Твои ноги

Уилбур точно не помнил, когда это всё началось. Возможно, в тот странный летний день, когда они всей семьёй поехали на пляж. Возможно, в тёмную ночь, когда они остались в одиночестве грозовой бури, прижимаясь друг к другу и ища покой в чужом дыхании. Возможно, это случилось в первый день, когда пара голубых глаз с вызовом посмотрела прямо ему в душу, не желая покидать её по сей день. Уилбур точно был ненормальным, ведь какой подросток будет называть сводного брата по имени, наотрез отказываясь принимать его как члена семьи. Фил был до сих пор опечален этим небольшим нюансом их семейной жизни, ведь того же Техно Уилл без проблем звал братом и даже относился соответствующе. Впрочем, Филза недолго волновался о подобном, ведь повзрослевшие дети стали лишь приятными собеседниками в особенно скучные вечера, а их личные проблемы более не касались его как родителя. На самом деле Уилбур рано стал самостоятельным. Кажется, это произошло в шестнадцать лет, когда он впервые провёл свой концерт. Группа тогда только-только собралась и представляла собой сборище самоуверенных детей, которые мечтали о славе и завлекающем свете софитов. Уилл уже тогда жаждал большего — он желал признания, он желал стать тем самым взрослым, что строит свою жизнь и уверенно смотрит вперёд. Впоследствии он не раз пожалел об этих по-детски сказочных мечтах. И вот, вместе с его первым заработком, он окунулся во «взрослую жизнь» — возле него стало крутиться много людей, жаждущих его любви. Уилл всё ещё уделял много внимания своему любимому «брату» Томми, которого даже иногда таскал на репетиции. Именно поэтому многие поклонники вынуждены были встречаться не только с привлекательным музыкантом, но и с его «милым» младшим, который был необычайно остёр на язык. Сейчас Уилбур бы назвал Томми своим ангелом-спасителем — неизвестно, на что мог напороться только переступивший черту совершеннолетия Уилл. Уилбур долгое время отказывал себе во всевозможных развлечениях, пока не увидел, как напоенный его друзьями Томми раскованно танцевал на барном танцполе. Кажется, тогда он забыл, что, вообще-то, он его сводный брат и таким взглядом на него смотреть абсолютно неправильно. Однако сам Уилбур просто не мог не наблюдать за тем, как изгибается тонкое тело, и перетекают молодые мышцы под белоснежной кожей. Кажется, только когда закончилась музыка он смог вздохнуть — и сразу после этого Уилл впервые напился так, что на следующий день Фил доставал его из какого-то незнакомого участка. «Хорошо, что ребята отвезли Томми» — единственное, о чём мог думать Уилл, когда отец разочарованно вздыхал, подписывая нужные документы. После этого случая Уилбур старался придумать сотню причин, почему младшему нельзя сегодня поехать с ним в клуб на выступление. Возможно, это было малодушно, но Уилл просто боялся вновь почувствовать то иррациональное чувство восхищения, когда он смотрел на Томми. И дело было даже не в его красивом, правильно сложенном теле, Уилбура заводил именно тот факт, что его, вечно крикливый и шумный младший мог так ярко выражать бурлящие чувства через мягкие движения. Он видел, как танцует множество различных людей, которые были признанными профессионалами своего дела, но именно медлительные, раскованные, игривые движения белоснежных рук заставляли его пульс скакать, а лицо гореть ярче клубных прожекторов. Кажется, спустя неделю беспокойных мыслей, Уилл лишился девственности. Это произошло в очередном клубе, где они выступали с группой, в пустом туалете. Это была миниатюрная блондинка, которая так тесно прижималась к нему, так страстно обвивала его своими длинными ногами. Она была голубоглазой и, неизвестно почему, Уилбур запомнил эти шальные лазури, что