Пойманный В Туман/Caught In The Mist

      Пожалуйста, прочитайте комментарий перед частью. Спасибо.       Огонь распространялся, поглощая все на своем пути.       — Гермиона! — крикнул кто-то вдалеке.       Широко распахнув глаза от страха, она ищет голос, зовущий ее. Крыша над ней рушится, дым поднимается, дыхание учащается, она изо всех сил пытается дышать.       — Помоги мне! — снова этот голос, испуганный и потерянный в темноте.       Она делает шаг вперед по неровному деревянному полу, накренившемуся под ее весом, и, раскинув руки, противостоит собственному весу. Осторожно она проходит расстояние, направляясь к голосу, но ничего не видит. Огонь щелкает по ее лодыжкам, а дым закрывает ей глаза.       — Где ты? — она вскрикивает, когда паника охватывает ее сердце. — Кто ты?       — Помоги мне.       Огонь распространяется до лодыжек, и она в ужасе пытается потушить его руками. Ее руки становятся окровавленными и обожженными. Слезы текут по ее лицу.       — Где ты? — она снова кричит, ее голос полон тревоги.       — Помоги мне, — шепот так близко, что она подпрыгивает.       Обмякшее тело, лежащее на полу этого умирающего дома, она осторожно протягивает руку, чтобы помочь.       — Беллатрикс? — она ахает, узнав старшую ведьму.       — Это заняло у тебя достаточно времени. — рычит Темная ведьма.       Огонь исчезает, и она обнаруживает, что стоит посреди леса.       — Ты грязная грязнокровка. — рычит Беллатрикс, быстро протягивая руку и шлепая девушку по лицу. Она падает на землю.       К своему удивлению, Гермиона обнаруживает в руке волшебную палочку, поднимает её, чтобы произнести заклинание.       — Ступерфай! — кричит она.       Заклинание извергается из ее палочки, поражая ведьму. К ее ужасу, женщина даже не вздрогнула, целая и невредимая.       — И ты называешь это магией? — Беллатрикс ухмыляется, поднимая свою собственную палочку.       — Это невозможно. — бормочет Гермиона. — Пожалуйста, не надо.       — Зачем мне тратить время на такую жалкую вещь, как ты?       С этими последними словами Беллатрикс поворачивается и исчезает во мраке. Испуганная и одинокая в темноте, она ждет, надеясь, что ведьма вернется.       — Я не знаю, где я! — кричит Гермиона в темноту. — Пожалуйста, вернись.… — она молча умоляет.       — Я вижу тебя, — произносит низкий голос позади нее.       Крутя палочкой, она сталкивается лицом к лицу с существом из леса.       — Я не буду смотреть на тебя, — заявляет Гермиона, отворачиваясь.       Ослепительная боль в руке пугает ее, когда она оглядывается на существо. Он ухмыляется, посылая мурашки по спине, она пытается вырваться из его хватки, но он неумолим. Лес дико вращается вокруг них, но они не реагируют. Истинная боль от захвата причиняет — ожидающую боль. Как? Это — сон?       Карие глаза распахиваются, воспоминание о сне уплывает на задворки сознания. Прохладный воздух касается ее разгоряченного тела, напряжение от навязчивого сна отпускает ее. Она чувствует, как расслабляются ее мышцы; однако рука все еще болит.       Переводя усталый взгляд на свою руку, она задается вопросом, не вылечила ли ее Беллатрикс. В этот момент она замечает, как белые пальцы мертвой хваткой сжимают запястье девушки; она следует за рукой, ведущей к ведьме, лежащей позади нее. Женщина неподвижно лежит позади нее, сосредоточенно прищурив глаза. Медленно садясь, Гермиона обращает все свое внимание на старшую ведьму. Волосы женщины упали ей на лицо, пот выступил на лбу.       Свободной рукой Гермиона осторожно коснулась руки, держащей ее за предплечье. Беллатрикс не заметила, как кто-то коснулся ее руки, или ей было все равно. Приняв это за хороший знак продолжать, онемевшие пальцы пытаются высвободить руку из ее руки. Несмотря на всю осторожность и силу, она не может пошевелить рукой.       — Беллатрикс, — шепчет она, и ее голос звучит необычайно громко в глухой ночи.       Ведьма не шевелится; она шевелит свободной рукой, чтобы разбудить ведьму. Черные ошеломленные глаза резко распахиваются, приближаясь к Гермионе. Кончик палочки прижимается к ее шее, и она убирает руку.       — Это я! — быстро говорит она.       В темных глазах лежащей рядом ведьмы мелькает узнавание. Беллатрикс беспечно хмыкает, опуская палочку, но не выпуская ее. Женщина обвела взглядом поляну, убедившись, что они остались вдвоем и никакие неприятные сюрпризы не подкрались к ним, пока они спали.       — А кем еще ты можешь быть? — растерянно спрашивает Белла.       — Я думала, тебе приснился сон, — ворчит Гермиона, смахивая сон с глаз.       — Это был не сон, — тихо говорит себе Белла.       Она бросает взгляд на догорающие угли в камине, смотрит на часы — должно быть, скоро наступит утро. Они должны были уйти как можно раньше, если хотели добраться до места назначения до следующей ночи. Ей совсем не хотелось торчать в этом лесу еще одну проклятую богом ночь. Ровный пульс, бьющийся на кончиках пальцев, заставляет старшую ведьму посмотреть на свою руку.       — Ты можешь отпустить? — спрашивает Гермиона, пытаясь высвободить руку.       Она ждет от Темной Ведьмы хоть какого-нибудь оскорбительного замечания о состоянии крови, а также еще большей боли, но ничего из этого не происходит. Рука, сжимающая ее руку, медленно ускользает и осматривается ведьмой позади нее.       — Если это был не сон, тогда что? — говорит Гермиона, поворачиваясь лицом к ведьме.       Злые глаза сверкают на нее из-под длинных ресниц, темные волосы обрамляют ее изможденное лицо, несмотря на опасность, в которой она находилась, Гермиона не могла не заметить, как красива была ведьма. Какого черта? Она злая; ты ударилась головой ночью! Ее разум кричал, и она боролась с неприятными мыслями. Красивая? Она — женщина! Покраснев от смущения от мыслей в ее голове, она в кои-то веки обрадовалась темноте. Это означало, что старшая ведьма не могла видеть ее внутреннюю борьбу. Я не имела в виду, я просто думала, что она красивая! — мысленно крикнула Гермиона.       Ощущение тела Беллатрикс, прижавшегося к ней всего несколько часов назад, проникло в ее разум. Жжение, которое она чувствовала, когда кто-то так интимно прижимался к ней, заставило ее щеки покраснеть.       — Ты испытываешь свою удачу, грязнокровка. — раздраженно прошипела Белла, и Гермиона отвела глаза к угасающим огонькам.       Холодные пальцы касаются ее щеки, она поворачивается лицом к старшей ведьме, которая прикасается с такой нежностью, что ее сердце бешено колотится. Беллатрикс проводит пальцами по щеке девушки, в то время как её глаза сами собой закрываются. Хватит с ней играть. — приказывает ее разум. Я могла бы просто взять ее здесь, прямо сейчас, она бы даже не сопротивлялась.       Вместо этого она сосредотачивается на влажной щеке грязнокровки.       — Почему ты плачешь, мадди? * — Гермиона быстро открывает глаза, ее собственная рука касается ее щеки, и становятся слегка влажной. Она даже не заметила, что заплакала.       *Muddy от слова Mud — в переводе означает «грязь», поэтому Muddy можно перевести как «грязнуля» (опять для того что бы указать на нечистоту крови), но звучит больше уже как прозвище.       — Я не так крепко держала тебя за руку. — говорит Белла, зная, что будут синяки, но недостаточно, чтобы заставить девушку плакать.       — Должно быть, это был сон… — пробормотала Гермиона, отодвигаясь от Беллатрикс так, чтобы они были на расстоянии нескольких футов.       