Пойманный В Туман/Caught In The Mist

      Конечно, мы… Слова кружатся в голове Гермионы. Ее рука сжимает джинсы в попытке удержаться от удара ведьмы, небрежно прислонившейся к ней. Она знает, что за нами следят, и ничего не предпринимает.       — За нами следят, а ты не подумала упомянуть об этом? — спросила Гермиона, свирепо глядя на старшую ведьму.       — Не понимаю, какое тебе до этого дело? — отвечает Белла.       Снова повернувшись к лесу, она смотрит в поисках каких-либо признаков того, что кто-то идет за ними.       — Кто это? — наконец спрашивает она, не видя никого.       — Скорее «что», а не «кто». — отвечает Белла, прежде чем продолжить.       — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, быстро поворачиваясь, чтобы догнать Беллатрикс, не желающую оставаться в одиночестве без палочки.       — Ну, лично мне не хочется вечно бродить по этому лесу, а тебе?       — А как насчет того, что преследует нас?       — Он следил за нами с тех пор, как мы здесь появились, и, думаю, если бы ему что-то было нужно, он бы уже напал. А теперь заткнись и пошевеливайся!       — А тебе не кажется странным, что в этом лесу нет шума?       — Ну, он всё-таки заколдован.       — С помощью чего? — спрашивает Гермиона, оглядываясь вокруг, как будто она могла определить заклинание.       — Ты когда-нибудь заткнешься? — удивляется Белла.       — Ты могла бы сказать мне, почему мы здесь, и тогда мне не пришлось бы говорить все время.       — Что ты знаешь о Спящих Мхах? — пробует Беллатрикс, она могла бы также развлекаться с грязнокровками, когда они закончат с этим.       — Это миф, который, как говорят, был утрачен сотни лет назад. — отвечает Гермиона, вспоминая все знания, которые она может вспомнить. Беллатрикс кивает, и она принимает это как знак продолжить. — Говорят, что сила Мхов находится в глазах смотрящего. У тебя есть один шанс, одно желание, если ты действительно этого хочешь. Тем не менее это миф, сказка. Знание утрачено; оно было утрачено сотни лет назад.       — И почему оно потеряно? — парирует Беллатрикс.       — Потому что говорили, что он слишком силен, чтобы дать его кому-то одному. Щиты заключили договор; они не могли заставить себя уничтожить такое волшебное чудо, поэтому они спрятали его. Они создавали проблемы, ловушки, так что только… — Гермиона замолчала.       — Только самые чистые из волшебного мира могли найти его, — заканчивает Беллатрикс.       — Только из-за того, что твоя семья чистокровная, почему ты думаешь, что сможешь их найти? — она знала, что идет на риск, требуя так много информации от Беллатрикс, но она должна была знать. С таким же успехом она могла бы выжать всю информацию, пока Белла не потеряла терпение.       — Потому что один из этих Щитов был предком рода Блэк.       — Ты больше не Блэк, — указала Гермиона.       Треск! Тело Гермионы врезалось в дерево, кора больно врезалась ей в спину. Лицо Беллатрикс оказалось в миллиметре от ее собственного. Ее рука мертвой хваткой сжимала подбородок молодой ведьмы.       — Ты, грязная грязнокровка! Я всегда буду Блэк! — кричит она, а ее глаза черные как смоль. — Хорошо бы тебе это запомнить.       С этими словами, звенящими в ушах Гермионы, Беллатрикс отталкивает девушку и уходит глубже в лес. Отдышавшись и потирая больное горло, Гермиона устремляется за сумасшедшей ведьмой.       — С такой скоростью я не переживу ночь. — говорит Гермиона, пиная камень на тропинке, когда она идет за Беллатрикс.       Она, должно быть, сошла с ума, если собирается отправиться за Мхами, — думала Гермиона, наблюдая, как Беллатрикс несется по лесу. Сама тропа, кажется, расчищает путь для Беллатрикс, чтобы пройти, как будто она тоже боялась, что ведьма может сделает с ней.       Я не могу помочь ей получить то, что она хочет. Это самоубийственная миссия; я на самоубийственной миссии! Слова кружились в ее голове, дразня, любая история о Мхах заканчивалась одинаково. Смертью. Никто не выжил в испытаниях, устроенных щитами, величайших волшебников постигнет та же участь. Возможно, именно поэтому она находится на миссии одна, никто не будет сопровождать ее, почему именно она? Все знают, что случается с теми, кто пытается.       Одна история всегда вызывала у нее мурашки по спине, группа друзей отправилась на поиски Мхов. Там говорилось, что они нашли живым только одного из друзей; остальных четверых он убил, чтобы сохранить власть при себе. Сейчас он живет в Азкабане.       