казались такими родными, такими знакомыми. Возможно, лишь возможно, они напоминали ему то самое чистое небо, что он видел во взгляде Томми. Однако, это не то, о чём стоило думать, выбивая визгливые стоны и вскрики из стройного тела. Длинные волосы мешали, поэтому их пришлось грубо схватить и убрать в сторону. Это было лишь начало. После той странной ночи Уилла стали посещать сны. Сны, где он вновь вжимает в серый кафель дрожащее тело, где он вновь обхватывает крепкие бёдра и где вместо глубокой лазури на него смотрит бескрайнее небо над пшеничными полями. Вместо надоедливых водопадов бескрайних золотых нитей он нежно пропускает сквозь пальцы пламенные облака закатного неба. В сонном дурмане он не заостряет внимание на этих деталях, а наслаждается каждой секундой сумасшедшего танца двух сердец. То пробуждение Уилбур запомнил на всю жизнь — стыд и возбуждение обжигающим комком сцепились в душе. Кажется, ему пора завязывать с выпивкой. Кажется, ему стоит провериться у психолога. Кажется, ему стоит оградить себя от всяких голубоглазых блондинов. Последнее, впрочем, ему услужливо обеспечивает судьба-злодейка — Томми отчего-то серьёзно обижается на старшего и перестаёт с той же теплотой приветствовать его по утрам и желать удачи на концертах вечерами. Уилбур считает это своей личной карой. Дальнейшая жизнь стала похожа на странный драматический роман — некогда жизнерадостный и яркий мальчишка-музыкант всё чаще гаснет над бутылкой виски, а в его руках не тяжесть гитары, а жар продажных тел. Стало привычно возвращаться домой под утро, пропахнув сладкими духами и поправляя растянутую рубашку. Уилбур постарался полностью окунуться в этот чёрный водоворот, лишь бы не скашивать взгляд на вытянувшуюся фигуру Томми, что, будто специально, ходит где-то рядом, громко кричит, вытаскивает горькое разочарование и хмурит светлые брови. Уилл старается оставаться нормальным братом, честно — он иногда скидывает деньги на развлечения младшего, конечно, через Фила. Он даже ходил в школу, чтобы разобраться с очередным выговором, но, опять же, «на виду» это делал Техно. Томми с каждым месяцем становится всё дальше — он узнаёт о странном увлечении Уилбура мужскими ногами, обтянутых плотным капроном или сеткой. Сам Сут никак не объясняет свою резкую смену приоритетов — не скажет же он, что его не привлекают женские тела, на месте которых слишком трудно представить тонкокостную фигуру подростка. Да, Уилбур уже давно смирился, что его странные чувства к Томми не пройдут просто так. Они гораздо глубже телесной тяги — сколько уже побывало в его постели, но ни один не смог прогнать из сердца золотистый вереск под дневным куполом. Уилл не знал, можно ли назвать это любовью — такое чувство чаще всего предписывали к чему-то более лёгкому и яркому. По ощущениям самого Уилбура — это «нечто» прожигало его душу насквозь, оставляя за собой зияющие раны, которые спустя время обрастали пушистыми цветами васильков. Поэтично и красиво, так бы Уилл хотел видеть и конец этой странной истории, но выходило из рук вон плохо. Томми становился всё дальше и дальше, Уилл терял последние возможности для их общения, а любая встреча переходила в агрессивное перебрасывание словесных ножей. Уилбур хочет рыдать кровавыми реками, выплёвывать чёрную жидкость, что загадила всю его душу, но он лишь глубоко вздыхает, стискивает зубы, и вновь шагает на сцену, моля истошным криком о помощи. Неужели Бог существует? Тогда почему Томми ведёт себя так неожиданно дружелюбно, мягко, будто и не было этих лет грубой разлуки. Уилбур первые минуты даже не может понять — проснулся ли он этим утром, или его сломанный мозг совсем разучился отличать реальное пробуждение от того, что бывает во