Milk

***

— Чего ты хочешь? — простонал он, отчаянно запрокидывая голову назад, пока его трехлетний сын плакал во всю силу, — Поговори со мной. Я не могу помочь тебе, если не знаю, чего ты хочешь. Пока сын не замечал его, он достал телефон из кармана с одной мыслью в голове — позвонить матери своего сына.  Обычно он воздерживался от разговоров с ней, поскольку они не очень-то и ладили, когда их отношения закончились. Но этот случай был важным, поскольку речь шла об их сыне, и он не знал, как его успокоить. — Ара, — сказал он в трубку, когда услышал, что бывшая возлюбленная взяла трубку. — В чем дело? — разочарованно вздохнула она, услышав его голос.  — Почему он плачет? — спрашивал Юнги у своей бывшей и матери ребенка, чувствуя, что из его ушей вот-вот пойдет кровь. Молодой отец пытался говорить, не обращая внимания на плач маленького мальчика. — И как мне заставить его остановиться? На другой линии, он мог слышать, как Ара с раздражением вздохнула. Прежде чем она что-то сказала, Мин быстро начал объяснять ей: -Я переодел его в его любимую пижаму с пожарной машиной и прочитал ему эту ужасную историю про кролика, который пришел к бабушке. Я не знаю, что я делаю не так. Ара вздохнула, вспоминая ночной режим их сына. По большей части, Юнги не проводил с ним много времени из-за своей карьеры. Поэтому он мало знал о ребенке. -Ты дал ему стакан тёплого молока? Не дал, да? — догадалась она на другой линии, раздражение проскальзывало в каждом её слове. Иногда девушка все еще думала, что бывший возлюбленный звонит только для того, чтобы побеспокоить ее, и использует их сына как предлог. Юнги мысленно сделал себе фейспалм. — Не могу поверить, что ты даже не знаешь распорядок дня своего сына… — неодобрительно начала она. Но он оборвал ее. Его предложение прозвучало так, как будто это было одно длинное слово: — Конечно-я-знаю-моего-сына. Как-ты-думаешь-с-кем-ты-говоришь? Прощай, Ара, — и с этими словами он положил трубку.  Посмотрев на своего все еще плачущего трехлетнего сына, он вздохнул и легко подхватил его на руки. — Проблема решена, чемпион, — произнес он слова похвалы, которые были больше похожи на заверения самому себе, — Пойдем на кухню и принесем тебе стакан теплого молока. С плачущим ребенком на руках парень вбежал в комнату и открыл дверцу холодильника. Мин думал что трудности закончились, когда увидел бутылку молока. Но когда вытащил ее, но начал проклинать себя. — Так глупо. Какого хрена я положил его обратно в холодильник, если он был пуст? — спрашивал он себя, выбрасывая контейнер в мусорное ведро. Юнги искал в холодильнике какие-либо признаки молока, пока не увидел еще одну бутылку, наполовину полную. Но она была с комочками, и он даже не помнил, когда покупал ее. Этикетка на боку сообщала, что срок годности истек три месяца назад. Время десять вечера и нужно было срочно что-то придумывать, если он хотел поспать сегодня ночью. Молодой папаша одел своего малыша в куртку и пушистые тапочки и выбежал из квартиры с ним на руках. Ближайший супермаркет закрывался в десять, а было уже одиннадцать тридцать. Второй ближайший закрывался в полночь. Юнги старался успеть до закрытия. По дороге к машине сын потерял один из своих тапочек и просил остановиться: — Папочка, мой тапок. — Нет времени, — покачал головой парень, успокаивая его. Тапочек упал на парковке, и вряд ли они увидят ее снова, — Я куплю тебе новые завтра. Через несколько минут они добрались до машины, и Юнги усадил сына в автокресло. Затем они отправились в путь. Он припарковался так неаккуратно и небрежно, что занял два парковочных места на стоянке супермаркета. Юнги вынул сына из автокресла и с плачущим ребенком на руках вбежал в магазин. Тут же на него уставились работники супермаркета. Некоторые из них даже бросили на него несколько косых взглядов. Они не знали истинной причины плача ребенка. Со своего места он мог видеть холодильную секцию в задней части магазина, и внутри нее оставалась одинокая коробка молока. Мин побежал к ней, пересекая один из проходов, чтобы добраться до нее. Когда он подошел, его рука потянулась к ней в то же время, что и у другого. — Он мой! — громко крикнул кто-то другой. Их руки схватили рукоятку одновременно, но Юнги был чуть быстрее. В войне и любви все имеет силу, а другому человеку все равно. Между ними сразу же возникло перетягивание каната. Юнги поднял голову и оказался лицом к лицу с молодой девушкой, обладавшей удивительной силой, поскольку она отказывалась отдавать ему молоко. Тем временем Юнги держал сына на руках, изо всех сил стараясь не уронить его, и плакал ему в ухо. Вся эта сцена была бы захватывающим зрелищем, если бы в магазине было больше людей. Обе руки по-прежнему крепко держались за ручку бутылки молока. — Мне это нужно для сына, — устало сказал он ей. Если он не сможет уложить сына спать, то и сам не уснет, а утром у него танцевальная практика. Карие глаза Данны встретились с глазами Юнги, и она притянула бутылку ближе к своему телу, отказываясь отпускать. — Жестко, — сказала она ему, не чувствуя ни малейшей вины за него, — Моей маме тоже нужно. — Мой сын не ляжет спать, если сначала не выпьет стакан теплого молока, твоя мама поймет, — пытался он вразумить ее, но быстро начал подозревать, что вот-вот выйдет из себя. — Мне жаль вашего сына, правда жаль. Но моей маме нужно выпивать стакан