Прощай

Бледная кожа, как и у него самого. Светлы волосы, как и его. Голубые глаза. Он не мог это игнорировать очевидное. Это все так знакомо... Хантер проснулся и резко сел на диване, ему не хватало воздуха в легких, будто их кто-то с силой сжимал. Он не мог вдохнуть в полной мере. Его грудь поднималась и опускалась, пробуждая пламя в легких и гортани, от которого все жгло и болело. Ему не хватало полного глубокого вдоха, он задыхался, словно рыба без воды. Его горло с усилием сжималось, а тело мелко дрожало. Хантер попытался хоть-немного взять на себя контроль, пытаясь сжимать и разжимать кончики пальцев бездвижных, словно резиновых рук. Без сомнения это ночной кошмар. Дядюшка как-то говорил, что жизнь вне ковена ужасающая, голодная, темная и в большой степени полна риска свести счеты со своей жизнью. Достаточно чтобы свести ведьму с ума. Но, Хантер считал, что никогда не будет причастен к этому. И...О, каким же глупцом он тогда был! Сутки назад он был намерен причинить вред своему единственному родственнику. Хантер сжал обеими руками одеяло, а затем наклонился вперед так, что передняя прядь его волос едва касалась ног, завернутых одеяло. Парень на минуту прикрыл глаза, кусая губы и пытаясь снять напряжение. Это всегда помогало ему. Его мучала головная боль, почти мигрень. Хотя, он уже давно привык к ним. В голову внезапно ворвались воспоминания прошлых дней. Темные воспоминания, о которых он предпочитал бы вообще никогда не вспоминать. Наконец, ему удалось сделать вдох. Лицо парня приняло свой естественный оттенок, однако Золотой страж замер, вслушиваясь в предрассветную тишину. Ему удалось прикрыть глаза только на полтора часа, после того как голова парня коснулась мягкой подушки. "В этом есть своя прелесть" - подумал Золотой страж, наблюдая как из окна на горизонте начинает розоветь небо. От этого ему почему-то становилось спокойнее. Парень обнял руками свои колени, оперевшись щекой на одно из них. Он думал о своей судьбе в качестве принадлежности Титану. Белос с ранних лет ему говорил, что у Великого Титана на паренька большие планы. И Хантер всегда думал, что его важность не подвергается сомнению. А теперь...может он просто сам себя обманывал, веря во все это. Сложно сказать. Сейчас он уже не был уверен во всем. Он даже понятия не имел почему все вышло именно так, где он прокололся. Золотой страж не знал в чем смысл травить его жизнь вот так? Есть ли смысл хоть в чем-то. Парень не мог понять почему Император все это ему говорил...или же он сам все себе напридумывал. Он не мог отличить желания, что внушил ему дядюшка, от своих собственных. А разве есть теперь разница? Этот вопрос не давал ему покоя. Хантер резко откинулся на спинку старого кожаного дивана, уперев руки в коленные чашечки, впиваясь ногтями в ткань и в кожу. Он не хочет думать об этом. Но...это не вариант. Сожаление. Знакомое, до мозга костей, ощущение. Оно немного похоже на шрам. Словно длинная кроваво-красная линия, которая была высечена вдоль его спины, когда ему было всего пять - Императору не нужен был непослушный ребенок. Хотя, позже дядюшка сказал, что это была вынужденная необходимость, чтобы сберечь дитя. Хантер зажмурил глаза, надеясь что эта пытка в его голове наконец исчезнет. Он резко тряхнул головой, словно пес, что пытается стряхнуть с себя капли воды. Словно тот, кто пытается стереть свои воспоминания. Все бесполезно. Воспоминания - все, что у него осталось. Не все, конечно, хорошие. Большинство плохих... те, от которых он часто просыпался со слезами на глазах посреди ночи. Те, которые он так долго пытался забыть. Те, что он считал забытыми. Те, которыми его сознание было буквально одержимо. Хантер слышал, как со второго этажа доносится тихий храп Совиной Леди, как недовольно ухает уже оклемавшийся