сне. Однако, когда на лице подростка вполне реалистичная досада, Уилл решает схватиться за этот шанс всеми руками и ногами. Он так долго пытался хоть немного расшатать самостоятельно возведённую стену, но теперь, казалось, с той стороны послышались ответные движения. Томми вновь улыбается, шутит и ведёт себя как обычно, будто ничего не было, будто эти годы лишь страшный сон Уилбура. На природе Томми болтает с Туббо, и Уилл старается унять неприятное чувство собственничества. Нет, он не может присваивать себе весь круг общения Томми, ведь тот лишь дал шанс на реабилитацию. Поэтому Уилбур стойко держится, занимая себя бесплодными поисками веток для костра. Фил ходит где-то неподалёку и молчит, впрочем, это почти не заботит Уилла, пока отец не отправляет его с Томми вглубь леса. Уилбур немного раздражён чужой прозорливостью, поэтому не удерживает лёгкого выпада в сторону Туббо, когда тот попытался задеть Томми. Туббо оказался парнишкой сообразительным, поэтому сразу понял, что это была лишь нервная случайность, что смешалась с проснувшимися чувствами. Уилл даже удивляется, как его суматошный младший смог найти такого друга. Уилбур, кажется, впервые ощутил реальный страх. Он незнакомой волной холода и мурашек захлестнул его сознание — Томми, будто подкосившаяся без руки кукловода марионетка, падает в неизвестную яму. Уиллу хватает пары секунд, чтобы бросить весь собранный хворост и кинуться к взлетевшей вверх листве. Он беспокойно зовёт Томми, осматривает приличных размеров углубление и молится, чтобы всё было в порядке. Кажется, Боги решили подарить ему свою милость. Томми отделался не слишком серьёзным ранением на своей коленке, но Уилл смог расслабленно вздохнуть, позволяя себе парочку лёгких шуток. Кажется, это немного задело Томми, но Уилбур уже не мог отказаться от тех слов. Поэтому он стойко сдержал свой интерес, когда подросток неожиданно решил извиниться по неизвестной причине. Уилл уже задумался над тем, что всё это доброе отношение к нему не более чем дурацкая шутка ради случайного спора, но парень всё так же вцеплялся в его футболку, комкая чёрную ткань. Уилбур пообещал себе сдерживать свои острые шуточки. А дальше был прекрасный день в парке аттракционов. Фил и вправду выглядел не лучшим образом, но всё равно сказал, что завтра постарается отвезти Уилбура на концерт. Уилл лишь отмахивается и слышит, как хлопает входная дверь — его старший брат был слишком предсказуемым в своём желании уединиться. Что ж, Уилбур не сказал бы, что день с Томми будет чем-то ужасным — сейчас даже наоборот, он внутренне молился, чтобы всё сложилось так, как он и задумал. Ага, где уж тут. Томми активно переругивается с Туббо, заставляя своего долговязого друга неловко оглядываться по сторонам. Эти трое были подобно взрывоопасной смеси — поодиночке лишь непонятный пшик, но стоит смешать и область поражения будет ужасать своими масштабами. Ранбу, пусть и был самым тихим элементом их группы, но почему-то именно его действия приводили к выплеску энергии друзей. Кажется, это маленькое персональное проклятье кроткого юноши. Уилбур почти искренне сочувствует ему, когда Туббо и Томми зажимают его с расспросами о навыках стрельбы. Уилл мог бы показать, что ему вполне известен таинственный «наставник» Ранбу, но гораздо веселее было направлять это «расследование» в нужное русло. Кажется, Уилбур обзавёлся первым серьёзным врагом в дружеском стане Томми — Ранбу смотрел на него чуть обижено. Ничего личного, просто Томми иногда стоит пошевелить мозгами и взглянуть на другую сторону чужой жизни. Этот небольшой инцидент должен был стать ему уроком — не всегда что-то «плохое» касается его врагов, иногда и близкие друзья могут таить пару «скелетов в