Пойманный В Туман/Caught In The Mist

      Легкие горят. Онемевшие слова слетают с ее языка.       Огонь распространяется. Жар пробегает по ее костям. Ногти впиваются в плоть. Она выгибается назад от болезненного прикосновения. Это было неправильно. Так неправильно. Они не должны этого делать. Ее разум был перегружен, она не могла понять причину, по которой они не должны были этого делать. Ее собственные руки неопытно шарят по телу над ней.       Сильные руки крепко обнимают ее. Мягкие губы покусывают ее шею. Ее дрожащие руки тянутся к корсету, слишком застенчивые, чтобы снять одежду без разрешения. Руки старшей ведьмы касаются ее рук, помогая расстегнуть оскорбительную одежду, которая натирает ее собственную кожу. Ее собственная пижамная футболка давно исчезла.       Мы не должны были этого делать…       — Дыши. — хриплый голос шепчет ей в горло.       Задыхаясь. Дрожа от предвкушения, она зарывается руками в волосы своей «сестры», возвращая губы женщины к своим. Дуэль языков, укус зубов и синяк. Руки шарят, в то время как другие усиливают свои движения.       Мы не должны этого делать!       Губы Беллы отрываются от ее собственных, двигаясь вниз. Покусывая и посасывая бледную гладкую кожу. Застонав от ощущений, которые вызывает старшая ведьма, Гермиона вслепую тянется к ней. Чья-то рука берет ее за руку, переплетая их пальцы, кладя их ей на бедро. Закрыв глаза, учащенно дыша, она чувствует, как кровать сдвигается, когда женщина исследует ее тело.       Стоп…       Освободив старшую женщину от корсета, она открывает глаза. Вбирая в себя прекрасную женщину перед ней. Нерешительная рука осторожно касается кожи. Неуверенная тем, как отреагирует женщина над ней. Она проводит рукой по животу, обводя слабые шрамы, которые покрывают тело Беллы.       — Азкабан. — это слабый ответ на невысказанный вопрос.       — Ты красивая. — шепчет Гермиона, шрамы только усиливают красоту женщины.       Насмешка — единственный ответ. Рот приземляется чуть ниже ее лифчика. Девушка выгибается, когда пальцы обхватывают ее, чтобы расстегнуть лифчик.       Пожалуйста, прекрати… Это неправильно.       — Белла. — мольба.       Становиться больно, когда Темная Ведьма становится грубее. Простые поцелуи превращаются в укусы, но она наслаждается ощущениями. Черные волосы закрывают женщину, как занавес. Полные вожделения глаза Гермионы отчаянно ищут глаза женщины над ней. Она снова задыхается; пальцы ведьмы сжимают ее в ответ.       Послушай меня… Остановись! Ее глаза.       — Дай мне на тебя посмотреть, — стонет Гермиона, запустив пальцы в волосы женщины, пытаясь отодвинуть занавеску.       Задыхающийся смешок, когда пальцы оставляют бюстгальтер, прежде чем скользнуть дальше на юг.       — Властная, не так ли.       — Пожалуйста, Белла… — Когда я начала называть ее Беллой?       — А теперь замолчи. — командует Белла.       Легкая дрожь пробегает по ее телу, но не от возбуждения. Что-то здесь не так. Это неправильно. Успокаивающее давление женщины, стоящей над ней, становится все сильнее. Пальцы, которые осторожно исследуют, становятся острыми ногтями, оставляя за собой красные следы. Она меняет свое раздетое состояние, отчего ей становится неловко. Она начинает двигаться, ее переплетенная рука выскальзывает из хватки ведьмы. Палец, находящийся внутри нее резко сгибается. Белла нависает над ней. Рука, которая держала ее за руку, мягко перемещается к ее плечу, прижимая ее к земле.       Ощущение, как будто гвоздь забивается в цель. Какого черта они делают? Ее сердце танцует в другом ритме — от возбуждения до страха. Пальцы впиваются в нее, когда они скользят к ее пижамным штанам. Паника охватывает ее тело. Она не готова к этому. Только не это.       — Белла. — страх пронизывает ее голос. — Остановись.       — Заткнись, — предупреждает Белла.       Дрожа, она высвобождает свою руку, шлепая оскорбительную руку женщины, пробирающуюся под ее брюки. Борясь с весом ведьмы, она вырывается, пытаясь сбросить ее.       — Пожалуйста, лежи спокойно! — приказывает она, и ее голос эхом отдается в маленькой комнате.       — Отвали! —визжит Гермиона, отталкивая Беллу руками.       Сильные руки хватают ее за руки, прижимая их над головой. Белла появляется над ней, губы в нескольких дюймах от ее собственных. От обжигающего поцелуя у Гермионы перехватывает дыхание, когда она извивается под женщиной.       Как это случилось?       — А теперь лежи спокойно, это скоро закончится. — шепчет ведьма ей в губы.       — Белла, прекрати это. — умоляет Гермиона.       Она смотрит в пустоту, когда в их комнате воцаряется тишина. Острые ногти царапают ее подбородок, когда Белла поворачивает Гермиону лицом к себе. Не женщина, возвышающаяся над ней, заставляет девушку замереть, это не ситуация, в которой она находится, или угроза, которая витает над ней. Нет, это белый туман, который окружает глаза Беллы, тот, которому кольцо подвергло и ее тоже. Она не контролирует ситуацию.       