Беллатрикс только хрюкает в ответ, прежде чем боль взлетает, и она задыхается. Зажмурившись, она концентрируется на попытке заглушить боль. Она осознает, что грязнокровка медленно приближается; она чувствует протянутую руку, чтобы помочь. Жестокие глаза открываются и отбрасывают руку, когда Беллатрикс поднимается на ноги. Быстро отпрыгнув назад, Гермиона остается на месте, в то время как Беллатрикс крадется за пределы их маленькой поляны. Ее зрачки черны, как лес, в котором они сидят; она вертит рукой, зная, что если потянется за палочкой, то конец будет близок для девушки, сидящей в нескольких футах от нее.       — В чем дело? — Гермиона пытаясь встать на ноги. — Я могла бы помочь.       — А зачем тебе это нужно? — кричит Беллатрикс, кружась над молодой ведьмой. — Ты всего лишь жалкая грязнокровка, что ты можешь сделать?! — насмехается Беллатрикс, подходя ближе к ведьме.       — Я пытаюсь помочь, а ты швыряешь это мне в лицо! — кричит в ответ Гермиона. — Ты просто… сука!       — Сука, ты можешь придумать что-нибудь получше! Давай, грязнокровка, выпусти всё! Выпусти! — Белла усмехается, толкая девушку в плечо, заставляя её отшатнуться.       — Прекрати! — восклицает Гермиона, отмахиваясь от оскорбленных рук.       — Заставь меня. Давай, маленькая грязная шлюха, я знаю, что твой мозг докажет это! — Белла подкрадывается к ведьме, все еще пятясь.       — Заткнись, просто заткнись!       — Что случилось, грязнокровка теряет контроль? Неужели большая злая ведьма ранила твои грязные чувства? — она на секунду задумывается. — А у грязнокровок есть чувства? Конечно, это так, потому что это твое слабое, жалкое дело; ты должна красть магию у нас, чистокровных! И твоя единственная польза — это плач.       — Заткнись на хрен! — завизжала Гермиона, застав старшую ведьму врасплох и отталкивая ее.       Беллатрикс спотыкается и падает на землю, смеясь от безумия. Быстрый вдох отвлекает ее от приступа смеха. Гермиона пристально смотрит на руку женщины; обычный след смерти сменяется горящим ярко-красным. Она видит вены на руке женщины, когда та напрягается в попытке побороть боль.       — Что происходит? — выдыхает Гермиона, встречаясь взглядом с Беллатрикс.       — Темного Лорда начинает раздражать мое отсутствие.       — Так значит он тебя мучает?       — Нет, он прислал чудесное послание! — саркастически отвечает Белла, поднимаясь на ноги. — Он пришлет сову с цветами и всем прочим! Дорогая Беллатрикс если это не доставляет тебе неудобства не могла бы ты вернуться к нашему делу. Искренне ваш Темный Лорд! — усмехается Белла, а Гермиона хмурится.       — И как это остановить?       — Вернуться к Темному Лорду.       — Должен быть другой способ. — Гермиона беспокоится, что ей придется увидеть Волдеморта.       — Или я просто его игнорирую, — просто отвечает Белла.       Беллатрикс отворачивается обратно к потухшему костру, одним движением запястья огонь вспыхивает, и она протягивает руку, чтобы приготовить им завтрак. Гермиона не могла не смотреть на спину ведьмы, как она могла игнорировать это?       — Как ты можешь игнорировать это? — шепчет Гермиона, подходя ближе. — Серьезно, что за ненормальный псих нарочно заклеймил эту штуку на руках? Что может сделать Волдеморт…       — Ты смеешь произносить его имя! — вскрикивает Белла, поднимаясь на ноги и направляя палочку.       Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица при виде расстроенного взгляда Беллатрикс. Палочка в ее руке дрожала, когда она боролась с болью и пыталась сосредоточиться исключительно на молодой ведьме.       — Ты грязная грязнокровка. — она кричит, и девушка вздрагивает.       Гермиона чувствует, как поляна наполняется магией, как она волнами скатывается с Беллатрикс. Слегка отступив назад она подняла руку осознавая, что находится близко к барьеру.       — Я так… — Гермиона начинает и замолкает, когда Беллатрикс срывается на крик.       