь Кэсина, пока тот баюкал его на водной глади. Вэнь Кэсин нежно поднял ноги Чжоу Цзышу и наклонился ближе, так, чтобы его губы коснулись губ напротив. Лунный свет заливал обоих мужчин, также невесомо, как Вэнь Кэсин целовал Чжоу Цзышу. И только тут всё стало ясно.       Среди всей этой чернильной мглы, где таятся мстительные духи и демоны с человеческими лицами, которые говорят настоящими голосами, и чья ложь покрыта шёпотом преданности, среди тёмной ночи, поглощающей всё на своем пути, всегда будет луна, которая будет сиять как жемчужина, окруженная сверкающими звёздами.       Всегда будет свет.       Лао Вэнь был этим светом для Чжоу Цзышу. А А-Сюй точно также был светом для Вэнь Кэсина.       Солнце и Луна.       Слеза Вэнь Кэсина, как капля росы, скатилась на щёку Чжоу Цзышу, и он вздрогнул. Уже слишком много слёз было пролито… он был прав.       — Лао Вэнь… я сделал тебе больно. Так ведь? Прости меня.       — Нет, нет же, А-Сюй… ты исцелил меня, — улыбка Вэнь Кэсина была искренней, а его глаза светились, отражая лунный свет от воды. — Позволь мне сделать то же самое, — тихо попросил он.       Чжоу Цзышу протянул руки, обхватывая лицо Лао Вэня ладонями, пока тот плавно водил руками по его телу, удерживая его в воде. Они чуть подались навстречу друг другу, но этого уже было достаточно, чтобы они слились в глубоком и тяжёлом поцелуе, вдыхая дыхание друг друга, наполняя чужие легкие. Вэнь Кэсин сделал несколько шагов вглубь источника, так, что если бы они упали, то уже не почувствовали дна под своими ногами. Но они оба знали, что не утонут, потому что у них было одно на двоих дыхание, которое будет хранить им жизнь.       Они будут вечно плыть во тьме, а вокруг всё будет исчезать, покрываясь рябью, оставляя только их.       Пещера у водопада, куда Чжоу Цзышу пришёл в поисках одиночества, теперь была наполнена хриплыми вздохами. Они промокли до самой последней нитки на своих одеждах, так что даже разведённый костер уже никак не помог бы. Верхняя одежда Чжоу Цзышу, которую он сбросил до того, как зайти в воду, теперь лежала под ними, оставаясь единственной тонкой преградой перед холодной землёй.       Вэнь Кэсин не мог оторвать взгляда от Чжоу Цзышу, не мог думать ни о чём, кроме как о своём А-Сюе. Его рот скользил по шее Чжоу Цзышу, оставляя красноватые отметины, когда он непроизвольно вонзал клыки в нежную кожу. Чжоу Цзышу вздрагивал и хватался за его плечи, пытаясь сорвать мокрую одежду, просто чтобы почувствовать его кожу, провести руками по позвоночнику и затылку… Вэнь Кэсин вдруг чуть отпрянул от Чжоу Цзышу — на его губах остались капельки крови, он укусил слишком сильно. Но вместо того, чтобы думать об этом, Чжоу Цзышу подался вперёд, возвращая укус. Он легонько сомкнул зубы где-то в районе груди Вэнь Кэсина и тут же отпрянул, потому что раньше ничего подобного не делал. Но его Лао Вэнь просто соединил их губы вновь, ещё сильнее и слаще, несмотря на лёгкий привкус крови.       Руки Чжоу Цзышу скользнули вниз по бокам и ногам Вэнь Кэсина: длинным и гладким, смертоносным и безупречным. На бледной коже виднелись слабые шрамы и одинокий укус прямо над сердцем. Туман окутал их ярко-оранжевым цветом, звук потрескивающего дерева раздавался из костра, а к запаху воды и влажного мха теперь добавился запах их крови и пота.       Вэнь Кэсин поцеловал ногу Чжоу Цзышу, сохраняя на лице дразнящую ухмылку, провёл пальцами по его коже, опуская руку между его бёдер.       — А-Сюй, ты так смотришь.       — Я нарочно. Или думаешь, что случайно? — изогнул бровь Чжоу Цзышу, но почти сразу же тихо улыбнулся. Он поднял руку, потянувшись к луне… к его Лао Вэню, и почувствовал его губы на своей ладони. Гвозди молчали, даруя покой. И как бы ни был краток этот сладкий миг без боли, Чжоу Цзышу уже был благодарен. — Я ведь, правда, наслаждаюсь. Неужели это и есть эгоизм? Ты ведь чувствуешь тоже самое?       — Ах, А-Сюй, наслаждайся, я ведь всегда великодушно заботился о тебе. Это точно так же, как раньше благородный господин Вэнь позволял тебе тратить все его деньги на еду и вино.       — Хах, может быть. Дважды, — весело усмехнулся Чжоу Цзышу.       — Такая требовательная родственная душа… а знаешь, если ты хочешь, я отдам тебе все богатства Долины призраков. Ты ведь представляешь, какие сокровища, украденные из дворцов императоров самыми отъявленными преступниками, там могут храниться? А я… скромный господин Вэнь, может довольствоваться малым… почти всегда.       И, в отличие от прошлого раза, Чжоу Цзышу чуть не задохнулся от смеха при мысли о Вэнь Кэсине, который живёт вдали от богатств. Нет-нет, он не был жадным человеком, но у него был изящный и дорогой вкус, если, конечно, можно было бы так сказать.       — Что, смеешься? — сощурился Вэнь Кэсин. — Тогда мне придётся наказать тебя. У меня всё-таки тоже есть чувство собственного достоинства, А-Сюй.       Чжоу Цзышу улыбнулся и похлопал Вэнь Кэсина по щеке и тут же потёрся всем телом, наблюдая, как Вэнь Кэсин напрягается, а затем фыркает, глядя на его ребячество. Для Вэнь Кэсина такой Чжоу Цзышу был неотразим.       — Ох, но это всего лишь слова, брошенные на ветер, Лао Вэнь! Ну, давай же, согрей меня.       И снова Вэнь Кэсин понял, что не может сопротивляться Чжоу Цзышу.       Сам Вэнь Кэсин знал, что может приручить Чжоу Цзышу, как мог бы приручить дикую кошку, да и сам его А-Сюй полностью это осозновал. Но Чжоу Цзышу вовсе не был против, а наоборот, он хотел бы, чтобы это случилось, потому что он наверняка знал, нет, он был уверен, что Вэнь Кэсин был лучше него.       И как странен был этот танец между ними: соперничество, в котором ни одна потеря не была окрашена траурными красками.       Вэнь Кэсин любил Чжоу Цзышу. Он так любил своего А-Сюя, что это сводило его с ума, делало диким и ненасытным, но одновременно нежным и заботливым. Вэнь Кэсин знал, что значит заботиться о ком-то больше, чем о самом себе, для этого у него была Гу Сян, но её уж точно он никогда не любил вот так.       Он быстрым движением закинул бёдра Чжоу Цзышу себе на плечи, так, чтобы он мог обхватить его торс, вдохнуть всё его существо, а его язык мог вдоволь насладиться его кожей. И никакое вино не могло сравниться с поцелуем его А-Сюя, он был неописуемой сладостью, но Вэнь Кэсин никогда не говорил ему об этом, потому что некоторые маленькие секреты были тем более ценны, если их никто не знал, кроме него самого.       Вэнь Кэсин хотел, чтобы этот момент длился как можно медленнее. Он накрыл ртом плоть своего А-Сюя, и почувствовал, как тот тает в его руках. Вэнь Кэсин сосредоточенно опустился на всю длину так, чтобы его нос прижался к туловищу Цзышу.       — Л-лао Вэнь… как ты можешь… — пальцы Чжоу Цзышу вцепились в край мантии, на которой он лежал, а глаза закатились от того, что делал его Лао Вэнь своим языком. Больше он произнести ничего не мог. Вэнь Кэсин же с силой засасывал кожу, проходился языком по твёрдой плоти, останавливаясь на влажной головке, крутил языком по кругу и игриво ухмылялся, а у Чжоу Цзышу под ним перехватывало дыхание, и он тихо стонал, поджимая пальцы ног.       И если в этом мире существовала самая прекрасная музыка, то для Вэнь Кэсина всё равно ничего бы не могло сравниться со стонами Чжоу Цзышу. А тот пытался заглушить звуки, прикрывая рот рукой и сжимая губы. Но у Вэнь Кэсина были на этот счёт другие планы. Когда хотите, но только не сегодня, когда они вдалеке от усадьбы, скрытые шумом водопада и сводами пещеры. Сегодня у Вэнь Кэсина была гребаная цель, ему было необходимо до дрожи в руках, чтобы из Чжоу Цзышу ушла вся боль, и он готовился для этого отдать ему каждую каплю своей жизни, посвятить каждую частичку себя.       Вэнь Кэсин засосал плоть ещё сильнее и почувствовал, как Чжоу Цзышу резко дёргается под ним, толкается ему в руку, а затем как горячая струя хлынула ему в горло. Он вытащил член А-Сюя у себя изо рта и вымазал свои пальцы в оставшейся жидкости. Его любовник был силён и здоров, но, самое главное, он был его.       — А-Сюй, ты не говорил мне, что ты был близок… — немного грубо отчитал Вэнь Кэсин своего любимого. На самом деле, конечно, ему это было вовсе не страшно, но выражение лёгкого смущения на лице Чжоу Цзышу того стоило.       — Ты раньше… никогда не делал такого… — тихо ответил Чжоу Цзышу. Но потом чуть улыбнулся, дотрагиваясь до Вэнь Кэсина. — Какие ещё техники ты скрываешь от меня, Лао Вэнь?       