шкафу». Фотографию, что ему чересчур торжественно вручает Томми, Уилл прячет в небольшой карман на своих джинсах — не самое надёжное место, но так она хотя бы не выпадет при любом движении. На самом деле Уилбур никогда не отличался сентиментальностью в отношении к каким-то вещам — до этого момента только родная гитара была скоплением его воспоминаний, которые он старался сохранить в устаревшем инструменте. И всё же, отчего-то вечером, закрывшись в своей комнате, Уилл достаёт маленькую зернистую фотографию и с теплотой рассматривает родные черты радостного лица. Уилбур не сентиментальный, нет, просто на душе слишком радостно и грустно. От рассматриваний фото его отвлекает уведомление на ноутбуке — высвечивается значок инстаграма. Мужчина мигом вспоминает о своём новом своеобразном знакомом. Честно, Уилл до сих пор не понимает, как он дошёл до того, чтобы общаться с инстаграм-моделью с контентом для «особых» ценителей. До этого момента Уилбур считал, что подобные люди обладают недюжинным ЧСВ и вряд ли будут приятны в общении, однако, на удивление, этот парнишка с восхитительными ногами оказался приятным собеседником. Уилл до сих пор продолжает их странное общение, которое уже прошло стадию взаимовыгодного обмена идей и контента. Поначалу Уилбур правда думал получить удовлетворение своих тайных фантазий, а потом скромно откланяться и пойти дальше бороздить просторы интернета. Однако парнишка оказался интересным собеседником, который мог поддержать какие-то отвлечённые темы и даже разбирался немного в музыке. Уилл бы соврал, если бы сказал, что интерес напрочно приковал его к диалоговому окну. На время налаживания отношений с Томми они почти перестали общаться — странные фантазии Уилбура будто покинули его бедную голову и дали нормальным эмоциям взять вверх. Он вновь чувствовал то тепло и радость, когда рядом крутилось это белокурое недоразумение. Он вновь улыбался на его неудачные шутки и громкие оплошности, которые тот отказывался признавать. Он вновь чувствует себя живым, когда уставший Томми опирается на его плечо, прикрывая голубые глаза. Именно поэтому он более не нуждается в подставных фигурах для своих мыслей — оригинал всегда будет ближе его сердцу. И всё же, тот парнишка пишет вновь, и их общение разгорается с новой силой — отчего-то именно с ним Уилбур чувствует потребность поделиться своими мыслями. Было бы странно рассказывать о своих душевных муках Филу, Техно или ребятам из группы — те точно неправильно его поймут. Конечно, если так можно сказать. Однако парнишка по ту сторону экрана отвечает дружелюбно и даже как-то взволнованно, будто и вправду переживает за чужое благополучие. С того момента они стали на постоянной основе болтать, обмениваясь общими картинами их повседневных жизней. Парнишка оказался достаточно своенравным ребёнком, который требовал много внимания, но самостоятельно старался это пресекать, обдумывая все ситуации позже. Уилл иногда даже советовал что-то для решения его споров с друзьями и знакомыми. Эти советы, кажется, воспринимали максимально серьёзно и многие из них были воплощены в жизнь, что, по мнению Уилбура, было очень приятно. В общем и целом жизнь налаживалась — отношения с Томми цвели и пахли, выступления стали ярче и будто вернули былую энергию, а сам Уилбур впервые чувствовал покой. Пусть медленно, но всё двигалось именно в том направлении, о котором когда-то мечтал Уилл. Конечно, ни о каком открытии истинных мыслей не шло и речи, но мужчине было достаточно того, что он сможет находиться рядом и помогать в особенно тяжёлые минуты жизни. Да, Уилбур смирился, что когда-нибудь встанет в качестве родственника на пышной свадьбе младшего и будет нянчить его ребёнка. Он смирился, что