Сычик (который оказался довольно тяжелым, как выяснил парень, когда он ставил дверь обратно в вертикальное положение). Еще он слышал доносящееся из комнаты бормотание на каком-то странном языке, который Золотой страж не мог понять. За всю свою жизнь в замке Хантер выучил несколько вещей: 1. У стен всегда есть большие уши; 2. Тот кто больше всего старается подлизаться - вероятнее всего в скором времени тебя предаст; 3. Не стоит любезничать ни с кем, кроме самого себя. Язык твой - враг твой. Он всегда старался выполнять любые приказы Императора: будь то от простого принеси-подай, до поимки редких магических существ. И каждый раз, когда Хантер приходил не с пустыми руками, Белос награждал его одобрительным взглядом. Парню было жизненно важно получить это одобрение. Ведь, это значило, что он нужен, что он полезен, что он...чего-то стоит. Но сейчас, он не понимал зачем он поднял свой посох на дядюшку, ведь он мог бы и дальше жить в своем привычном мире. В сознание парня начали вкрадываться мысли о возможности преподнесения человеческой девчонки Императору в качестве дара, ведь тогда, возможно, Император ...он сможет...Бред, Император никогда не прощал своим подчиненным оплошности. Особенно покушение на свою драгоценную жизнь. Эти мысли сводили его с ума, постепенно погружая в сон. Дядя Белос выглядел как и всегда. Длинные светлые пряди волос струились по его плечам, на нем была идеально выбеленная униформа. Он сидел в величественном тронном зале, стены и потолок которого были покрыты тонким слоем позолоты. Его руки располагались на золотых подлокотниках, а белый плащ ниспадал волнами с плеч. Его бледно-голубые глаза смотрели с презрением на Золотого стража. - Ты поступил опрометчиво, не так ли? Хантер сделал несколько шагов вперед, пытаясь определить реален ли этот разговор, однако ничего не ответил. - Что ж, тебе никогда не нравилось одиночество. Хантер зажмурил глаза, пытаясь выйти из этого странного сна, но по-прежнему молчал. - Кто посеял в тебе сомнения? Быть может, это была девчонка Блайт или же человек? Хантер, секунду поразмыслив, вдруг выдохнул что-то наподобие "Нет" и "Это не так". Он проснулся от того, что почувствовал влагу на своих щеках. Однако, он все же не хотел открывать глаза и возвращаться в реальность. Сердце в груди бешено колотилось, эхом отбивая ритм в ушах. Перед ним снова мысленно всплыл образ Белоса: тот же трон, та же одежда, тот же пронзительный взгляд. Хантер все еще не спешил открывать глаза, он боялся, что весь этот ужас окажется реальным. - Не стоит ожидать добра от чужаков, какими хорошими бы они не казались - раздался голос Белоса в его голове, - К тому же, ты ведь хочешь быть полезным Великому Титану? Просто избавься от ненужных пешек, пока есть шанс. - Не все такие плохие, как ты считаешь... Не она, - выдохнул Хантер, а затем повернулся на бок, лицом к спинке дивана и натянул толстое ватное одеяло до подбородка. Вина. Золотой страж не очень хорошо знаком с этим понятием. Он даже не особо уверен в правильности формулировки этого чувства. Это больше было похоже на игры разума. Как будто его разум издевается сам над собой. "Нет, так не пойдет. Нужно с этим разобраться." Его острый слух уловил скрип половиц в одной из комнат на втором этаже. Видимо, кому-то тоже не спится. Парень лишь недовольно фыркнул, пытаясь снова уснуть. И все же, дядя был в чем-то прав: жизнь вне ковена сводила с ума. Хантер снова стоял в тронном зале перед Белосом. Но, на этот раз, его грудная клетка не разрывалась от глухих ударов сердца, а в горле не стоял противный ком. Лицо Императора было всего в метре от него самого, будто отражение в зеркале. - Не забывай про свою принадлежность Титану, - произнес Белос, - Разве ты не хочешь остаться со мной? Дыхание Хантера было спокойным и