Гермиона в ужасе наблюдает, как Темная Ведьма падает на колени, прижимая руку к груди. Огонь вырывается в огромный огненный шар, устремляющийся вверх. Отброшенная назад, спина Гермионы соединяется со щитом. Вскрикнув от удара током, пронзившего ее тело, их защищающее очарование ослабевает, прежде чем распасться на тысячу кусочков, когда она падает на землю. Пошатываясь, она поднимается на ноги. Беллатрикс не пошевелилась с момента своей вспышки. Никогда в жизни Гермиона не чувствовала такой необузданной грубой силы. Это одновременно возбуждает ее и пугает до чертиков. Часть ее хочет прикоснуться к Белле, чтобы увидеть, может ли она получить другой вкус, но рациональная часть ее разума знает, что это опасно. Ни у кого не должно быть такой грубой силы, и если она снова потеряет себя в этом чувстве, то станет зависимой.       — Ты чувствуешь это? — спрашивает Белла, глядя на нее полными боли глазами.       — Необузданная магия. — Гермиона отвечает, стоя на коленях перед Беллой с широко раскрытыми глазами.       Беллатрикс смотрит на девушку, стоящую перед ней на коленях, ее глаза полны удивления и вожделения. Жажда магии, возможность прикоснуться к необузданной магии, она чувствует покалывание в воздухе и как девушка сопротивляется этому чувству. Острая боль пронзает ее сердце, чего она не чувствовала уже очень давно. Она прячет это чувство и вырывается из транса, боль в руке утихла, Темный Лорд больше не зовёт её.       Протянув руку, девушка схватила ее, слишком быстро, и в этот момент Белла поняла, что прокляла девочку. Грубая магия, которая волнами прокатывалась по ее телу, теперь покалывала пальцы грязнокровки. Чувство вины проскальзывает сквозь её ожесточенное сердце, она знала, каково это — жаждать власти, она знала это слишком хорошо. Почти человеческие глаза кричат в черных глубинах безумной ведьмы, умоляя девушку, держащую ее за руку, отпустить. Однако девушка теряется в ощущении власти.       Недолго думая, она стряхивает дрожащие руки молодой ведьмы. Она хватает лицо девушки и заставляет ее посмотреть себе в глаза. Растерянность, смешанная с потребностью, мелькает в глубине, и Беллатрикс хочется встряхнуть ее, закричать на грязнокровку. Тем не менее она этого не делает. Просто сидит, изучая нетерпеливую ведьму перед собой. Зная, что она может принять это в любом случае, показать девушке необузданный потенциал — испортить ее, затащить в темноту. С другой стороны, она могла остановить это прямо здесь: спасти грязнокровку.       — Отпусти это. — Белла заставляет руки немного напрячься, замечая облако тумана в глазах девушки. — Посмотри на меня, Грейнджер. — Использование ее фамилии заставляет что-то шевельнуться в глазах грязнокровки, уже не облако похоти, а ее нормальное «я», медленно всплывающее на поверхность.       — С этой силой шутки плохи, — снова говорит Белла. — Отпусти это…       — Я… Я не могу… это так… — Гермиона бормочет, она все еще чувствует силу на пальцах старшей ведьмы, она так сильно этого хочет.       — Нет, — решительно говорит Белла. — Борись, ты хочешь стать Пожирателем Смерти? — глаза, в которых можно увидеть все шрамы девушки и боль, смотрят на ту, кто старше и мудрее.       — Нет… — заикается Гермиона.       — Тогда отпусти это, — руки сами по себе убирают волосы с лица ведьмы. Что ты делаешь, дай ей ускользнуть, дай ей почувствовать истинную силу! Не ускользай, не ускользай.*       *Здесь используется идиома, которая означает «Стать психически неуравновешенным, расстроенным или сбитым с толку.» Можно сказать, Белла умоляет Гермиону не становиться такой как она — безумной и сумасшедшей.       Облегчение наполняет глаза старшей ведьмы, когда грязнокровка полностью восстанавливает контроль, глаза молодой ведьмы закрываются, и она безвольно падает в объятия Беллатрикс. Тяжело вздохнув, она тупо смотрит на девочку, сидящую у нее на коленях. И что мне делать? — спрашивает она себя.