В животе урчало, отвлекая от мыслей; она не ела уже почти целый день, что было не так уж и важно, она часто ловила себя на том, что слишком много читает или много учится, иногда забывая поесть. Ее часто мучили головные боли, но сейчас все было по-другому. Рана и оскорбления Беллатрикс сковали ее движения, голова пульсировала, из плеча текла кровь. Больше всего на свете ей хотелось упасть на землю и проспать остаток этой самоубийственной миссии. Что может стоить того, чтобы рисковать своей жизнью ради чего-то, чего, возможно, не существует, или, что еще хуже, гнева Волдеморта?       Движение в деревьях позади заставило ее остановиться. Повернувшись на одной ноге, она поворачивается, чтобы посмотреть, как тропинка, по которой она только что шла, теперь поглощается деревьями. Деревья стояли молча, наблюдая. Дрожь сотрясала ее маленькую фигурку, когда она осматривала окрестности. Легкое головокружение охватило, зрение удвоилось, и она пошатнулась, прижимая руку к дереву для поддержки.       Кончики пальцев скользнули по ее бледной плоти, отдернув руку, оскорбительные слова, адресованные ее спутнику, так и не были произнесены в слух, когда она увидела, что там никого нет. Обернувшись, она попыталась разглядеть, где была Беллатрикс, но та уже ушла. Кто прикоснулся к ней? По руке поползли мурашки, перед глазами снова поплыло, и она с трудом удержалась на ногах. Закрыв глаза, она боролась с волной головокружения; ей казалось, что кто-то вторгается в ее сознание.       Покачав головой, она повернулась, чтобы последовать за Беллатрикс, но обнаружила, что теперь было еще два пути. Этого не может быть, ведь минуту назад был только один! Ее разум кричал, стараясь не паниковать, она пыталась увидеть что-нибудь знакомое. Это проклятый лес, все то же самое! О боже, я заблудилась, я заблудилась, и у меня даже нет волшебной палочки! Ее разум охватила паника, и она попыталась не обращать внимания на желчь, подступившую к горлу.       Крик вырывается из ее горла, когда чья-то рука сжимает ее руку с такой силой, что остаются синяки. Беллатрикс… Свободная рука хлопает по собственному рту, останавливая ее удивленный крик.       — Заткнись! — старшая ведьма шипит девушке на ухо. — Что ты разыгрываешь, отставая! — требует она.       — Я заблудилась, — послышался шепот девушки.       Звук смеха заполнил тревожную тишину; Беллатрикс отпускает девочку, держась за живот, когда та безумно хохочет. Гермиона поворачивается, чтобы посмотреть на ведьму, и складывает руки на груди, пытаясь не обращать внимания на смущение от крика.       — Как ты могла заблудиться? — взвизгивает Беллатрикс, успокоившись.       — Я не знала, какую тропу выбрать. — пробормотала Гермиона, отворачиваясь, чтобы не видеть, как ведьма смеется над ней, она и так чувствовала себя достаточно плохо.       Шок от нежных пальцев, коснувшихся ее подбородка, заставил ее глаза качнуться, чтобы встретиться с черными глубинами Беллатрикс. Они казались почти нежными, туман смущения оседал в их душе, когда она смотрела в смущенные глаза девушки. Белла наклоняет голову, разглядывая маленькое существо перед собой.       — Какие тропы? — шепчет Белла, направляя голову девушки вниз.       Гермиона не может сдержать удивленного вздоха, который проскальзывает через ее губы, дорожки, которые дразнили ее несколько секунд назад, исчезли.       — Я не понимаю, они были прямо здесь, я следила за тобой тогда… Это невозможно. — она бормочет что-то в своем уме, ища какое-нибудь заключение, которое имело бы смысл. Я схожу с ума?       — А что было до того, как ты перестала следить? Ты пыталась сбежать? — в голосе Беллатрикс не было и намека на гнев, только любопытство.       — Нет, — ответила Гермиона, даже не вполне понимая, что имела в виду ведьма. — Я почувствовала, как что-то задело меня сзади, и я обернулась. — она поворачивается, избавляясь от воспоминаний. — Там ничего не было, а потом у меня закружилась голова, и я подумала, что ты вернулась. Я почувствовала, как что-то коснулось моей руки, когда я подняла глаза, там никого не было, и я потерялась.       Беллатрикс могла видеть, как честность кричит от девушки, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что она лжет мне. Белла подумала, что если эту девушку было так легко читать, то она никогда не смогла бы скрыть ни одной вещи. Она могущественная ведьма, не стоит недооценивать Грязнокровку! Голос угрожающе шепчет, и она кивает сама себе.       — Что-нибудь еще? — огрызается Белла, возвращаясь в свое обычное состояние.       — Я почувствовала… Нет, это глупо.       — Не узнаю, пока ты мне не скажешь, — замечает Белла.       Гермиона на минуту замолкает, раздумывая, стоит ли говорить об этом старшей ведьме, думая, что та снова может над ней посмеяться.       — Мне показалось, что что-то пытается проникнуть в мой разум, я знаю, что это звучит безумно, но я знаю, чего ожидать после всего, когда я помогала Гарри с его окклюменцией.       Не в силах оторвать взгляд от чистокровной Гермиона, смотрит на ведьму перед собой, удивляясь, что та смотрит на лес, а не смеется над ней. Наморщив лоб, Беллатрикс обращает свое внимание на девушку, которая наблюдает за ней. Решив, что не стоит слишком долго стоять на месте, она схватила девушку за запястье и потащила за собой.       — Ты же знаешь, я сама могу идти. — ворчит Гермиона на такое обращение с собой.       — В прошлый раз, когда я оставила тебя позади, ты начала видеть вещи, я не позволю этому случиться ещё раз. — рычит Беллатрикс, подталкивая девушку вперед.       Оглянувшись через плечо, она спросила:       — В любом случае, что это было?       — Ничего, это начало испытаний.       — Подожди! — рявкает Гермиона, останавливаясь и поворачиваясь лицом к Беллатрикс. — Ты думала, что похитишь меня и втянешь в эту самоубийственную миссию, не дав даже дня подготовиться хотя бы мысленно! — Ее глаза сверкают яростью, когда она стоит лицом к лицу с Лестрейндж.       — Нет, конечно, нет, дорогая, — смеется Беллатрикс, подходя ближе и вторгаясь в пространство девушки. — Я бы не была настолько жестока! Похитить тебя? Насколько я помню, ты съежилась в моих объятиях при виде Милорда! — Белла фыркает, и у девушки хватает такта выглядеть немного пристыженной из-за недостатка смелости.       — Возможно, я действительно похитила тебя, — размышляет про себя Белла. — Это была твоя вина, что ты ввязалась в это дело. Но я не сразу привела тебя сюда. — их носы были в нескольких дюймах друг от друга, и Гермиона изо всех сил старалась смотреть на сумасшедшую.       Белла угрожающе улыбнулась, как будто у нее была самая большая тайна в мире, прервав их состязание в гляделках, она наклонилась к девушке и прошептала ей на ухо:       — Нет, ты была без сознания по крайней мере два дня, прежде чем я притащила сюда твою никчемную задницу.       Два дня? Меня не было два дня. Внезапный страх и осознание охватили ее. Я могу быть где угодно! У нее было два дня впереди меня, мы могли быть абсолютно в любой точке мира, и я не смогу вернуться домой. Особенно теперь, когда мы вошли в эту ее штуку. В глубине души Гермиона всегда надеялась, что ей удастся задержать ведьму достаточно долго, чтобы кто-нибудь смог их выследить. Узнать их местонахождение, но, если Беллатрикс действительно говорит правду, и, если эти безумные глаза что-то значат. Гермиона потеряла все шансы, что кто-нибудь их найдет.       Никто на самом деле не знал, как начать испытания, не без помощи, так почему кто-то думал искать Гермиону в начале тропы? Было ли это началом судебного процесса? Шанс оставить сообщение даже не представился. Наконец до нее дошло. Если она собиралась вернуться домой, то она была во власти самого известного, безумного, жестокого Пожирателя Смерти, известного миру. Что еще более важно, у нее не было палочки.       — А, я вижу, что до тебе наконец-то дошло, — говорит Белла, играя с прядью волос девушки, совершенно не обращая внимания на окружающий мир, ей действительно было очень скучно, и девушка была идеальным отвлечением.       — Два дня? — глаза Гермионы, кажется, теряют определенный блеск, когда мир рушится вокруг нее, неудивительно, что она была голодна.       — Да, два дня, знаешь, довольно утомительно таскать тебя повсюду. Ты не можешь себе представить, как можно готовиться к такому путешествию и тащить за собой мертвый груз. Я сломала ноготь, знаешь ли! — Беллатрикс говорит, показывая свою руку, где когда-то сломанный ноготь, но теперь исцелен магией.       — Ты носила меня на руках? — недоверчиво спрашивает Гермиона.       — Ну, скорее аппарировала туда-сюда и бросала тебя в угол. Наверное, это хорошо, что мне не пришлось кормить тебя, тем более что обычно большинство моих питомцев умирают. — Белла толкает девочку и ведя ее по дорожке.       — Должно быть, это было таким бременем для тебя! — заявляет Гермиона, ее голос сочится сарказмом.       — Ты не можешь себе представить, — соглашается Беллатрикс, не замечая сарказма или просто не заботясь.       — Если ты отдашь мне мою палочку, тебе не придется беспокоиться о том, чтобы накормить меня.       — Если я отдам тебе твою волшебную палочку, то мне придется использовать свою. — дыхание Беллатрикс касается шеи девушки, вызывая призрачные мурашки. Гермиона знает, что это справедливое предупреждение, она еще не полностью оправилась от гнева Беллатрикс и не хотела испытать его в полной мере.       — Я не хочу отправляться в это твое путешествие без какой-либо защиты. — умоляет Гермиона. Отчаянно желая, чтобы женщина увидела логику, было куда больше опасностей, чем сумасшедшая ведьма в лесу.       — У тебя есть я, какая защита тебе ещё нужна? — спрашивает Белла, ее голос полон детского удивления, когда она толкает и направляет грязнокровку перед собой.       — А что защитит меня от тебя? — жалуется Гермиона, прежде чем сделать несколько шагов вперед ведьмы, больше не желая чувствовать толчки в спину.       Гермиона чувствовала себя усталой, ворчливой, голод был очевиден с каждым шагом, и онемение в плече заставило ее задуматься, почувствует ли она когда-нибудь свои пальцы снова. Беллатрикс была счастлива побродить позади, по крайней мере, таким образом; девушка не могла привлечь больше нежелательного внимания. Взглянув на небо, она заметила, что солнце садится, через пару часов будет закат, и им придется остановиться.       Она действительно верила рассказу грязнокровки, лес, как известно, играет злые шутки с разумом, и она знала, что лучше не вмешиваться в лес.       Они шли по лесу, пока солнце почти не скрылось за деревьями. Гермиона начала замирать, когда она шла перед Пожирателем Смерти, их путешествие замедлилось из-за шага грязнокровки. Наверное, это моя вина. Голос прошептал в голове Беллатрикс, но она отмахнула говоря, что ей все равно и что они восполнят потерю завтра.       Когда солнце медленно поползло прочь, она почувствовала, как лес медленно погружается в темноту, которая, казалось, тянулась за ними. Она знала, что это иллюзия, все в голове, желание обернуться и посмотреть, и голос, который что-то постоянно что-то шепчет, преследует тебя. Чудовище спряталось в тени, но никто не понял, что чудовище действительно покоилось в ее голове. Ей нечего было бояться особенно этого жалкого подобия леса. Грязнокровка, однако, боялась, и она боролась с желанием посмотреть.       Когда они вышли на небольшую поляну, Беллатрикс наконец нарушила молчание.       — Остановимся здесь на ночь.       Гермиона даже не ответила, плюхнувшись на упавшую ветку, прижав колени к груди и положив голову на руки. Беллатрикс бросает на нее взгляд, прежде чем установить защитные чары на ночь. Она не хотела, чтобы кто-нибудь потревожил ее прекрасный сон. В разгар заклинания их защиты она вызывает огонь в нескольких дюймах от ног девушки, которая удивленно смотрит вверх. Отцепив сумку от пояса, она бросает ее, и грязнокровка ловит ее с легкостью.       — С таким же успехом ты можешь принести пользу и приготовить что-нибудь грязное. — пренебрежительно говорит она, возвращаясь к чарам.       Глядя на сумку так, словно кто-то мог выскочить и напасть на нее, Гермиона осторожно развязывает ее.       — Заклинание расширения, — выдыхает Гермиона.       Она роется в сумке, наконец, находит кастрюлю и немного еды. Она приступает к приготовлению еды, но ей трудно сосредоточиться. Только когда ее пинком разбудили, она поняла, что потеряла сознание. Ее глаза изо всех сил пытаются открыться, и когда это происходит, они сталкиваются лицом к лицу и с ногами некой Беллатрикс Лестрейндж.       — Я думала, ты голодна? — усмехается Беллатрикс — Грязнуля хочет обед? — слабо насмехается она, заставляя Гермиону сесть.       Прежде чем она успевает ответить, на ее колени падает миска с едой, за которой следует булочка. Потрясенная, она смотрит на удаляющуюся фигуру ведьмы, которая расхаживает по их маленькому святилищу. Ошеломленная тем, что ее не заставили попросить еды, но не желая, чтобы ее утащили, она запихивает еду в рот. Три дня без еды заставляют человека несколько потерять свои манеры.       — Расслабься, Грязнокровка, я не собираюсь брать твою еду. — Беллатрикс говорит, наблюдая, как молодая ведьма пытается съесть все это за один раз. Она задумалась, рассеянно проводя рукой по своему тонкому животу.       Не обращая внимания на ведьму, Гермиона продолжает есть как можно быстрее.       — Ты задохнешься. — весело предупреждает Белла.       И действительно, хлеб застревает в горле девушки; она впадает в приступ кашля, пока сильный шлепок по спине не выбивает еду. Вытирая слезы, скатившиеся во время приступа кашля, она видит Беллу, сидящую на корточках позади нее. Протягивая фляжку с водой, нетерпеливые руки скользят вперед, чтобы взять напиток у Пожирателя Смерти, но старшая ведьма отступает на расстояние досягаемости.       — Медленней, — предупреждает Беллатрикс, снова предлагая напиток.       Гермиона неуверенно берет предложенный напиток, благодарно улыбается и делает маленькие глотки. Словно радуясь, что девушка не собирается задушить себя до смерти, Беллатрикс встает и снова начинает расхаживать. Не зная, что делать с такой щедростью, Гермиона продолжает есть, изучая ведьму перед собой.       — Не бери в голову всякую дрянь. — рычит Беллатрикс, останавливаясь, чтобы послать девушке смертельный взгляд. — Мне нужно, чтобы ты полностью исцелилась, ты и так слаба.       Ощетинившись от этого замечания, Гермиона останавливает оскорбление, которое только и ждет, чтобы слететь с ее языка, и вместо этого переключает свое внимание на поедание остатков. Она все еще голодна, но не хочет давить на и без того темпераментную ведьму, требуя еще еды. Поставив миску рядом с собой, она хватает руками короткие травинки. Вытащив несколько штучек, чтобы подержать и покрутить в пальцах. Солнце уже совсем померкло, и их поглотила непроглядная тьма. Если бы не огонь, Гермиона едва смогла бы разглядеть собственную руку. Посмотрев на небо, она увидела лишь несколько звезд, мерцающих в просветах между деревьями. Несмотря на ситуацию, она все еще находила это занятным, но ей хотелось иметь книгу для чтения. Ведь она могла сидеть под звездами и читать. Если бы ситуация была иной, возможно, ее лучшие друзья сидели бы рядом. Она скучала по ним, гадала, знают ли они, что она исчезла, знают ли правду. Завтра начнутся занятия в школе, и она их пропустит. Она никогда не пропускала школу, если только не болела, а в последний раз серьезно заболела, когда на нее напала эта проклятая змея. Вспышка света привлекла ее внимание, и она обратила свое звездное сияние на черный взгляд Беллатрикс. Она снова стояла перед ней, указывая палочкой на нее.       — Что я сделала? — вслух удивилась Гермиона, уставившись на палочку.       — Это не повредит. — слова только что слетели с губ Беллатрикс, а затем последовала вспышка света.       Гермиона не успела ответить эмоционально, зажатая между страхом и удивлением, прежде чем поняла, что ее плечо исцеляется. Свет погас, и палочка упала.       — Не вздумай снова его ранить. — прошипела Беллатрикс, отодвигаясь. — А теперь гаси свет, будь хорошей девочкой и ложись спать!       — На что? — кричит Гермиона, ее голос эхом разносится по лесу, и по мере того, как он отдается эхом, он становится все более сдавленным.       — На землю, — отвечает Беллатрикс, как будто это самая очевидная вещь в мире.       — Ты не взяла с собой одеяло или еще что-нибудь?       — Для меня — да, но не для грязнокровки. — лицо Беллатрикс кричало о высокомерии.       — Ты собиралась забрать Тонкс, она же не грязнокровка. — Беллатрикс открыла рот, чтобы возразить, но не смогла ничего придумать.       Бормоча себе под нос что-то о грязнокровках, она порылась в сумке в поисках предполагаемого одеяла. Чувствуя себя довольно самодовольной из-за того, что обидела старшую ведьму, Гермиона позволила дерзкой ухмылке скользнуть на ее лицо. Ухмылка исчезла, когда одеяло полностью поглотило ее, заставив споткнуться о свой насест.       — Спокойной ночи, грязнуля! — бодро ответила старшая ведьма.       Встряхнув одеяло, она накинула его на плечи. Белла свернулась калачиком прямо у костра, закутавшись в одеяло, закрыв глаза руками, и отбросив их в сторону, как падший ангел, она лежала там, погруженная в мерцание огня.       Заметив, как далеко полыхает огонь, Гермиона скользит на ноги, чтобы взглянуть на их маленькое святилище, она бредет ближе к темноте. Интересно, какое особое заклинание использовала темная ведьма. БАЦ!       — Ой! — вскрикивает Гермиона, когда ее рука натыкается на невидимый барьер.       Она отскакивает на милю назад, ее рука уже онемела от прикосновения к заклинанию. Она несколько раз выругалась, услышав тихое хихиканье ведьмы у костра.       — Ты же не думала, что я так легко позволю тебе уйти, не так ли? — Беллатрикс хихикает почти по-человечески… почти.       Вздохнув, Гермиона шаркает ногами и плюхается рядом с барьером.       — Что ты делаешь? — раздался раздраженный голос ведьмы.       — Отдыхаю, как ты и сказала! — Гермиона ворчит.       — Повернувшись спиной к дикой местности?       — Ты ведь наложила чары, не так ли? — спрашивает Гермиона, скептически глядя в темноту.       — Чтобы удержать тебя, да.       — А как насчет того, чтобы не подпустить кого-то?       — Ну, мы этого не узнаем, пока кто-нибудь это не проверит, — самодовольно ответила Белла.       Нервничая Гермиона снова шаркает по земле, волоча под тяжелыми ногами сломанные ветки. Она садится позади Беллатрикс и перед костром. Она была достаточно близко, чтобы коснуться ведьмы, но держалась на почтительном расстоянии.       — А теперь что ты делаешь? — Беллатрикс жалуется на девушку рядом с ней.       — Ну, если что-то ворвется, оно может съесть тебя первой, или я могу, по крайней мере, использовать огонь в качестве щита или что-то в этом роде. — бормочет Гермиона, перебирая веточки.       — Или ты можешь поджариться, сидя у костра.       — Или я могу замерзнуть, сидя слишком далеко. — выстрелила Грязнокровка в ответ.       Радостно хихикая, Белла переворачивается, чтобы посмотреть на девушку.       — А если я толкну тебя в огонь?       Грязнокровка замерла, подняв глаза и встретившись взглядом со старшей ведьмой.       — Ты не хочешь?       — А разве нет? — отблеск безумия заставил дрожь пробежать по телу девушки. — Подумай об этом, у меня есть волшебная палочка, я мог бы толкнуть тебя и одним движением вернуть с края смерти. У тебя останутся душевные шрамы на всю жизнь, а у меня будет какое-нибудь развлечение. — старшая ведьма жестоко улыбается.       Передумав сидеть между двумя видами ада Гермиона медленно поднимается на ноги. В одно мгновение она оказывается прижатой к земле, тяжелый вес удерживает ее на месте. Руки, зажатые под острыми коленями, огонь на расстоянии фута и тлеющая интенсивность взгляда Пожирателей Смерти в сантиметре, она оказалась в ловушке в аду.       — Пожалуйста… — слова слетают с ее губ, глаза танцуют между огнями, окружающими ее.       — Разве ты не хочешь сгореть? — спрашивает Белла, медленно проводя пальцем по щеке девочки, прослеживая ее взглядом.       — Нет… — шепчет она, парализованная.       — Нет? — ведьма повторяет свои собственные глаза, исполняя свой собственный дикий танец. — Какая жалость.       — Я пойду спать вон туда. — она грубо предложила попробовать встать, но в итоге осталась на месте.       Ухмыляющаяся Белла придвигается ближе, взгляд Гермионы скользит от глаз женщины к ее губам, прежде чем выругать себя. Какого черта? — требовательно спросил голос. Губы касаются ее уха, тело женщины прижимается к девушке.       — Я вижу твой страх… — она чувствует, как голос старшей ведьмы вибрирует в ее теле.       — Что? — Гермиона шепчет в ответ, поворачиваясь, чтобы посмотреть на женщину, однако ее рука ловит подбородок девушки и наклоняет ее голову в другую сторону.       — Ты можешь увидеть мой, сосредоточься… — ее рука не покидает подбородок девушки, но ее тело расслабилось рядом с грязнокровкой.       Гермиона пытается не обращать внимания на женщину, лежащую на ней, зная, что это какие-то игры разума, в которые она играет. Ее глаза, казалось, были обращены куда-то еще, она хочет двигаться, но рука Беллы крепко сжимает подбородок. Решив подыграть, она концентрируется. Сначала все, что она может видеть, это огонь, рядом с ней, опаляющий ее брови. Она была права, я бы сгорела, лежа здесь.       Когда девушка сосредотачивается, она не видит ничего, кроме огня, ярко горящего, дым красноречиво плывет к звездам наверху, как будто знает, что он на праведном пути. Именно тогда она видит его, фигуру, скрытую огнем и дымом, стоящую всего в метре от нее. Дрожь пробегает по ее телу, она немного приподнимается, осознавая, что Белла позволяет ей. Она может видеть только очертания мужчины, черную массу ничего, кроме тьмы, стоящую и наблюдающую за ними. Он стоит и наблюдает за ними. Неподвижно. Ее руки неохотно пытаются найти опору и преуспевают только в том, чтобы найти руку Беллы. Она сжимает её, рассеянно отмечая, что она оставит следы, тем не менее, ее глаза не отрываются от стоящей там вещи. Неподвижно.       Белла не может не признать, что девушка-удобный матрас; она рассеянно замечает, что пахнет довольно приятно, несмотря на то, что давно не мылась. Она наблюдает, как грязнокровка боятся волка; он крадется за пределами ее очарования, туда-сюда, туда-сюда. Это совершенно гипнотизирует; ей становится скучно от его присутствия, и она возобновляет попытку заснуть. Мало заботясь об использовании девушки в качестве матраса. Легкое давление, Боль! Как я скучала по тебе! Боль от крепкого захвата девушки на ее руке.       — Но почему именно волк? — спрашивает Белла, снова играя с волосами девушки, все внимание на твари потеряно.       — Прости?       — Твой страх в облике волка, почему?       — Так вот в чем дело? Наш страх, как у боггарта?       — Похоже, кузен боггарта, если хочешь. Лес шутит, находит твой самый большой страх и насмехается над тобой. Однако ты никогда не сможешь увидеть его. Ты видишь мой страх, но если ты повернешься, чтобы посмотреть на свой, то увидишь только мое отражение. То же самое для меня, если бы я посмотрела на того, на кого смотришь ты, я бы увидела твой страх. Лес играет на уме, как и раньше, страх быть преследуемым, незнание это — мощное оружие, которое иногда можно использовать. Так почему же твой страх — волк?       — Оборотень, Грэйбек, Люпин, я знаю, что они совершенно разные, но просто я не знаю… — Гермиона задумалась над правильными словами. — Раньше я боялась провала, но теперь в схеме вещей школьная работа на самом деле не самая большая проблема. Бороться с оборотнем тяжело.       — На самом деле ты не просто убиваешь его.       — Ты убиваешь чудовище, но разве человек этого заслуживает? — спрашивает Гермиона.       — Когда ты окажешься лицом к лицу с настоящим, а не с жалким преподавателем ЗОТИ, убедись, что ты не колеблешься. Тогда этого не произойдёт.       — Это твой совет. — Гермионе не нравится мысль об убийстве невинного человека.       — Нет, мой совет — я бы больше беспокоилась о том, чтобы не стать оборотнем. — раздался сдавленный смешок.       — Кто этот человек? — Гермиона наконец набирается смелости спросить, не сводя глаз с существа.       — Ты постоянно спрашиваешь обо всём? — сонно ворчит Белла, подложив под голову одеяло вместо подушки.       — Темный Лорд… — Гермиона выдыхает в шею Пожирателя Смерти.       — Хм-м-м… — Белла слегка удивленно кивает, удивляясь, что девушка еще не сбросила ее с себя.       Легкий шум за пределами их очарования заставил Беллатрикс резко открыть глаза, она закрыла их только на пять минут. Белла поворачивается, чтобы посмотреть на существо, стоящее вне их защиты. Казалось, что другие, более сильные, настоящие глаза заполнили безжизненные карманы существ, которыми раньше были глаза. Движение краем глаза заставляет ее обернуться и посмотреть. Она слегка задыхается, увидев, что ее собственный страх стоит на краю их защиты. Я не должна видеть свой собственный страх! — закричала она. Тем не менее, он был там, стоя во всей своей красе. Он поднял руку к их щиту. Вот дерьмо! Не чувствуя, как девушка извивается под ней в неудобной ситуации, она смотрит на нее сверху вниз. Глаза грязнокровки сузились, глядя только на существо. Глупо.       Пощечина! Задыхаясь от боли, но в основном от шока, Гермиона смотрит на Беллатрикс, которая сидит на ней сверху.       — Какого черта! — кричит Гермиона.       — Не смотри на него! — предупреждает Белла, хватая девушку за подбородок. — Ты его кормишь.       — Кормлю? Чем я его кормлю? — спрашивает Гермиона, пытаясь снова посмотреть, но Белла удерживает ее на месте.       — Жизнью, глупая грязнокровка, ты оживляешь призрак, веря, что он существует. Твой страх! Это твое воображение! — она практически кричала, но могла сказать, что это попало в цель для девушки.       — Я воплощаю его в жизнь?       — Да, и если ты это сделаешь, то мы даже не доживем до следующего богом забытого испытания.       — И что же мне делать? — спрашивает Гермиона.       — Перестань пялиться… — пробормотала Белла, заметив, что у девушки разбита губа; она провела пальцем по рассеченной губе, смахивая кровь.       Гермиона смотрит как загипнотизированная, ее губы горят от пощечины. Беллатрикс переводит свое внимание с крови на пальце на существо за щитом. Он отодвинулся еще дальше, снова превратившись в безобидную угрозу.       Перекатив девушку, Белла подтягивает одеяло под голову и ложится на бок. Грязнокровка не шевелится и лежит, уставившись в пространство. Протянув руку, она тащит девушку на бок, лицом к себе. Видя вопрос в ее глазах, лишь качает головой. Она вытаскивает нож из бедра; глаза девушки расширяются от страха, но не обращает на это внимания. Она тянется к одеялу, отрывает длинный кусок ткани и убирает нож обратно. Белла осторожно протягивает руку за спину девушки, чтобы завязать.       — Что…       — Тише, — перебивает Белла, прижимая палец к губам девочки, она замирает в ее руках.       Тщательно завязав ткань, она делает идеальную повязку на глаза. Убедившись, что она нежна, надевает её на глаза девушки не слишком туго, чтобы быть неудобной, но и туго, чтобы не соскользнуть. Фиксируя её на месте. Если она слишком груба, то девушка будет бороться, таким образом она может получить ее малейшее доверие.       — Теперь ты не будешь пялиться. — соблазнительно шепчет Белла в губы девушки, наслаждаясь мурашками, пробегающими по коже. Подростковые гормоны — слишком легко.       — Я ничего не вижу. — раздраженно отвечает девушка.       — Все дело в том, что, если ты будешь хорошо себя вести, я сниму её утром. А теперь спи.       Они устроились поудобнее, Гермиона плотнее закуталась в одеяло, несмотря на то, что находилась близко к огню. Покачав головой, Белла пытается погрузиться в глубокий сон, положив руку на палочку.       