Томми никогда не взглянет на него по-особенному. Однако, погода в их мирке слишком изменчива и не стоит загадывать беспечный штиль, когда на подходе грозовые массивы. Томми недовольно морщится, потягиваясь в кресле. Он вновь просидел весь вечер за ноутбуком, общаясь с друзьями по дискорду и играя в майнкрафт. Кажется, если он продолжит в таком же темпе, то к своему двадцатилетию получит подарочек в виде сколиоза. Однако, это мало волновало его сейчас, когда на улице первый час ночи, а его желудок настойчиво требует хоть маковой росинки для поддержания этого бренного тела в сознании. Да и он не только развлекался, но и немного «поработал». Где-то час назад он выложил в свой инстаграм вне графика парочку заранее заготовленных фото. На них Томми впервые попробовал более тугие колготки с небольшими разрезами. Если ранее ему казалось, что в таком виде он будет выглядеть не лучше затянутой молочной колбасы, то после увиденного результата Томми всерьёз задумался о том, а не пойти ли ему в модели. Впрочем, эта мысль быстро была отброшена в сторону, ведь он не для этого поступал в колледж. — Уилл опять задерживается, — тихо прошептал Томми, смотря на настенные часы в зале. Уилбур стал всё чаще отправляться на концерты в дальние уголки города — он объяснил это возросшей популярностью его группы. На самом деле подросток был рад, что, кажется, однообразная жизнь старшего заиграла новыми красками, и тот стал выглядеть так же, как и пару лет назад. Возможно, это всё его разыгравшаяся фантазия, но в карих глазах вновь загорались звёзды и блестели искры. Расслабленно шагая по тёмной гостиной, Томми вспоминает о том, что сейчас абсолютно один дома. У Техно вновь был какой-то выезд на научную конференцию, а Фил отправился к дальним родственникам. Так как отец знал «любовь» своих сыновей к подобным встречам, то не настаивал на совместной поездке, самостоятельно придумывая оправдания для многочисленных родственников. Томми заходит на кухню и всё так же не удосуживается включить свет. Вместо этого он достаёт телефон из кармана своих домашних штанов и подключает наушники. Отчего-то звенящая тишина сильно давила на его мозг, поэтому парень решил разбавить её любимой музыкой. Включив первый попавшийся плейлист, он потянулся к доске, висящей над умывальником. Парочка бутербродов явно не повредит в этот прекрасный ночной час. В это время входная дверь тихо открылась и в квартиру не очень аккуратно прошли две фигуры. Уилл старательно придерживал подвыпившего юношу, что смог сегодня завладеть его вниманием. На нём была свободная белая рубашка и чертовски обтягивающие кожаные штаны. Кажется, именно эта деталь привлекла его тогда в клубе. Он целуется страстно и раскованно, видно, что для него не впервой оказываться у кого-то дома. Уилбур же до последнего не хотел приводить кого-то домой, где остался один Томми, поэтому внимательно вслушивается в тишину квартиры. — Подожди меня в зале — я сейчас вернусь, — горячо прошептал в малиновые губы Уилл, оставляя парнишку на широком диване и отправляясь в свою комнату. Томми в это время, абсолютно не слыша подозрительного шума и разговоров, нарезает тонкими пластинками батон. В наушниках приятными волнами льётся музыка Уилбура. Да, пусть Томми и называл песни старшего чем-то отвратным, но в последнее время его мнение немного изменилось. Он стал слышать больше, чем попсовые напевы и яркие взывания гитары. Что-то зацепило парня в этих словах, которые имели под собой более тёмный, сокровенный смысл, который он так и не смог расслышать. Рука тянется к отложенному свёртку с маслом, как неизвестные жаркие ладони ложатся ему на талию. Не ожидавший такого, Томми крупно вздрагивает, мигом выдирая наушники из ушей и