~~~~~~Туман~~~~~

      Проходит пара часов, и они снова тащатся через лес, Беллатрикс держит небольшое расстояние между ними. Гермиона едва могла вспомнить, что произошло после того, как старшая ведьма потеряла контроль. Она помнит странное покалывание, необузданную магию. Помнит боль от удара об амулет, но после этого ничего. Ее спина болела от удара о щит, кроме этого она ничего не знала.       Гермиона опомнилась к завтраку, Беллатрикс, сохраняя дистанцию, сидела напротив нее, из звуков был лишь треск огня. Старшая ведьма не произнесла ни слова с тех пор, как проснулась. Я говорила, что Волдеморт все еще не может расстраивать ее, не так ли?       На этот раз Грейнджер обратила особое внимание на ведьму, не желая зацикливаться на лесу, зная, что он может просто дразнить ее еще раз. Темная Ведьма сжимала челюсть, как будто она пыталась сдержать замечание. Гермионе, однако, не хотелось разговаривать, пробуждение ночью, как правило, оставляло человека в плохом настроении до конца дня.       Ее мысли блуждали по друзьям, занятия в Хогвартсе должны были уже начаться. Знали ли они? Знали ли они, что она в руках одной из самых опасных ведьм в мире? Были ли они в порядке, было ли покушение на их жизнь? Она скучала по Гарри, скучала по его дружбе. Она тоже скучала по Рону, но его присутствие смущало ее. Временами ей хотелось ударить его за то, что он был полным идиотом. Она любит Рона так же сильно, как и Гарри, и иногда думает больше. Они так долго танцевали друг с другом, но не была уверена, любит ли она его больше, чем брата, или нет.       То, как он действует на ее нервы, они спорят о мелочах, их отношения — полная противоположность Гарри. Он будет стоять рядом с ней, слушать ее, спорить с ней, и да, он обычно прислушивался к ее советам. Рон, однако не делал этого, он был груб и иногда обижал. Она знала, что он просто не думает, прежде чем что-то сказать. Она знала, что у него проблемы со словами, но было ли это оправданием? Она могла сидеть и говорить с ними обоими часами напролет; однако она могла говорить только по секрету Гарри. Она была уверена в нем, чего ей не хватало с Роном. Часть ее хотела изменить Рона, но если она любит его, то должна принять его таким, какой он есть? Тряхнув головой, чтобы прояснить эти мысли, она не хотела думать о Роне так прямо сейчас.       Она поняла, что это самое долгое время, когда она не видела своих друзей; это будет их первый год разлуки. Она немного испугалась, зная, что, возможно, больше не увидит своих друзей. Узнают ли они? Знали ли они, почему она была на той битве в первую очередь авроры сказали им? Неужели Дамблдор?       Мама и папа! Она забыла о своих родителях, они были магглами, и она никогда не представляла, что они могут быть вовлечены в магические войны. Знали ли они? Она надеялась, что они солгали ее родителям, сказав им, что она вернулась в Хогвартс раньше на летние занятия. Все, что угодно, только не правду, образ матери заполонил ее сознание, и она внезапно почувствовала себя больной. Она хотела увидеть маму и папу, но не хотела быть здесь. Она хотела быть в Хогвартсе, быть со своими друзьями. Какое это имеет значение, мы оба знаем, что в конце концов нам придется покинуть дом, чтобы сражаться на войне. Гермиона знала, что ее разум был прав, но было ли эгоистично с ее стороны хотеть этих нескольких минут, чтобы попрощаться.       Ее желудок скрутило, и она почувствовала желание броситься, когда тоска по дому действительно подступила. Погруженная в свои мысли, она споткнулась о собственные ноги, заработав грязный взгляд пожирателя смерти.       — О чем ты только думаешь? — спрашивает старшая ведьма, замедляя шаг, чтобы не отставать от девушки.       — Дом. — отвечает Гермиона, все еще погруженная в свои мысли, изучая их путь, больше не беспокоясь о том, чтобы следовать за ведьмой.       — Ты скучаешь по своим грязнокровым родителям-магглам? — кричит Беллатрикс, надеясь вовлечь девушку в спор.       — Да, — последовал простой ответ, останавливая любую насмешку Беллатрикс.       Старшая ведьма не ожидала, что молодая ведьма будет жестоко честной. Она изучает грязнокровку, идущую рядом с ней, замечая отсутствующий взгляд в ее глазах. Решает не беспокоить ее, у нее впереди много ужасов, по крайней мере, так она сможет избавиться от всех демонов, которые ей нужны, прежде чем встретит настоящих.       