Вэнь Кэсин привычно усмехнулся и провёл своими длинными пальцами по опавшей плоти Чжоу Цзышу, опуская пальцы чуть ниже. Но он тут же придержал руку, он хотел бы… но не мог идти дальше без одобрения Чжоу Цзышу.       — И почему ты остановился?       — Ах, А-Сюй, ты всё ещё не поправился до конца. И я даже никогда не увижу, как ты выздоровеешь, если ты сейчас вернёшься в состоянии хоть чуточку хуже, чем ты был, когда сбегал через окно поместья.       И это было правдой. У Чжоу Цзышу было, по крайней мере, три человека, вернее два человека и один Бессмертный, которые вероятнее всего попытались бы выпотрошить Вэнь Кэсина, если бы они поймали их за этим нескромным действием.       …а ещё… вдруг Чжоу Цзышу окутал липкий страх, полный сомнения, что, наверно, Вэнь Кэсину действительно не стоит прикасаться к нему или пытаться угодить, потому что он должен был знать, что принц Цзин делал с ним. Возможно, им и правда следовало бы остановиться.       Но Чжоу Цзышу так отчаянно не хотел, чтобы это прекращалось, он так не хотел, чтобы Лао Вэнь отказывал ему в любви. Он искренне и всей душой хотел, чтобы его любили, ласкали, лелеяли и поддерживали. Он хотел защищать и быть защищенным, он хотел и дальше рука об руку идти по жизни с Вэнь Кэсином, и чтобы они и дальше были равными друг другу. И будь проклят весь мир Цзянху за всю ту боль, которую он им причинил. Они оба хотели этого хрупкого баланса, который с таким трудом отыскали, они оба желали искупления и мира в свои последние дни.       И он хотел Лао Вэня. Хотя бы на самый краткий миг. Или на всю жизнь.       — Лао Вэнь… мне нужно… Лао Вэнь… ты… ты мне нужен, — Чжоу Цзышу подавил рвущиеся из груди рыдания, сегодня он наплакался уже достаточно. — Только ты, пожалуйста. Пожалуйста, не отказывай мне в своих прикосновениях… я…       Глаза Вэнь Кэсина расширились от одной только мысли, что Чжоу Цзышу мог такое вообще предположить. Такого никогда, никогда не случится, и он всей душой желал, чтобы его А-Сюй был в этом уверен так же, как он сам. И если Чжоу Цзышу нужна была его жизнь, то он готов был отдать и её, раз слова были бесполезны.       Он спустил ноги Чжоу Цзышу вниз, чтобы тот мог наклониться ближе, чтобы их губы мягко соприкоснулись в поцелуе, чтобы целовать друг друга снова и снова, и Вэнь Кэсин чувствовал, что Чжоу Цзышу не сломлен, а если бы когда-нибудь что-то такое могло произойти, то Вэнь Кэсин собственноручно собрал бы все осколки его души и вернул на место. Без сомнений все до единого.       Вэнь Кэсин провёл по бледной коже ладонью, и, получив в ответ вздох облегчения, плавно ввёл один палец внутрь, ловя каждый тихий стон удовольствия Чжоу Цзышу из его рта своим собственным. Вэнь Кэсин решил, что этот мир больше не заслуживает их слышать, и он будет собирать стоны внутри себя, удерживая их, хранить и дорожить, как самыми настоящими сокровищами.       Чжоу Цзышу чувствовал, что растворялся и сгорал одновременно. Гвозди молчали, и он позволил себе не сомневаться и в их милосердии, отдаваясь моменту, забывая о боли. Он держал язык Вэнь Кэсина в своём рту, и чуть не прикусил его, когда вздрогнул всем телом, чувствуя приближающийся оргазм. Он стал таким чувствительным с Вэнь Кэсином, его плоть покалывала от желания, пальцы ног опять поджались, а он ничего не мог сказать Вэнь Кэсину, он должен был сказать хоть что-то кроме нечленораздельных звуков блаженства, потому что он сам не хотел заканчивать сейчас. Но укус где-то сбоку шеи моментально вышиб из него последние остатки самоконтроля, и с громким стоном он вновь кончил.       Тяжело дыша, Чжоу Цзышу отчаянно цеплялся за Лао Вэня, пока тот поднимал его на ноги, которые совершенно отказывались держать его тело. Вэнь Кэсин прижал его к прохладной мшистой стене пещеры, скользнул руками по влажным бокам своего А-Сюя, поднял его бедро, а Чжоу Цзышу не раздумывая обхватил ногой талию его Лао Вэня. Они двигались как один.       — Не дай мне упасть…       — Ах, А-Сюй, если мы упадём… — произнёс Лао Вэнь, прижимаясь ртом к острому краю челюсти Чжоу Цзышу, а затем поднимаясь к уху, чтобы никто не услышал его обещание, потому что оно было предназначено только для его А-Сюя, и пошёл к чёрту весь этот безумный мир. — Если мы упадём, то только вместе.       