порывисто оглядываясь назад. К своему шоку он видит незнакомого брюнета, что с довольной улыбкой смотрит на него, возвышаясь над долговязой фигурой. — Хм? А Уилби не говорил, что у него тут живут такие сладкие мальчики, — мурлычет неизвестный, нахально проводя мягкими ладонями по чужому животу и вызывая противную дрожь в теле подростка. Он нагло пользуется чужим шоком, поднимая тонкую домашнюю футболку и касаясь поджатого живота. — Бля, отъебись, — наконец, придя в себя, пытается выбраться Томми, дёргаясь из неожиданного захвата тонких рук. Он чувствует иррациональный страх, сердце мигом ускоряет свой ход и хочется звать на помощь. — Нахуй пошёл из моего дома. — М? Твой дом? Так ты тот самый сквернословый братик Уилбура? — не отстаёт неизвестный парень, сильнее сжимать вырывающуюся жертву. Кажется, тот в противовес своей тонкости оказался удивительно сильным и настырным. — Такое красивое тело и личико, а столько грязи из тебя лезет. Как думаешь, — неожиданно Томми с силой впечатывают в столешницу и он чувствует горячее дыхание на покрасневшем ухе, — ты будешь так же сквернословить в постели? Думаю, ты будешь кричать и умолять, чтобы тебе засадили поглубже, чтобы твоя попка растягивалась от крепкого члена в ней. — Заткнись, извращенец! — вскрикивает Томми, пытаясь полноценно развернуться и вмазать по этой разукрашенной роже. Кажется, парню настолько страшно, что собственные конечности отказываются слушаться. — Уилбур! — кричит он отчаянно, молясь о скором спасении. — М, зовёшь братика? Хочешь, чтобы… — неожиданно неприятная тяжесть сзади пропадает, и слышится грохот перевёрнутой мебели. Томми резко оборачивается и видит всю картину: явно находящийся в бешенстве Уилбур стоит над распластавшимся на полу незнакомцем, держа его за белую рубашку. Парень вздрагивает от такого дикого взгляда обычно спокойного и уравновешенного старшего: в нём пылает доселе неизвестный огонь. — Какого чёрта ты, шваль подворотная, посмел тут делать? — змеёй шипит Уилл, встряхивая перепуганного парнишку. Тот лишь ошалело хлопает зелёными глазами и, кажется, еле сдерживает слёзы страха. — Думаешь, я не сломаю твои поганые руки, если ты будешь распускать их? Думаешь, я не найду способы опустить твою жизнь на уровень уличных бродяг? — Уилл… — несмело зовёт старшего Томми, видя, что ситуация с каждой секундой становится лишь хуже, подросток пытается обратить на себя внимание. Уилбур резко вздрагивает, моргает и из взгляда медленно пропадает тот странный огонь, сменяясь на горькое презрение и что-то ещё. — Проваливай, — бросает мужчина, почти откидывая от себя несопротивляющееся тело. Стоит парнишке оказаться на свободе, он поспешно подскакивает с пола и, спотыкаясь, убегает в сторону выхода. Когда хлопает входная дверь, вся квартира погружается в тишину, только надрывное дыхание Томми разрывает повисшее молчание. — Томми, — тихо тянет Уилбур, но оказывается перебитым. — Спасибо, — голос Томми всё ещё дрожит, адреналин заканчивал свою краткосрочную работу и тело с каждой секундой всё слабее и слабее. — Это… — Прости, такого больше не произойдёт, — сокрушительно вздыхает Уилл, отводя взгляд в сторону и чувствуя дрожащее отвращение. Отвращение к этой швали и самому себе. Он вновь оступился, позволил желаниям взять верх и теперь вынужден расплачиваться и так небольшим доверием младшего. — Я больше не буду никого приводить сюда, это был последний раз, — понимая, что это звучит не убедительнее детского оправдания, Уилл хмурится сильнее. — Я пошёл… — Стой! — неожиданно срывается вперёд Томми, хватая рукав чужого свитера. Он смотрит прямо в чужие глаза и видит всё то сожаление и боль, что расплываются и в его душе. — Я хотел сказать, что… раньше же всё было