Острого удара коленом по ребрам Беллы достаточно, чтобы сбить ведьму с нее. Стон боли срывается с губ ведьмы, когда она с грохотом падает на пол. Покачав головой, она моргает, открывая и закрывая глаза, прежде чем окончательно открыть их. Потирая их пальцами, словно очнувшись ото сна, Белла замечает, что на ней нет одежды. Приподняв бровь, она скользнула взглядом по полу, отыскивая свой сброшенный топ и Гермиону. Резкого вдоха достаточно, чтобы Гермиона поняла, что женщина пришла в себя.       — Ты грязная грязнокровка, — выплевывает Белла, вскакивая на ноги, ее ребра протестовали против этого движения. — Как ты смеешь прикасаться к чистокровке? — она начинает ходить, не обращая внимания на боль.       Она позволила грязи прикоснуться к себе, раздеть ее. Воспоминания об их действиях окутал туман. Она ничего не помнит с тех пор, как вошла в их комнату. Тем не менее, она чувствовала, как нежная кожа девушки движется под ней. Она восхитительна на вкус. Грязнокровка должна быть мертва за то, что она прикоснулась к нам. Отчасти в ужасе, отчасти в возбуждении она поворачивается, чтобы дать девушке немного подумать. Как она посмела подняться выше своего поста?       Слова застывают у нее на языке. Взгляд смягчается в сторону грязнокровки, которая раскачивается взад и вперед, плечи трясутся от сдерживаемых рыданий. Обхватив голову руками, она прячется от Беллатрикс. Укол вины пронзает ее тающее сердце. Мир знал ее как садистскую ведьму, злую. Убивающая невинных по приказу ее повелителя, как палача. Безжалостная, список преступлений ее прошлого бесконечен. Сумасшедшая. Несмотря на миры, изнасилование не было тем, с чем она могла смириться. Она была многим для этой девушки, палачом, похитительницей и мучительницей, но она не была Грейбеком. Она не лишила бы девушку невинности; нет, она никогда бы не захотела никого насиловать. Что я наделала? Шагнув вперед, она никогда не умела хорошо извиняться, никогда не знала слов утешения, но она могла попытаться.       — Почему ты плачешь, я едва прикоснулась к тебе! — Тактичная Белла, очень тактичная.— Я почти уверена, что ты продвинулась дальше, чем я. — Белла смеется, пытаясь поднять настроение.       Рыдания прекращаются, комната наполняется тяжелым дыханием. Белла осознает, как неподобающе они обе одеты. Она хочет переодеться и выйти из комнаты, но не может. Вид девушки перед ней, почему она не знала, пронзает ее. Она хочет прикоснуться к ней, почувствовать ее кожу, она жаждет тела девушки. Такая чистая и невинная. И все же внутри так грязно…       Ее осеняет осознание. Двигаясь медленно, словно опасаясь напугать грязнокровку, она стягивает одеяло со своей кровати и отступает в сторону грязнокровки.       Гермиона терялась в чувствах. Эмоции сбивали ее с толку, а кожу покалывало в ответ на мысли. Она осознает, насколько она мокрая, что еще больше усиливает ее смущение, и она еще больше прячет голову. Кожа касается кожи, отталкивая ее, когда одеяло набрасывается ей на плечи. Кровать прогибается, когда Белла, скрестив ноги, садится напротив нее, широко раскрыв глаза, как ребенок, она смотрит на Гермиону. Старшая ведьма беспокоилась, если ее действия нежелательны. Плотнее закутавшись в одеяло, я хочу, чтобы это были твои руки. Гермиона надеется, что это показывает, что действия приветствуются. Женщина расслабляется, довольная, что, возможно, она сделала хоть что-то правильно.       Очень хорошо осознавая отсутствие одежды у женщины. Она отводит взгляд от груди, которая прильнула к лифчику. Заставляя их смотреть вдаль, как эта женщина не позволяла ничему беспокоить ее?       — Ты не знала. — бормочет Белла.       Глядя на женщину, сидящую напротив нее, Гермиона пытается понять, какую шутку разыгрывает Белла.       — Конечно, я знала. — отвечает она тихо, подперев подбородок руками, и наблюдает за женщиной.       — Тогда почему такая реакция?       Ее губы дрожат от ответа, который просто не подходит.       — Ты не поймешь.       — Дай мне шанс, — Белла улыбается, настоящая маленькая улыбка без какой-либо злобы за ней, заставляя сердце Гермионы колотиться.       — Почему тебя это волнует?       Теперь настала очередь Беллы искать правильные слова, она решается на правду.       — Потому что я не могу извиниться. — Так просто, но так верно.       — Ты не виновата, — шепчет Гермиона, плотно закутываясь в одеяло, не желая продолжать этот разговор.       — Понятно, — вздыхает Белла, играя со своими волосами. — Значит, изнасилование тебя не беспокоит? Не в первый раз?       Гермиона давится пустым воздухом, уставившись широко раскрытыми глазами на женщину.       — Нет! — твердо говорит она. — Нет, я никогда, я… Это не было изнасилованием.       — Хотя могло бы быть и так, но, заметь, мне придется следить за твоими ударами.       — Как ты можешь отмахиваться от этого как от шутки?       — Как ты можешь игнорировать это? — отвечает просто Белла.       — Я могу заблокировать это, — отвечает Гермиона, отводя взгляд. — Если я проигнорирую это, я смогу похоронить это, спрятать это — как будто этого никогда не было.       — Не очень хорошая идея, Грейнджер, у этих вещей есть свойство возвращаться, чтобы преследовать тебя. — Она только что дала мне совет? — спрашивает себя Гермиона, возвращая свое внимание к ведьме, которая просто наблюдает за ней.       — Мне это нравится, — говорит Гермиона, прежде чем ее мозг успевает сообразить.       — Тебе нравится, когда тебя принуждают? Интересно, у меня странные вкусы, но это что--то новенькое.       — Нет, нет, нет. Только не это. Я имею в виду, когда ты называешь меня по имени. — девушка краснеет под пристальным взглядом старшей Блэк.       — Я знаю, что ты имела в виду. — хихикает Белла; одеяло сползло, открывая синяк на шее девушки. Она ухмыляется грязнокровке, которая краснеет еще гуще.       — Это сохраниться надолго.       — Заткнись, — бормочет Гермиона.       — Дай мне посмотреть, — командует Белла       Гермиона уверена, что в этот момент она производит отличное впечатление золотой рыбки.       Вздыхающая Беллатрикс указывает на туловище девушки.       — Я не самый нежный любовник, Мадди.       — Твои ребра, — быстро говорит Гермиона, вспоминая громкий треск после того, как она пнула женщину.       — Могут подождать.       — Мои царапины незначительны, тебе нужно залечить ребра.       — Я не думаю, что ты понимаешь, насколько я была груба. — отвечает Белла, придвигаясь ближе.       — Но ты же… — палец к губе останавливает любые дополнительные протесты.       — Я позволю помочь мне если ты позволишь помочь тебе. — хрипло шепчет Белла, когда ее руки стягивают одеяло. Наверное, следовало проверить ее, прежде чем давать ей наше одеяло.       Одеяло обхватывает Гермиону за талию, Белла слышит, как у нее перехватывает дыхание. Она слышит громкий стук, стук сердца грязнокровки. Ее торс был усеян синяками. Кровоточащие царапины ведут к сердцевине девушки. Она никогда не была нежной любовницей, особенно с кем-то таким отзывчивым. Подняв палочку, она произносит несколько заклинаний, убирая следы их ночных действий. Она не может устоять перед желанием прикоснуться к коже, такой бледной, такой мягкой и нежной. Подумать только, я использовала круцио на чем-то столь прекрасном, как это.       — Почему? — повторяет Белла, опускаясь на колени рядом с грязнокровкой. Интересно, знает ли она, что я делаю это только для того, чтобы прикоснуться к ней. Меня от этого тошнит?       — Ты бы не поняла. — говорит Гермиона, пытаясь подавить желание поцеловать женщину, стоящую перед ней. Боже, ты делаешь это намеренно. Почему ты такая добрая?       — Чистокровка, испытай меня.       — Грязнокровка. — это усталый ответ.       Удивленная ответом, Белла отворачивается от восхитительного тела и смотрит на нее глазами, полными вожделения. Расширенные зрачки предупреждают Беллу, что девушка не полностью контролирует свои мысли. Девушка никогда раньше не называла себя Грязнокровкой. Почему это ее разозлило? Она грязнокровка. Ей настолько лучше, что ей не следует уговаривать себя! Заткнись!       — Я уверена, что это, должно быть, такая тяжелая жизнь. — Белла смеется над тем, как она закатывает глаза.       — Ты бы не поняла, — огрызается Гермиона, впервые за этот вечер повышая голос.       — Ты хоть представляешь, что значит быть выходцем из благородного дома? — требует Белла, в глазах которой нет ничего близкого к заботе.       — Ты знаешь, каково это — быть магглорожденной? — дерзкие молодые глаза вспыхивают в ответ. — Конечно нет, ты чистокровная, все для тебя ниже твоего достоинства. Тебе все вручают на тарелочке.       — Прикуси свой язык. — палочка, тщательно залечивающая ее раны, останавливается и становится угрожающей.       Гермиона — она ненавидит этот город, его расизм и его взгляды. Она ненавидит то, как Белла всегда воспринимает ее как должное за то, что она магглорожденная. Как же она лжет, что на самом деле не знает, что значит родиться в семье магглов.       — Убирайся от моего лица. — рычит Гермиона, отбрасывая палочку.       Шок очевиден на лице Беллы, никогда в жизни грязнокровка не разговаривала с ней в такой манере. Это было тревожно. Девушка срывается, соскальзывает с кровати, хватает с пола свою футболку и надевает ее. Белла слегка съеживается от отметин на спине девушки, прежде чем они скрываются под одеждой. Должна ли она сказать ей? Поняв, что девушка пытается выйти из комнаты в ванную, она встает.       Заклинание с шипением пролетает мимо ее лица, заставляя Гермиону остановиться. Повернувшись на одной ноге, она смотрит на все еще раздетую Беллу. Черт возьми, если она собирается угрожать мне полуодетой, я не буду возражать против следующего круцио.       — Я не собираюсь применять на тебе Круцио, пока нет. — говорит Белла, придвигаясь ближе. Если я не могу уйти, пока мы это не обсудим, то и она тоже не может. Взмахом волшебной палочки дверь ванной закрывается, эффективно отрезая их от остального мира.       Разглядывая свою собственную палочку с того места, где она стоит, Гермиона вздыхает. Она уронила ее сразу после первого поцелуя.       — Ну давай, — предлагает Гермиона, разводя руками. — проклинай меня, — она подходит ближе к озадаченной ведьме. — И что это изменит? Причинишь мне боль, ладно. И что после этого? Будешь преследовать меня; ну, можешь встать в очередь.       — Ты думаешь, что один круцио может спасти тебя от боли в будущем? — Белла усмехается, останавливаясь перед девушкой.       — Нет, конечно, нет, это было бы глупо. — говорит Гермиона, бесстрашно стоя перед женщиной. — Знаешь, я боялась, что ты применишь против меня круцио. В первый день я ждала, что ты обернешься и расчленишь меня. Но ты этого не сделала, сначала я удивилась, но потом поняла. Что хуже — знать, что ты можешь причинить мне боль палочкой, или знать, что тебе не нужна палочка, чтобы причинить мне боль?       Белла ухмыляется; она проделала хорошую работу, обучая девочку ее месту.       — Ты никогда не поднимала палочку, просто использовала свои руки. Ты опустилась до уровня маггла, — Белла вздрагивает, да как она смеет? — Ты била меня, постоянно. А потом ни с того ни с сего без всякой причины ты расправилась со мной. Я ничего не сделала! — она тычет пальцем в старшую ведьму, которая спотыкается от этого движения. — Абсолютно ничего, и ты оставила меня там на полу в моей собственной крови, поту и слезах. Сломанную. Ты проспала всю мою боль. Однако, лежа там, я поняла, что это все. Это так же плохо, как и у тебя, ты можешь проклинать меня, и ты можешь победить меня. Называй меня всеми именами под солнцем и выжимай из меня всю жизнь под луной. Это все, что ты можешь сделать. Вы считаете себя мучителем, но вы не оправдываете ожиданий, мисс Блэк, потому что я могу вам сказать. Ты ничто по сравнению с той жизнью, которую я прожила. Ничто!       Тишина…       Они смотрят друг на друга, одна в ярости, другая в недоумении. Девушка готовится к удару круцио или к тому, чтобы ее ударили по руке.       Она видит приближающуюся руку и инстинктивно вздрагивает. Касание…       Пальцы касаются щеки.       Открыв глаза, Гермиона в шоке смотрит на женщину, которая гладит ее по щеке.       — Храбрая, — единственный шепот темной ведьмы. Она придвигается ближе, их тела соприкасаются, когда она подводит Гермиону к двери. — Моя храбрая маленькая грязнокровка. — она шепчет, ее дыхание щекочет губы девушки.       Моя?       О боже…       Мягкие губы прижимаются к ее губам, опьяняя ее чувства. Она спотыкается, когда ее колени слабеют. Сильная рука на ее талии удерживает ее неподвижно. По мере того как поцелуй углубляется, языки сплетаются, сердце Гермионы выходит из-под контроля.       — Твоя речь сработала бы. — Белла путается рукой в волосах девушки, а другой кладет ей на сердце. — Если бы меня там не было. — она говорит, постукивая по сердцу девушки.       — Ты не… — протестует Гермиона. Она не такая!       — Я все еще могу добраться до тебя, Мадди, — рука болезненно прижимается к ее груди. — Я владею тобой в больших отношениях, чем одних.       Сокрушительная сила, прижимающаяся к ее груди, ничто по сравнению с этим чувством погружения. О боже… У нее есть…       — У меня есть твое сердце…       Нет… Нет!       — Это горькая пилюля, которую нужно проглотить. — слеза выдает ее и скатывается с уголка глаза.       Белла слизывает его, ухмыляясь, когда Гермиона закрывает глаза в знак поражения.       — Я была единственной, кого затронуло кольцо во время нашего… момента. С другой стороны, ты полностью отвечала за свое тело. Мне просто нужно было хорошенько потрахаться, мы все еще можем на столе, если хочешь. Соблазнительная сучка.       Гермиона знает, что Белла дразнит ее только для того, чтобы разозлить. Она знает, что Белла нашла совершенно новую слабость. Теперь она вернулась к исходной точке. Единственным исключением было то, что ее заботило, что случилось с ее мучителем. Уязвленная, она отталкивает ведьму, стыдясь своего тела за то, что оно предало ее.       Глухой удар!       Белла падает на пол, вскрикнув от боли, схватившись руками за ребра. Испуганная Гермиона опускается на колени рядом с ведьмой. Фиолетовый синяк выделялся на фоне бледно-белой кожи.       — Черт! — Гермиона ахает, вскакивая на ноги, она хватает свою палочку, прежде чем скользнуть обратно к Белле.       Она делает паузу, она знает заклинание, и она может исцелить его. Белла уронила свою во время падения. Ведьма была в ее власти. Она могла сделать все, что угодно. Она могла бы оставить ее здесь и трансгрессировать с палочкой Беллы. Свобода бежать домой, повидаться с родителями и друзьями. Я сделала это, я причинила ей боль.… Боль — это все, что Белла причинила Гермионе; она оставила меня в агонии на полу и пошла спать!       