Беллатрикс уже имела дело с собственными демонами, месяцы планирования помогли ей подготовиться к этому испытанию. Уверенности в себе у нее не было, но была уверенность, что сможет добраться до Спящих Мхов. Погруженная в свои мысли, она едва слышала шепот девушки.       — С моими родителями все в порядке? — спрашивает Гермиона.       — Откуда мне знать? — фыркает Белла. — С какой стати мне заботиться о магглах?       — Волдеморт причинит им вред, — в голосе Гермионы слышится легкий страх.       — Ты смеешь произносить его имя? — рычит Белла, поворачиваясь к девушке.       — Он причинит вред моим РОДИТЕЛЯМ? — кричит Гермиона.       — Зачем ему это? — раздраженно отвечает Белла, прежде чем продолжить свой путь.       Сильная рука хватает ее за запястье и тянет назад, лицом к разъяренной грязнокровке. Кончик волшебной палочки прижимается к горлу девушки, и руки болезненно сжимаются в ответ. Воздух вокруг них гудит от гнева.       — У тебя есть нервы. — раздается угрожающий голос Беллатрикс.       — Он причинит вред моим родителям, если начнёт искать тебя? — тихо повторяет Гермиона.       Беллатрикс лишь на мгновение запинается, но Гермиона замечает это, и этого достаточно, чтобы ответить на ее вопрос. Волдеморт причинит вред ее родителям в поисках Беллатрикс, ее сердце бьется в панике, и она знала, что должна что-то сделать. Заметив перемену в девушке, она опускает палочку, чувствуя слабую хватку девушки на ее запястье.       — Они мои родители. — умоляет Гермиона. — Я должна что-то сделать.       Белла качает головой, они не собираются рисковать своей миссией ради магглов.       — Пожалуйста, просто сова или что-нибудь в этом роде. — Гермиона умоляет найти хоть каплю человечности в старшей женщине.       — Мы не можем, я не откажусь от этого ради твоих родителей.       — Это не твой выбор! — кричит Гермиона, отталкивая старшую женщину, сдерживая слезы, которые грозят упасть.       — Ты забываешь, что это мой выбор, грязнокровка, но я позволю твоему идиотскому поведению ускользнуть хотя бы на этот раз. С твоими родителями все будет в порядке, я уверена, что твой орден уже отдал их под защиту. Милорд также поставил бы под наблюдение некоторых Пожирателей Смерти, с которыми я связана.       Гермиона не может сопротивляться надежде, которая разливается в ее сердце.       — Они в безопасности? — Да, мадди, они в безопасности. — Беллатрикс отворачивается, чтобы скрыть проблеск вины в ее глазах. В безопасности, как, по крайней мере, были Поттеры…       К облегчению Беллы, они выбрались из леса незадолго до наступления темноты, делая медленные расчетливые шаги в призрачную деревню. Двадцать зданий населяют маленькую деревню, лес оживает позади них, когда они идут к деревне. Здания старые, почти обветшалые, окна заколочены досками, это почти примитивно, от этого ее тошнит. Пожалуйста, не говори мне, что это деревня магглов.       Они пробираются по пересеченной местности. И замечают паб с вывеской «Постель и завтрак», решив, что это будет их остановка на ночь. Радуясь, что хоть где-то тепло и будет удобно спать, даже если магглы и управляли им.       — Почему они заколочены? — мягкий голос Гермионы прерывает ее мысли о приятной теплой ванне.       — Не уверена, мы, без сомнения, узнаем это.       Недовольная ответом, Гермиона изучает дома, мимо которых они проходят, и видит проблески света в щели. Вспышка движения, она старается не думать о том, что за ними следят пристальные взгляды. Хруст гравия под ногами или скрип металла, когда вывески развеваются на несуществующем ветру. Уханье сов с оранжевыми шарами вместо глаз прослеживает их движения, заставляя ее подойти ближе к ведьме с волшебной палочкой.       — Это маггловская деревня? — спросила Гермиона.       — Да, — последовал короткий ответ.       Рука Беллатрикс обвивает руку Гермионы, брови молодой ведьмы от удивления взлетают до линии волос.       — Если ты будешь говорить не в свою очередь, что угодно, кроме «да» или «нет». Если ты только попросишь о помощи, я лично убью каждую каплю грязи в этой отвратительной деревне. — раздается угрожающий голос у щеки Гермионы. — Поняла? — она кивает, не доверяя своему голосу.       