нормально, а это. Ну, это было в первый раз. Да, это же был один такой ебанутый, но остальные… То есть, другие просто были с тобой, и не было проблем. Может, просто не стоит их отпускать и всё, ну, будет в норме. Наверное… — Томми сбивчиво пытался собрать все свои разрозненные мысли хоть в какую-то сформированную фразу, но выходило из рук вон плохо. Неожиданно Томми сжимают в крепких, но нежных объятьях, прерывая его невнятный поток слов. Уилбур делает это тепло, аккуратно, лишь немного ограничивая чужие движения, при желании Томми мог вырваться в любую секунду. Но он не хотел. — Прости, это вправду было моей ошибкой, — выдыхает Уилл в золотистую макушку, проводя ладонь по худой спине и ощущая несмелые ответные объятья. — Я не должен был оставлять его в одиночестве, но приводить кого-то так же было ошибочно. Это когда-нибудь должно было случиться, а я просто игнорировал возможную угрозу. Господи, мне страшно представить, что было бы, задержись я на лишнюю минуту, — на грани слышимость закончил Уилбур, чувствуя дрожь в чужом теле. — На самом деле я и вправду сильно испугался, — неожиданно признался Томми, комкая мягкую ткань свитера старшего. Он с содроганием вспоминает те мгновения чужой близости, которая была жутко неприятна. В отличие от наглых рук того парнишки, Уилл обнимал открыто, сдержано, и эти объятья вызывали лишь приятное тепло в груди. Хотелось стоять так всю ночь. — Но ты правда хочешь перестать водить кого-то домой? В смысле, это вроде хорошо, но… это твоя личная жизнь и я… — Томми, моя личная жизнь может подождать, если это касается твоей безопасности, — резко прерывает его Уилбур, разрывая объятья и смотря в голубые глаза. — Я не хочу, чтобы хоть кто-то ещё навредил тебе, только не по моей вине, нет. Это небольшая жертва ради твоей спокойной жизни ночью, — лёгкая улыбка трогает его губы и Уилл знает, что это абсолютная правда. — Пф, звучишь так, будто даёшь клятву перед королевой, — заметно расслабившись, Томми тоже улыбается, смотря в кофейные глаза напротив. В них он видит все те эмоции, что были ранее скрыты за напускной серьёзностью и отречённостью. Уилбур ещё никогда не был так открыт и честен с ним. — Ну, такой королеве я не против дать сотню клятв, — смеётся Уилл, чувствуя, как стихает буря в его душе и на её место приходит приятный штиль. — Дурак, — уже открыто веселится Томми, пихая старшего в плечо и осматривая возможный погром после всей этой сцены. — И всё же, было бы неплохо, если бы ты перестал водить их так… часто. То есть, разве нет других мест? — Томми постарался сделать так, чтобы его голос звучал максимально нейтрально, без намёка на агрессию. Всё же, этот вопрос волновал его не один год. — На самом деле сегодня и вправду всё сложилось так, что дом остался единственным вариантом, — понуро отводит взгляд Уилбур, отходя в сторону и лёгким движением поднимая перевёрнутый стул. — Да и я думал, что ты уже спишь, поэтому не рассчитывал на подобный исход. В остальное время я пользовался услугами хостелов. — Оу, что ж, знаешь, — неуверенно протянул Томми, чувствуя невероятное смущение от того, что ему приходится обсуждать подобные темы с Уилбуром, — ты бы мог, ну, предупреждать меня заранее о своих планах. Типа, Фил и Техно всегда спят в это время, а я просто знал бы и сидел в комнате. — Нет, Томми, послушай, — неожиданно мотнул головой Уилл, смотря на сжавшегося подростка, — я уже сказал, что не буду сюда никого водить. Когда я понял всю опасность этого, то больше не могу позволить посторонним появляться здесь ночью. Моя личная жизнь не должна волновать тебя и уж тем более ставить условия проживания. — Что, моё дело предложить, а ваше отказаться, — театрально развёл руками Томми, слыша