размеренным, а глаза, полные сомнений, уставились на Императора. Немного помедлив, он нерешительно произнес: - Да. Император лишь самодовольно ухмыльнулся: - Иногда ты бываешь довольно сообразительным. - Ты хочешь, чтобы я просил о прощении? - это был первый раз, когда парень начал их разговор. Он не понимал что именно заставило его выдавить это из себя, но чувствовал, что этот вопрос будоражит его тело изнутри. Он не смотрел на дядю, когда задавал этот вопрос. Просто смотрел в исцарапанный мраморный пол. Одна рука согнута в локте за спиной, вторая - вдоль тела. Спутанные пряди светлых волос падали ему на лоб. Сейчас они совершенно одни: без глав, стражи и Кикиморы. Он даже не слышит привычные звуки замковой жизни. Наедине друг с другом. - Прости, дядя. Я уже не стану прежним. Гримаса на лице Императора исказилась в гневном вопле, а вся картинка сна вмиг загудела, будто готовящийся к извержению вулкан. Хантер почувствовал в ушах громкий свист, а затем тронный зал начала поглощать черная пелена. Он проснулся от того, что кто-то тыкал в него чем-то весьма твердым. - Эй, парень, проснись! - задорно произнесла Совиная Леди, продолжая тыкать в его предплечье своим посохом, - раз и ты теперь висишь на моей шее, нам нужно больше продуктов, так что пора пойти подзаработать деньжат. Я нашла карту гнездовья коленных слизней для спячки! Чувствую, это будет хороший улов, - хихикнула Ида. - Мы будем...копаться в мусоре? Эти слизни же поглощают отходы жизнедеятельности ведьм, - Хантер сел на диване, завернувшись в одеяло, словно в кокон, и непонимающе уставился на Совиную Леди. - Поверь, малец. Среди всего этого добра можно найти весьма полезные вещи, - Ида, как и всегда, была воодушевлена новыми вылазками для сбора товара, - ну а пока вот тебе сменная одежда из моей коллекции модных людских вещей. Ведьма положила пеструю стопку одежды рядом с Хантером, добавив: - Здесь майка, штаны, носки и кофта. Возможно они тебе будут немного велики, так что придумай что-нибудь сам. Возьми себе что-нибудь перекусить на кухне, а я пока достану тебе плащ. Твой слишком узнаваемый. Затем Совиная леди направилась в прихожую. Хантер, не вылезая из теплого кокона, окинул оценивающим взглядом стопку вещей. Серая майка с длинным рукавом, плотные штаны цвета охры, однотонные темно-синие носки и темно-бордовый вязаный свитер с надписью белыми буквами "Пни ежа пяткой". Недолго думая, он натянул на себя одежду и с довольно сонным видом, зевая, босиком пошлепал на кухню. *несколькими часами ранее*: По холодным ступеням каменной лестницы подземелья замка одиноко спускалась худощавая фигура, завернутая в длинный плащ. Перед собой она несла небольшую лучину, что освещала путь лишь на пару метров вперед. Дойдя до конца промерзлого коридора, фигура встала напротив массивной железной двери. А затем вынула из плаща небольшой медный ключ и остатки недавнего действовавшего палисмана. Обмакнув ключ в палисманскую жидкость, костлявая рука в перчатке вставила его в замок. Секунду ничего не происходило, но затем по периметру двери начали появляться маленькие голубые огоньки, которые с каждой секундой становились все ярче и ярче, пока где-то в глубине дверного механизма не раздался щелчок, и дверь, наконец, отворилась. Внутри оказалась просторная пещера. Ее стены были усыпаны янтарно-желтыми грибами разных размеров, что горели приятным глазу желтым светом. Возле стен были выставлены в ряд десяток пыльных стеллажей, заполненных книгами, схемами, картами и артифактами. Недалеко от входа располагался рабочий стол, если так можно было назвать две сдвинутые вместе тумбочки, на которых вразброс располагались груды книг, наполовину пустая бутылка вина, грифели для черчения, пролитые чернила и остатки вчерашней еды, которую он брал с собой. Задув