Таща за собой девушку с палочкой наготове на всякий случай, они заходят в паб. Они переступают порог, встреченные молчанием. В углу ярко горит небольшой камин, рядом стоят два стула. Шаткая старая лестница, ведущая наверх, и письменный стол в углу, за которым сидит пожилая фигура. Они подходят к пожилой женщине, которая кладет газету. Она бросает один взгляд на платья обеих женщин, прежде чем вручить им ключ.       — Третья дверь слева наверху, не уходите после полуночи, а еду подадут в восемь утра, — говорит им старуха, ее голос хриплый и густой с шотландским акцентом, прежде чем снова поднять газету.       Гермиона держит ключ в руке, как будто это посторонний предмет, слегка озадаченный поведением старухи. Беллатрикс невозмутима и слегка счастлива, ей не нужно давать женщине историю, берет ключ и буквально скачет к лестнице.       — О, женщина, — говорит Беллатрикс, останавливаясь и поворачиваясь лицом к женщине, ее тело кричит от чувства собственной важности. — Думаю, через полчаса сюда доставят еду и ваше лучшее вино. Ах, да еще и газету, вот и все.       На этот раз старуха тупо уставилась на них, никогда в жизни никто не относился к ней с таким пренебрежением. Гермиона краснеет, видя, как старуха смотрит на них одновременно с шоком и неудовольствием. Она поднимается по лестнице вслед за Беллатрикс, которая идет с такой уверенностью и высокомерием, что это одновременно раздражает и очаровывает. Лестница протестующе стонет с каждым шагом, и ей больше всего на свете хочется, чтобы она проглотила их целиком, чтобы ей больше не пришлось сталкиваться со смущением.       Они добираются до своей комнаты, проходя через гнетущий коридор с портретами людей; Гермиона предполагает, что это семья. Не используя ключ, Беллатрикс отпирает дверь своей палочкой и входит. Гермиона тихонько следует за ней, оглядывая пыльную комнату, где они проведут ночь. Она поворачивается, закрывая дверь, комната наполняется светом, и она поворачивается, чтобы увидеть, как место становится ярче, когда Беллатрикс использует очищающее заклинание. Трещины на потолке восстанавливаются сами собой, и половицы перестают скрипеть при каждом шаге. Покрывала на кровати заменили на совершенно новую ткань, а комнату очистили от всего недостойного в глазах Темной Ведьмы.       — Намного лучше, — констатирует Беллатрикс, прежде чем двинуться осматривать кровати. — Я возьму эту. — она указывает на ближайшую к двери, прежде чем вскочить и сесть на неё.       Слегка удивленная ребяческим поведением Гермиона подходит к окну. С этого места она видит лес, и по ее телу пробегают мурашки. Она задается вопросом, может ли она поменяться кроватями, надеясь быть как можно дальше от окна и леса. Прежде чем она задумывается о том, чтобы спросить Беллатрикс, она слышит щелчок воды в ванной. Вздохнув, она поворачивается к кровати и ложится, чувствуя облегчение от того, что это не твердая земля.       Через полчаса в комнату входит Беллатрикс, чистая от всей лесной грязи, в новой одежде. Она отвечает на стук в дверь, Белла открывает ее и видит старуху с подносом. Она берет поднос одной рукой, а старуха в изумлении оглядывает преобразившуюся комнату.       — Что-нибудь еще? — спрашивает она.       Бах! Беллатрикс захлопывает дверь перед лицом старухи, а Гермиона лишь хмуриться на такое поведение. Неужели у этой женщины нет порядочности? Встряхнув головой, она видит, как тарелка левитирует к ней. Она выхватывает её из воздуха и бокал вина, который следует за ним. Устраиваясь на кровати, она покусывает пахаря, лежащего у нее на коленях.       — Не самая лучшая еда, но сойдет, — ворчит Беллатрикс, листая маггловскую газету.       Гермиона проводит большую часть своей трапезы, глядя на звезды за окном, её еда съедена и давно забыта, она сидит, потягивая вино. Теплый вкус обжигает горло, она сразу же чувствует, как он действует. Малое употребление алкоголя, как правило, оставляет человека открытым для воздействия алкоголя.       — Тебе нужно умыться, — если бы кто-то другой сделал это замечание, она могла бы подумать, что это предложение, исходящее из уст темной ведьмы. Это был не более чем приказ. Не упуская возможности принять ванну, она едва не вскакивает с кровати, чтобы наполнить ванну. Беллатрикс, слегка улыбнувшись рвению ведьмы, продолжает читать газету.       — Теперь я могу говорить? — зовет Гермиона из ванной.       — Мне было интересно, как долго это продлится. — хрипло отвечает Беллатрикс.       — Я принимаю это как «да», — отвечает Гермиона, наблюдая, как наполняется ванна. Она замечает, что в ванной тоже чисто.       — Я так и думала, — раздался едва слышный ответ.       — Куда мы идем дальше, я имею в виду, что должны быть этапы, мы прошли один правильно? — она слышит слабое «да». — Так это тоже испытание? — Гермиона слышит шепот из другой комнаты, который больше похож на заклинания чар. Защиты.       — Или это передышка, которую мы получаем во время испытаний. Или сошли с рельсов? — в ответ лишь тишина, решив не настаивать, она запустила руку в горячую ванну.       Убедившись, что вода горячая и нужной глубины, она выключает краны. Она снимает с себя порванную куртку и бросает ее в таз, любуясь легким шрамом, оставленным проклятием. Она делает шаг, чтобы снять футболку, но какое-то движение в дверях заставляет ее поднять глаза.       — Что я сделала?       В ее руках не было никакого оружия, обнаженная до минимума, одежда порвана и разорвана, как статуя, она наблюдает за Темной Ведьмой в дверном проеме. Свет свечи в ванной освещает невинные незапятнанные черты Гермионы, полный контраст с безумными чертами ее похитителя. Беллатрикс застыла в дверях их общей комнаты, подняв палочку, тени ревели позади нее, произнося один ответ.       — Круцио.       Из ее горла вырывается крик, отскакивая от маленьких секретов ванной, оглушая саму себя. Спазмы сотрясают ее тело, когда она падает на пол, увядая от боли. Руки хватаются за кафельный пол; ногти ломаются, когда она пытается найти что-нибудь, что поможет положить конец этому страданию. Холодный пол обжигает ее чувствительную плоть, по которой она мечется. Ее голос становится хриплым, когда ее крики умирают, слезы текут по ее лицу и смешиваются с кровью на полу.       — Пожалуйста! Стой! — умоляет она голосом, прерывающимся в агонии с каждым вдохом. — Пожалуйста…       Она не останавливается. Гермиона лежит на полу, проклятие разливается по венам, в голове туман боли, пока не прекращается: внезапно. Остекленевшие глаза смотрят на ее мучителя и обнаруживают, что она бросила газету рядом с лицом. Она смотрит, как в спальне гаснет свет, слышит, как пружинит матрас, когда Беллатрикс забирается в постель.

      Лежа в луже пота и крови, она смотрит; разбитая, как стеклянная кукла, на дверь. Газета рядом с ней с таким большим заголовком, что она не может не заметить.

Пропала Гермиона Грейнджер.

      — Что я делаю? — шепчет она в глухую ночь, когда гаснут свечи.       Свернувшись в слабый клубок, она лежит там всю ночь. Мечтая о доме, она плачет, пока не засыпает.

~~~~~~~Туман~~~~~~

      За много миль отсюда, на юге Англии, маленькая община магглов спит, не подозревая о темноте, таящейся в тени. Дверь под номером 17 закрыта, шторы задернуты, любому прохожему казалось, что семья внутри спит.       В коридоре валяются тела падших ведьм и волшебников, погибших на своем посту. Фотографии счастливой семьи были разбиты и втоптаны в ковер. Как дурное предзнаменование, темная туча приближается к семейному дому. Слова, произнесенные змеей, шипели во мраке.       — Где она?       Прерывистые крики отвечают самым жалким образом; рыдания боли преследуют самые стены, а вспышки света возвещают проклятия.       — Мы… мы не знаем. Пожалуйста, остановитесь! — женский голос умолял в тени мужчины.       — Мерзость, — отвечает ей с ухмылкой мужчина. — Скажи, где я могу найти вашу дочь?       Плач — единственный ответ. Истина сама по себе. Судорожные вздохи боли, заглушенные демоном в доме.       — Авада Кедавра!       Дом сотрясается от несправедливого убийства; темнота, собирающаяся в каждом углу дома, околдовывает его. Руки скелета тянутся к единственному уцелевшему портрету. Маленькая девочка сидит, сияя, на картине, не подозревая о злом существе, держащем ее в руке.       — Я найду тебя, мисс Грейнджер. — была дана клятва.       Руки сминают маленькую картину, позволяя стеклу упасть на магглов, упавших на пол. Изображение девушки, плывущей в безжизненно протянутой руке матери.       Небо вспыхивает сиреной пожирателей смерти, когда темная метка пронзает небо. Магглы вздрагивают в своей постели, когда волшебники чувствуют ужасный акт, совершенный той ночью.