Не имеет значения, она монстр, а не ты. Исправьте свои ошибки.       — Лежи спокойно. — говорит Гермиона, поднимая палочку.       Белла пытается рассмеяться, но кровь стекает с ее губ.       — Фантастика… Проколото легкое… напомни мне не злить тебя, Грейнджер…       — Ты знаешь, что у нас может быть куда более приятное путешествие, если мы перестанем пытаться причинить друг другу боль. — предлагает Гермиона, прежде чем приступить к заживлению раны.       Кашель усиливается, и все больше крови устремляется вперед. Никогда еще Гермиона не видела сильную способную ведьму такой слабой. Ничего, кроме мешка с костями у ее ног.       — Прости, — шепчет девушка, сосредоточившись, зная, что заклинание причиняет боль. — Прости, мне так жаль. — она не хотела причинять боль.       Как только заклинание заканчивается, Белла поднимается на ноги, за ней медленно следует Гермиона. Которая настороженно наблюдает, как женщина хватает свою палочку с пола. Первое проклятие, брошенное не на девушку, а в сторону шкафа, который вспыхивает пламенем. Отпрыгнув, Гермиона отступает, когда по комнате разносится еще одно проклятие. Она выругалась и запрыгнула за кровать, чтобы укрыться.       Прикрывая голову, когда комната взрывается вокруг нее, она пытается заглушить крики безумной женщины. Проклятие разрушает ее кровать, но она не двигается.       Крики прекращаются, задыхающаяся Белла и съежившаяся Гермиона — единственные уцелевшие вещи. Комната вращается, когда заклинание снова все исправляет.       Время насмешливо тикает. Кровать вздрагивает, заставляя молодую ведьму подняться на ноги. Белла лежит поперек кровати, уставившись на Гермиону, все признаки истерики исчезли.       — Так скажи мне, почему такая реакция? — спрашивает она, закручивая волосы.       — Разве не я должна спросить тебя об этом? — когда Гермиона не получает ответа, она вздыхает, надеясь не продолжать их предыдущий разговор.       Шаркая к кровати, она опускается, устраиваясь у изголовья. Белла перекатывается на спину в ожидании.       — Так скажи мне, мадди, почему такая реакция.       — Никто не знал. — пробормотала Гермиона. — Никто не знал, понятно? Вот почему я испугалась. Трудно признаться себе, что, возможно, ты не так честен, как тебе казалось. Но признаться в этом кому-то другому — это смелость.       — Разве мама и папа не поддерживают тебя? — насмехается Белла.       — Они принимают меня как ведьму, но это все равно тяжело. Взгляд, который они бросают на меня, когда я использую магию, чтобы упаковать свой чемодан, когда я тренируюсь, это как…       — Например, что? — с любопытством спрашивает Белла.       — Как будто я самая странная, какой я и являюсь, я полагаю. Поэтому я перестала колдовать перед ними, все равно большую часть времени провожу у Рона. И все же я все еще вижу это, проблеск страха в их глазах, они напуганы, потому что не до конца понимают.       — Они магглы, чего ты ожидала. — ворчит Белла.       — Они мои родители! Это мои родители, и они смотрят на меня со страхом! Как будто я ненормальная. Так что можешь себе представить, какое волнение я испытала, когда узнала о Хогвартсе. Я могу быть с такими людьми, как я. Те, кто не посмотрит на меня со страхом. Вместо этого я прихожу туда и становлюсь уродцем, потому что я магглорожденная. Не помогает и то, что я опережаю их всех. Черт возьми, МакГонагалл дала мне маховик, чтобы я могла посещать дополнительные занятия.       — У тебя есть маховик времени? Это нечестно.       — Это спасло Сириуса, пока ты не убила его. — темный взгляд в глазах молодой ведьмы заставил бы дрожь пробежать по спине любого, кроме Беллы. Как только Темный Лорд угрожает тебе, на самом деле больше нечего было бояться.       — Он сам этого хотел. — отмахивается от угрозы Белла.       — Почему ты это сделала?       Закатив глаза, Белла растягивается, прежде чем снова расслабиться.       — Это война.       — Он был твоим двоюродным братом.       — Предатель крови и гриффиндорец, еще одна причина убить его.       Я грязнокровка и гриффиндорец, я следующая?       — От тебя все еще есть польза. — успокаивает Белла. Просто убей ведьму. — Ты все еще не ответила на мой вопрос, и я начинаю уставать.       — Никто не знал, потому что… — Гермиона устала смотреть на свои руки. Был ли тот стыд, который мелькает в глазах девушки, Белла не могла быть уверена.       — Потому что ты уже была изгоем. — подводит итог Белла, садясь, наконец, удовлетворенная тем, что получила ответ.       — Представьте себе реакцию, если бы я сказала своим родителям, что они могут принять ведьму, которая может выйти замуж за волшебника. Но это не то, чего я хочу. Они познакомились с Роном, они достаточно разбираются в волшебном мире, чтобы знать, что семья Рона мне подходит. Мне нравится Рон, раньше я любила его, но он… Я не хочу такой жизни. — потерянный взгляд поворачивается к Белле в поисках ответа, к которому можно было бы обратиться.       — Чего ты хочешь? — спрашивает Белла, искренне заинтересованная планом девушки.       — Жизнь, я хочу увидеть мир. Я не хочу работать за письменным столом, и чтобы мини-я бегал вокруг. Я хочу знаний. Там так много мистических чудес, сам мир так полон ошибок. Само министерство, Азкабан — это неправильно. То, как они обращаются с людьми, неправильно, обращение с волшебными животными ужасно. Я хочу это изменить. Я хочу, чтобы у людей было право на жизнь.       — Должна ли я проголосовать за вас как за министра? — ухмыляется Белла. — И зачем тебе менять Азкабан на более прекрасный?       — Почему? Потому что это неправильно. — защищается Гермиона, Белла приподнимает бровь.       — Ты ведь знаешь, что они там хранят, не так ли? — Белла смеется.       — Нет, просвети меня, — последовал саркастический ответ.       — У тебя есть наглость, Мадди, но ладно. — придвигаясь ближе к Грязнокровке. — Значит, я единственный человек, который знает твой секрет.       — Моя очередь задать вопрос. — отвечает Гермиона.       — Хм.       — Да ладно тебе, ты же сказала.       — Я сказала, может быть. Но, тем не менее, я чувствую себя особенно великодушной.       Вздыхающая Гермиона ждет вопроса.       — Почему ты остановила меня?       Гермиона уставилась с открытым ртом, неужели она действительно только что задала этот вопрос.       — Ты ведь шутишь, да? — легкая улыбка на губах старшей ведьмы — ответ. — Ты не шутишь. Потому что это было неправильно.       — Тебе нравилось, как это неправильно?       — Потому что это была не ты, ты была под контролем кольца.       — Но Мадди, ты все еще не поняла этого, не так ли?       — Что?       — Кольцо поддалось искушению, и оно не было моим.       В ужасе от такого поворота разговора Гермиона встает с кровати. Маленькая рука тянет ее обратно вниз, когда Белла садится на нее верхом. Она перестает двигать каждой сверхчувствительной частью своего тела, когда опускается ниже Беллатрикс.       — Каково это, мадди, когда тебя соблазняет твой хранитель? Тебе от этого жарко, как ты себя чувствуешь?       Устав от того, что каждый раз приходится быть приманкой, Гермиона меняет тактику. Наклоняясь вперед, пока ее губы не соприкоснутся с губами Беллы, она прижимается бедрами к женщине над ней.       — Довольно хорошо, — шепчет Гермиона, наблюдая, как глаза женщины закрываются, когда она улыбается в ответ. — К сожалению, ты здесь единственная, кому нужен трах.       — Эм, — единственный ответ, когда Белла открывает глаза и смотрит в глубину шоколадно-карих глаз Гермионы. — Ты хотела научиться легилименции, — говорит Белла, поднимая свою палочку.       — Подожди, нет. — Гермиона переводит дыхание, прежде чем Белла произносит заклинание.       — Тебе нужно научиться защищать свой разум… — низкий голос Беллы эхом отдается в ее голове. — Сконцентрируй свой разум…       Белла проводит остаток ночи, обучая Гермиону защите своего разума. Часы, которые они проводят, Белла безостановочно копается в мыслях девушки. Извлекая самые ужасные и интересные воспоминания, которые она может найти. Белла всегда находила, что самый простой способ обучить кого-то — это вызвать ужасные воспоминания; это мотивировало человека быстрее строить свою защиту. Только когда девушка засыпает под ней от усталости, Белла останавливается, понимая, что к ней подкралась усталость. В самый разгар переезда от девушки она сдается и засыпает рядом с ней на кровати.       Солнце пробуждает темную ведьму ото сна. Ее рука снова горит, когда темная метка становится красной на солнце. Удивление ясно написано на старшей ведьме; ей интересно, как она проспала боль. Движения ее тела достаточно, чтобы встряхнуть ее память, когда она смотрит на спящую фигуру, обернутую вокруг нее. Девушка свернулась в коконе в объятиях Беллы, властные руки ограничивали любую возможность отодвинуться.       Разинув рот от их интимных объятий, она быстро отползает в сторону. Не потревоженная этим движением, Гермиона быстро потянулась, хватая место старшей ведьмы и требуя его для себя. Гнев — первая эмоция, которая следует за шоком; она чувствует, как он наполняет ее вены. Только когда она опускает глаза и видит, что метка все еще пульсирует, замешательство берет верх над любым гневом. Почему боль не разбудила ее?       Тепло, которое предоставила девушка, быстро ускользает от ее тела, в нем поселяется постоянный холод. Решив, что пристальный взгляд на девушку, которая мертва для всего мира, не даст ей ответов, она поворачивается, чтобы очистить свои мысли в ванной.       Бам!       Она отшатывается назад, потирая нос и чертыхаясь себе под нос. Она забыла, что заперла дверь ванной накануне вечером. Это было не очень хорошее начало дня. Мне это понравилось! Спать с девушкой, мы должны делать это почаще! Да, это было начало плохого дня, особенно с этими предательскими мыслями. Убей ее и покончи с этим. Выбери чистокровного, чтобы взять его с собой.       