лучину, Импертор снял с себя плащ и, небрежно скомкав, швырнул его на более-менее свободную полку в шкафу. Подхватив бутылку, он немного отхлебнул, а затем уселся на стул, что стоял боком к тумбочкам. "Что же я делаю не так?" Белос еще с младенчества помнил себя довольно смышленым. Без сомнений. Он никогда не задумывался почему именно так вышло. Примерный ребенок, отличный друг и соратник в любых начинаниях. Семья - все что у него было. Родители всегда ставили в пример его старшего брата, ведь он был идеальным бриллиантом в их семье: умен, красив и с большими амбициями. Он увлекался асторономией, физикой, любил путешествовать...Родители же потакали каждому его вздоху. Нет, отец и матушка никогда не уделяли ему большего внимания, даже если он и первенец. Однако, ощущения от того, что ему давалось все намного быстрее и легче...было отягощающим. Его старший брат уже в четыре разговаривал на французском и мог писать многие слова, пока Белос с трудом учился разговаривать на своем родном языке. Когда ему исполнилось 16, отец снял его с домашнего обучения и отправил учиться в академию при королевском дворце. Белос с нетерпением ждал, когда же он тоже сможет присоединиться к своему старшему брату. И вот, наконец, вступительные экзамены сданы, матушка с отцом провожают нагруженную карету с родного двора. Он никогда особо не увлекался наукой. Но по-другому он и не мог: если бы он выбрал что-то другое, то навсегда бы погряз в тени собственного великолепного брата. Родители говорили, что он не обязан выбирать профессию, если она ему не по душе. Но он хотел сам для себя расставить точки над "и". Он не хуже брата. Прошло пару лет, его отец скончался от бушевавшей тогда оспы. Через несколько недель последовала и мать. С того дня он запомнил лишь черный зонт дворецкого, что укрывал их с братом перед семейной могилой их родителей на заднем дворе их поместья. И как холодные капли дождя падали на их заплаканные бледные лица. Брату пришлось взять над ним опеку, пока Белос не станет совершеннолетним. Он часами заседал в отцовском кабинете, изучая различные книги и рукописи. Каждую ночь, перед сном, Белос тихонько приоткрывал дверь, наблюдая за тем, как брат увлеченно что-то изучает, а иногда даже громко вскрикивает от радости. Но, оказавшись в своей постели, он снова погружался в мысли об одиночестве. Скоропостижная смерть больно ударила по старшему брату. Первые несколько дней он и вовсе не выходил из своей спальни. Затем он много времени стал проводить в библиотеке и отцовском кабинете. Но более всего его шокировал тот случай, когда спозаранку его брат ворвался в комнату, стянул с него одеяло и начал трясти за плечи, радостно ликуя: "Я нашел способ их вернуть!". Белос понимал его отчаяние и не хотел травмировать разум брата, поэтому решил поиграть в его своеобразную "игру". С того момента они уже вместе начали изучать необыкновенные вещи и артефакты. А спустя несколько лет, Белос понял какую же он совершил ошибку в тот роковой для него день. Теперь же, опьянев от вина, он на локтях опирался о спинку деревянного стула. Пару минут спустя, он, с характерным щелчком коленей, встал и направился к угольно-черному каменному алтарю, на поверхности которой были высечены множественные знаки и заклинания. На алтаре лежал большой сверток, ткань которого была давно уже частично сгрызена мышами. Белос протянул руку к свертку, снимая с него ткань и обнажая небольшое бледное тело светловолосого парня, глаза которого были плотно закрыты. На его создание он потратил не одну ночь, ведь прошлое тело снова вышло неудачным. Не тот характер, не те повадки. Что ж, в этот раз ошибки быть не может, ведь оригинального материала осталось совсем ничего. - Я не был хорошим братом тогда. Но, обещаю. Мы будем вместе. Как и всегда, братец.