Секунды тикают, медленно превращаясь в минуты, она видит, как девушка расслабляется — знак того, что ей удалось заснуть. Я могу перерезать ей горло, и никаких хлопот не будет. Закрыв глаза, Белла отключилась от голосов в своей голове. Сон был в пределах досягаемости, ее тело онемело.       Из темноты раздается оглушительный крик, заставляющий обеих ведьм проснуться. Одна хватает палочку, в то время как другая тянет повязку вниз. Тени мерцают вдалеке, когда вспыхивают огни, освещая лица в тени. Прежде чем она поняла это, Гермиона вскочила на ноги, инстинктивно желая помочь, как только рядом раздался второй крик. Она едва успела сделать шаг вперед, как чьи-то руки потянули ее вниз. Поднявшись на колени, она боролась с руками, которые держали ее, но они не двигались с места.       — У тебя есть желание умереть? — резкий голос шепчет ей на ухо.       — Мы должны помочь! — Гермиона умоляет искать хоть какие-то признаки того, что кто-то в беде.       — Ты даже не знаешь, кто это! — огрызается Белла, рывком опуская сопротивляющуюся девушку на пол и удерживая ее там. — Как ты и этот мальчишка Поттер прожили так долго, если ты такая безрассудная, я не знаю.       — Мы не можем просто сидеть здесь.       — Мы не будем никого спасать. — равнодушно отвечает Белла.       Глаза следили и за пожаром вдалеке, и за девушкой у ее ног. Белла ждет, что что-то скажет ей, что происходит. Борьба становилась все сильнее, пока она не почувствовала острую боль в запястье и не отдернула его, держа в другой руке. Она укусила меня!       Наконец, поднявшись на ноги, Гермиона сделала один шаг, когда боль вспыхнула в затылке. Она упала на землю, схватившись за затылок. Она поворачивается к убийственному выражению лица некой Беллатрикс Лестрейндж.       — Ты заплатишь за это Грязнокровка. — предупреждает она, опустившись на колени, подняв палочку.       — Кру… — Гермиона знает, какое проклятие последует, и в предвкушении крепко зажмуривается.       Нечестивый рев заставляет обеих Ведьм вздрогнуть, слова теряются на губах Беллы, когда она вскакивает на ноги. Глаза искали, что за существо могло издать такой шум. Гермиона вскакивает на ноги рядом с ней, хотя, несмотря на оружие, у нее есть странное ощущение силы. Знание — это сила, а у нее их очень много. Они стоят молча, обе ждут, прислушиваются, смотрят на тихий лес. Огни, которые когда-то мерцали вдали, вскоре погасли.       После того, что казалось часами, но всего лишь минутами, Белла медленно расслабляется, делая глубокий вдох, она поворачивается к ведьме, стоящей рядом с ней. Гермиона ожидала, что проклятие обрушится на ее тело, но вздрогнула, когда пощечина была такой силы, что она рухнула на землю. Она уже собралась крикнуть женщине, чтобы она смягчилась, когда заметила жар, а затем боль в ноге. Она отпрыгивает в сторону, ее брюки горят, она падает на пол, желая перекатиться и потушить огонь. Когда она чувствует удар заклинания, нога приземляется ей на грудь. Она обездвижена, огонь ползет по ее ноге. Сердитые глаза смотрят на нее сверху вниз, а затем следует один простой приказ.       — Гори…       Она чувствует, как огонь пронзает ее кожу, когда она борется, чтобы восстановить контроль. Она не перестает отчаянно желать остановить сумасшедшую. Огромная боль расцветает, опаляя ее ногу, и она кричит. Громче, чем когда-либо. Если бы хоть одна отважная душа услышала крик и рев. Они бы разбежались, как крысы, услышав крик боли, раздавшийся в глухом лесу. Абсолютная пытка терзала тело девушки. Пот пропитывает ее одежду, а огонь поднимается все выше.       Боль неожиданно прекращается, за ней следует огромное облегчение. Глядя сквозь наполненные слезами глаза, она видит, как Белла исцеляет ее, когда она исцеляется, ее одежда снова сшивается, как будто совершенно новая. Заклинание снято, девушка не двигается. Нежные руки, полная противоположность тем, что привели ее сюда, хватают ее за руки. Ее легко поднимают с холодной земли, когда она двигается, огонь приближается, и она паникует. Холодные руки не дают ей вырваться и ведут к одеялу. Она боится, что огонь позади нее, пока не понимает, что между ней и огнем лежит тело.       Существа, на которых она с самого начала зациклилась, так и не пришли ей в голову в ту ночь. Вместо этого она чувствовала только человека, спящего позади нее. Тот, чья рука лежала на ее теле, тот, кто держал ее так близко, но держал так далеко между ними.       — Спи, — раздался хриплый голос сзади, когда ленивая рука коснулась ее глаза.       Гермиона не дрогнула от прикосновения… Я разберусь с тобой, Беллатрикс, даже если это будет последнее, что я сделаю в этой самоубийственной миссии. Она клянется себе, и находит утешение в присутствии своих мучителей. Один из нас не вернется домой прежним.