Гермиона просыпается от звука льющейся воды, она зевает, пытаясь разгладить боль в спине, не совсем уверенная в теплом чувстве, жужжащем в глубине ее живота. Сидя, она свешивает ноги с края кровати, пытаясь укротить свои непослушные волосы.       БАХ!       Дверь ванной распахивается, объявляя о ее соучастнике преступления, завернутом только в полотенце. Черные волосы струятся по ее спине, когда вода стекает в скрытые глубины под полотенцем. Гермиона не может не пялиться, пока не понимает, что Белла наблюдает за ней в ответ. Покраснев от смущения, она пытается придумать, что сказать, непривычно, что ее всезнающий разум молчит. Она что, собирается переодеться здесь, в моем присутствии? Или она хочет, чтобы я ушла? Куда, по ее мнению, я должна пойти?       — Вода прекрасна. — ухмыляется Белла.       Вскочив на ноги, она убегает из удушливой тесноты комнаты. Бросившись в ванную, она закрывает за собой дверь и запирает ее на ключ. На этот раз она планирует на самом деле принять душ без повторения прошлого раза.       — Мадди! — она замирает. — Я думаю, тебе это может понадобиться.       Медленно отпирается дверь, она идет, чтобы открыть ее, Белла пинает дверь ногой, заставляя ее раскачиваться от силы удара. Ее язык безвольно прижат ко рту, когда она вспоминает, как круцио в последний раз обыскивал ее тело. Ее мозг улавливает ситуацию, когда Белла протягивает ей её палочку.       — Не выпускай это снова из виду, Мадди. — предупреждает она, прежде чем уйти и закрыть за собой дверь.       Вздохнув с облегчением, она запирает дверь, все еще не доверяя настроениям ведьмы. Душ все еще работает, и она понимает, что Белла оставила его включенным для нее. Сбросив одежду, она ступает в обжигающе горячую воду, и у нее вырывается вздох удовольствия. Ее не волнует, что вода немного слишком горячая. Ее волнует только ощущение очищения, которое она испытывает. Она наблюдает, как грязь из леса стекает с ее кожи. Загипнотизированная грязной водой, она наблюдает, как она исчезает в канаве, словно поглощая мучения леса и воспоминания вместе с ним.       Мысль о Беллатрикс приходит ей в голову, когда она проводит шампунем по волосам; она влюбилась в своего похитителя! Она заботится о своем похитителе. Чувства к Беллатрикс Лестрейндж! Это отвратительное осознание заставляет ее руки дрожать. Ощущение женского тела, ее рта, нежных прикосновений. Они распространяют тепло по ее телу, за которым быстро следует отвращение, когда она осознает, что сделала. Она влюбилась в женщину, которая убила единственную оставшуюся семью Гарри.       Авада Кедавра!       Смертельное проклятие ударило и стерло дерзкую ухмылку с лица Сириуса. Его тело скользнуло в ворота. Его тело уплывало прочь. Она все еще слышит крик боли Гарри. Все еще видит боль в его глазах. Из-за одной Беллатрикс Лестрейндж.       Белла.       Эта женщина преследует ее сейчас, хотя она и слышит, как она ходит вокруг.       Первая слеза вырывается наружу.       Их действия накануне медленно догоняют ее. Белла выкрикивает смертоносное проклятие и в ужасе наблюдает, как мертвое тело женщины падает на пол. Дрожащие конечности. Тихие рыдания сотрясают ее тело. Она поворачивает ручки душа. Вода из теплой превращается в обжигающую. Сожги мои грехи.       Она падает. Ее рыдания эхом отдавались в ванной, крики боли. Ненависть к себе. Что я наделала?       Пятнадцать минут. Время, потребовавшееся Гермионе, чтобы взять себя в руки и закончить душ. Переодеваясь в ванной в другое платье, выбранное Беллой, она замечает, что это платье не такое откровенное, как предыдущее. Войдя в комнату, она видит, что Белла сидит на краю кровати со скучающим выражением на лице. Женщина оделась и собралась уходить, ее взгляд скользнул по телу Гермионы, прежде чем одобрительно кивнуть.       — Я полагаю, этого будет достаточно. — никакого намека на доброту с прошлой ночи больше не было. — Поэтому я думаю, что нам следует поесть, прежде чем мы попытаемся узнать больше о следующем шаге.       — Дептман. — говорит Гермиона.       Белла несколько раз моргает, прежде чем ее мозг включается.       — Дептман? О чем ты говоришь?       — Нам нужно поехать туда. — отстранено отвечает Гермиона, натягивая пальто, Белла стоит на ногах, изучая грязнокровку.       — Ты хотя бы знаешь, где это?       — Да, — раздается нерешительный ответ.       Когда Гермиона направляется к двери, Белла ловит ее. Загораживая выход своим телом. Она смотрит на девушку перед собой.       — Что находится в Дептмане?       — Ответы.       — Послушай, Мадди, это ты сказала, что мы должны перестать торопиться с делами. Поэтому, прежде чем ты примешь какое-либо решение, мы поговорим об этом.       — Я думаю, мы должны пойти туда. — отвечает Гермиона с отсутствующим взглядом.       — Часть меня думает, что я должна убить тебя, и все же ты здесь.       