Вэнь Кэсин вошёл внутрь Чжоу Цзышу одним плавным движением. Он знал, как сделать приятно с тех самых пор, как когда-то давно был «обучен» искусствам наслаждения в лапах монстров. И совсем не так давно он стал воспринимать близость как счастье, совсем не так давно ему по настоящему было приятно дарить это, пусть даже только плотское, счастье другому человеку, а в ответ получать самому. Он видел и чувствовал перед собой родного человека, который отчаянно нуждается в любви и который её заслуживает, и он был бесконечно благодарен этому тёплому чувству в груди и по всему телу, которое давало ему понять, что они не просто орудия, не просто бездушные убийцы, что они больше, чем то, чем их заставляли быть всю жизнь. Это было то, о чём он даже не смел мечтать, но это уже пришло в его жизнь и поэтому Вэнь Кэсин сделал свой выбор.       Каждая слеза прежней боли и каждый вздох нынешнего наслаждения одного были пойманы другим.       И они не могли остановиться.       Незадолго до рассвета после быстрого купания они незаметно пробрались обратно в поместье. Вэнь Кэсину хотелось остаться с Чжоу Цзышу на остаток ночи, но он решил, что в силах переждать ещё пару часов. В конечном итоге у них была вся жизнь.       Теперь поместье было наполнено новыми голосами, у Чжоу Цзышу были ученики, у его школы — новые адепты Поместье Четырёх сезонов, то, чего хотел Хань Ин, то, за что он отдал свою жизнь. Это было новым началом. И это была его новая семья. Чжоу Цзышу почти не мог поверить, что это возможно, но судьба была столь милосердна, что действительно дала ему ещё один шанс.       Но чтобы полностью выздороветь, Чжоу Цзышу всё же потребовалось некоторое время. Но куда больше времени ему потребовалось, чтобы отпустить всё, что связано с принцем Цзином. И хоть почва, на которой должны были прорасти новые ростки, оставалась гнилой, но Вэнь Кэсин… Вэнь Кэсин, как и раньше, продолжал врываться в его жизнь, нетерпеливо отгоняя младших учеников, чтобы собственноручно расчесать ему волосы. Таким уж ревнивцем он был.       — А-Сюй, — начал Вэнь Кэсин с лёгкой ухмылкой, — мне показалось, что ты не ожидал увидеть меня во дворце принца Цзина.       Чжоу Цзышу вздохнул и сразу же расслабился: ощущение рук Лао Вэня в его волосах дарили необычайную лёгкость. Да и вообще, то, что он был рядом, а в соседних комнатах родного поместья была его семья и друзья, и даже солнце, казалось, теперь светило также ярко и тепло как в детстве.       — А вот и ошибаешься. Я не знал, когда ты придёшь, но… что обязательно придёшь — я был уверен.       Вэнь Кэсин сам не заметил, как улыбнулся. Он и правда не колебался, когда врывался в замок, как, впрочем, и всегда в такие моменты. Но то, что было связано в его жизни с Чжоу Цзышу, напрочь лишало его сомнений. Он был им очарован.       Но, несмотря на его боевые заслуги и отсутствие сомнений, его сердце вдруг задрожало, когда он, как ему самому показалось, в одно мгновение решился на самый смелый поступок в его жизни.       Вэнь Кэсин вынул шпильку из своей причёски. Истинной ценности этого украшения кроме него не знал никто на белом свете, но сейчас для него значение украшения вдруг возросло в разы, когда он аккуратно вставил его в пучок волос Чжоу Цзышу.       Самое дорогое.       Чжоу Цзышу взглянул в отражение зеркала на этот подарок. И он не мог не заметить, как идеально вдруг оно ему подошло… как Вэнь Кэсин, войдя в его жизнь, смог заменить в ней то, что было давно утрачено, как смог получить от Чжоу Цзышу то, чего ему так не хватало. Они идеально дополняли друг друга.       И этот миг, залитый золотым солнечным светом, казался таким ярким и тёплым только потому, что за спиной у него стоял его Лао Вэнь. Пусть по углам всё также будут бродить тени, но это больше не будет иметь значения, потому что они вместе с Вэнь Кэсином будут светом друг для друга. До самого конца этой жизни и в любых следующих перерождениях они были и будут родственными душами.       И никто никогда не сможет разлучить их.