молока и съедать банан каждый вечер перед приемом лекарства, иначе у нее начинаются ужасные судороги. Ее лекарство настолько сильное. Вы хотите убить мою маму? Его хватка на бутылке молока ослабла, и он вздохнул. — Хорошо, бери. Ты знаешь какой-нибудь другой магазин, который сейчас открыт? Она покачала головой в ответ. — Насколько я знаю, это последний. Маленький мальчик продолжал безостановочно плакать, и Данна почувствовала укол в груди от этого зрелища. Она не могла не испытывать жалости к отцу мальчика. Ему придется всю ночь сидеть с плачущим ребенком, потому что ее матери нужно запить лекарство стаканом молока. Юнги взял сына на руки и нежно покачивал его вверх-вниз, пытаясь успокоить. Но ничто не могло заставить ребенка перестать плакать. И единственное, что могло заставить его уснуть, теперь находилось у Данны. — Я предлагаю тебе сделку, — начала она, привлекая его внимание, — Мы можем разделить ее. Мне нужно немного, чтобы дать маме, а прислуга, вероятно, сможет купить больше утром. Просто следуй за мной домой на своей машине, я налью немного маме, а остальное отдам тебе. Он кивнул, поблагодарив. — Но, — добавила она условие, — Ты платишь. Молодая женщина никогда не платит, когда рядом мужчина. Так всегда говорил мой отец. Он утверждает, что когда женщина платит — это как удар по мужскому самолюбию. На самом деле она не верила и не была согласна с этим. Она просто проверяла его, чтобы узнать, что он скажет на это. Но Данна была удивлена, когда он ответил: — Хорошо, — сказал он ей, — Я заплачу. Данна вернулась домой и пригласила Юнги в дом вместе с его сыном. Она поспешила на кухню с ним и ребенком. Там она быстро взяла два стакана из полки и налила в них молоко. Передав один Юнги, она жестом головы приказала: — Микроволновка вон там. Иди разогрей и дай своему сыну, пока он не разбудил всех в этом доме. Спальня ее родителей находилась в дальнем конце второго этажа, и не было никакого риска разбудить их. Но прислуга находилась в конце коридора, и она не хотела, чтобы они видели ее с парнем в доме, иначе у нее могли возникнуть проблемы с родителями, которые были довольно консервативны. Юнги взял стакан молока и положил его в микроволновую печь. Пока молоко нагревалось, он усадил сына на кухонный остров и держал там плачущего ребенка. Данна подошла к хрустальной миске с фруктами на кухонном столе и взяла банан для своей матери. Она на цыпочках побежала по лестнице и по коридору, чтобы отдать матери еду. Ее кулак столкнулся с дверью, чтобы постучать, и вскоре раздался голос матери. — Входи. Толкнув дверь, увидела, что ее родители уже в пижамах и лежат под одеялом, готовясь ко сну. Сократив расстояние между собой и кроватью, Данна сказала: — Надеюсь, ты оценишь все те проблемы, через которые я прошла, мама. Знаешь, мне пришлось драться с кем-то, чтобы получить последнюю бутылку молока, — она сообщила, добавив немного драматизма в свой рассказ. — Конечно, — ответила ее мама с любящей улыбкой. — Спокойной ночи, — Данна помахала рукой на прощание и поцеловала маму в щеку после того, как та передала ей молоко и банан. посмотрев на отца, который читал книгу, она добавила, — Спокойной ночи, папа. — Он кивнул в ответ, и она вышла из комнаты, побежав обратно на кухню. Когда девушка вернулась, то была ошеломлена, увидев, что маленький мальчик, который несколько минут назад плакал, теперь крепко спал на руках у отца. Данна подозрительно посмотрела на Юнги: — Ты ведь не вырубил его чем-нибудь? — Данна могла ожидать чего угодно от незнакомца, которого встретила этой ночью. Она не знала его, и когда ее осенило, удивилась, что впустила его в свой дом. — Конечно, нет! — шепотом сказал Юнги, возмущенным голосом, — Ты с ума сошла? — Да ладно! — вздохнула она, хватая в руку ключи от автоматических ворот. Другой рукой она слегка похлопала его по плечу, — Я провожу тебя до машины, чтобы ты не заблудился или что-то в этом роде. В ту ночь Юнги удалось выспаться, а утром он собрал сына в садик. Поскольку Ара больше не была с ним, а сам он был родом из Тэгу, и некому было присмотреть за сыном, Мин поискал лучшие садики в городе и нашел один, который находился в местной начальной школе. Поскольку Ара отказалась присматривать за их сыном, ему пришлось забирать его каждый день перед тренировками. Перед тем, как войти, Юнги опустился на уровень глаз сына и объяснил ему: - Ты останешься здесь с милой воспитательницей до моего возвращения. Обещаешь, что будешь хорошо себя вести? Мальчик кивнул головой. - Отлично, - Юнги улыбнулся и выпрямился, взял крошечную руку сына в свою, а затем толкнул дверь, чтобы войти внутрь. Когда он дошел до стойки регистрации, он почти хотел развернуться и уйти. Там стояла враждебная девушка из супермаркета с длинными волосами, собранными в хвост, на ней был детский фартук с рисунками кролика. Она улыбнулась ему, но ее улыбка исчезла, когда узнала его и поняла, кто он. Сузив глаза, темноглазая спросила: - Ты следишь за мной? - Ты не настолько важна, - возразил он. - Похоже на то, раз ты меня преследуешь, - возразила она. Юнги не мог поверить в наглость этой девушки. Хотя, как Мин помнил, эта особа была достаточно мила, чтобы дать ему немного молока, из-за которого они ссорились. Поэтому парень решил объяснить, почему он здесь. - Я не преследую вас. Это лучший детский сад, который я смог найти.

***