Слова ударили в полную силу, и Гермиона отступила, уставившись на ведьму, преграждающую ей путь.       — Почему ты этого не делаешь?       Пожав плечами в ответ на нежелательный вопрос, Белла возвращает их к первоначальному разговору.       — Откуда эта внезапная потребность в Дептмане.       Качая головой, она думает.       — Я думаю, что мы получили ответы, которые хотели получить от кольца. Когда ты угрожала ему, единственным способом спастись было дать нам ответы.       — Почему такая задержка?       — Испытание еще не закончилось, пришлось бороться с искушением, я не знаю, просто у меня возникло внезапное желание навестить дом.       — Значит, это дом.       — Да, ну, больше похоже на поместье, и оно находится здесь, в этом городе.       — Откуда ты это знаешь?       — Я вижу это в своем воображении, как след от хлебного мякиша, но он исчезает, нам нужно идти сейчас.       Неуверенная, но не желающая терять их подсказку, она отходит в сторону, и Гермиона идет впереди.       — Не думаю, что это хорошая идея. — стонет Белла, крадучись за Гермионой, как ребенок.       — Я тоже.       — И все же мы здесь.       — И всё же мы здесь, послушай, то, что мы идем к дому, не означает, что мы должны войти внутрь, просто означает, что мы знаем, куда нам нужно идти. Мы найдем его и примем меры оттуда, как насчет этого.       Кряхтя в ответ, Белла бредет рядом, когда они покидают отель в поисках места назначения. Они начинают свой путь вверх по холму, прислушиваясь к проходящим разговорам; Белла также замечает блуждающие глаза, которые задерживаются на Гермионе. Она самодовольно улыбается про себя, гордясь своим выбором одежды; вам придется использовать свое воображение, простаки. Она собственнически думает про себя. Почему тебя это волнует? Почему ты ставишь на нее, как на свою собственность?       — Ее нашли мертвой у мистера Рикарда. — мимоходом говорит женский голос.       — Смертельное проклятие.       — Они думают, что это он.       Вжимаясь обратно в пальто, Гермиона не может избавиться от чувства вины, скребущего ее в груди. Тонкая рука на ее плече напоминает ей о присутствии Беллы, она поднимает взгляд на женщину и видит ужасную ухмылку. Черные глаза вспыхивают в ее направлении, прежде чем темная ведьма продолжает свой высокомерный шаг.       Мертвенная тень окутывает их, когда они приближаются к вершине холма. Огромное поместье стоит в нетронутом виде в конце тропинки, заслоняя солнце. Когда они приближаются, страх проникает в ее кости, неуверенная в причине, она видит, как рука Беллы сжимает палочку.       Поместье прекрасно, но все же испорчено.       — Может соперничать с поместьем моей сестры. — бормочет Белла, любуясь поместьем.       — А как насчет твоего? — спрашивает Гермиона, она видела фотографии поместья Малфоев, но никогда не видела фотографии Лестрейнджа.       — Даже близко нет.       Ворота раздвигаются.       — Самое приятное приглашение, которое у меня было до сих пор. — радостно объявляет Белла, чуть ли не вприпрыжку вбегая в особняк.       — Что случилось с тем, чтобы не спешить? — нерешительно спрашивает Гермиона.       Остановившись у входа, Белла смотрит на ведьму позади нее. Зная, что спор будет бесплодным, Гермиона тащится вверх по тропинке, чтобы присоединиться к пожирателю смерти. Весело улыбаясь девушке, Белла радостно стучит в парадные двери.       — Я думала, ты доверяешь мне, мадди? — говорит Белла почти обиженно.       — Я пытаюсь, но ты не облегчаешь мне задачу. — ворчит Гермиона.       — Нам придется это изменить.       Двери приоткрываются, открывая темный коридор.       — Никого нет дома. — говорит Белла, переступая через пустоту с палочкой наготове.       Медленно следуя за ней, Гермиона радостно удивляется, когда двери за ней не захлопываются. Вместо этого они остаются открытыми, давая обоим ведьмам немного солнечного света во мраке.       — Люмос. —шепчет Гермиона, ее голос теряется в темноте.       Она шаркает ближе к старшей ведьме, не желая заблудиться в темноте. Несмотря на свой агрессивный характер, Гермиона не могла не чувствовать себя в безопасности в присутствии женщины. Белла замечает, что девушка придвигается к ней ближе. Пряча улыбку в темноте, Белла проходит в комнату, которая, как она догадывалась, должна была быть гостиной.       — Я собираюсь сказать, что нам нужно отправиться в библиотеку. — голос Гермионы почти потерялся в темноте.       — Возможно. — это единственный ответ. — Я не думаю, что мы одни в этом доме.       — Что ты имеешь в виду?       — Слушай, — приказывает Белла, обводя рукой комнату.       Дыхание. Что-то в комнате было живым и дышащим. Взмахом волшебной палочки Белла вносит в дом больше света.       Бах!       Дверь за ними захлопывается, засовы падают на место.       Огонь извергается в жизнь, плюясь пламенем у их ног.       Дыхание становится ближе.       Ослепительный свет. Вздох боли.       Беллатрикс падает…