ответный смешок. — Так, сейчас у меня пропал аппетит, но жуть как захотелось спать, поэтому я пошёл. — Спокойной ночи, Томми — тихо выдохнул Уилбур, пропуская зевающего младшего к выходу из кухни. — Спокойной ночи, Уилби, — игриво улыбнулся Томми, исчезая за арочным проёмом. Уже оказавшись в своей комнате, парень может расслабленно откинуться на мягкую кровать и лениво обмозговать ситуацию. Кажется, это был первый раз, когда они после примирения смогли серьёзно поговорить о проблемах, что возникли во время ссоры между ними. Томми был невероятно тронут чужим желанием защитить его и уберечь от возможных неудобств, ведь раньше казалось, что Уиллу глубоко плевать на удобство всех остальных домочадцев. Мысли плавно перетекали от события к событию, пока не достигли одной темы, которую ранее Томми старательно избегал. Ведь, выходило, что сейчас он вполне осознанно лишил брата возможности провести эту ночь с его пассией и сбросить накопившееся напряжение. Значит, что сейчас Уилбур остался очень неудовлетворённым и даже без шанса как-то решить свою проблему. — Бля, нахуя я об этом думаю?! — взвыл Томми, утыкаясь лицом в подушку и разочарованно мыча в мягкую ткань. Он чувствовал, как горят щёки от смущения, и сердце вновь пускается вскачь. Неожиданно, взгляд падает на лежащий неподалёку телефон и в голове мелькает странная идея. Томми открывает инстаграм и заходит в директ — там лишь ворох новых бесполезных сообщений от случайных проходимцев, но нужный диалог он находит без проблем. Парень думает о том, что его инстаграмовское альтер-эго вполне могло бы возместить весь тот ущерб, что понёс сегодня Уилл. Томми давно заметил, что ему проще думать о своём аккаунте как отдельной личности, пусть в душе понимая бесполезность подобных выпадов. — Ладно, я и так отправлял ему множество своих фото и он явно не просто наслаждался ими визуально, — попытался успокоить себя парень, вставая с кровати и подходя к шкафу. Там он аккуратно раздвигает многочисленные коробки со старыми вещами и находит нужную. Парень решил запрятать свои секреты туда, куда даже Фил предпочитает не лезть, так шанс обнаружения сведён к нулю. Ещё месяца два назад Томми решил заказать что-то необычное, чтобы поэкспериментировать, но приобретение быстро было заброшено в дальний угол коробки, ведь во время получения его отношения с Уиллом были приоритетней новых фото. И вот, теперь он вновь достаёт невскрытый пакет с крепкими кожаными ремнями, которые позвякивают парочкой тяжёлых металлических креплений. На самом деле Томми малодушно признаётся себе, что даже в руках это выглядит горячо, что уж говорить о том моменте, когда портупеи окажутся на его теле. Решив не оголять ноги полностью, Томми нашёл свои достаточно стандартные колготки чёрного цвета. Они были крепкими и плотными, поэтому чёрные ремни не должны повредить капрон. Сейчас Томми без проблем надевает колготки и с усмешкой вспоминает время, когда он мог корячиться минут десять. «Профессионализм не пропьёшь» — кажется, его мозг решил спрятаться за юмором, чтобы его не посетили мысли о странности задуманного. Портупеи же дались труднее, ведь Томми впервые имел дело с подобным украшением. Сначала он пытался сообразить, какое именно отверстие предназначено для его ноги, а потом уже маялся с застёжками, которые как назло были затянуты на максимум, и их пришлось ослаблять. Провозился он так ещё минут пять, пока с усталым вздохом не выпрямился, уверенно шагая к зеркалу. Вау. Что ж, Томми готов признать, что это одно из самых горячих решений, которое он принимал. Ремни плотно обхватывали его бёдра, придавая дополнительный объём ногам и игривости образу. Матовый капрон хорошо оттенял поблёскивающие в лунном свете портупеи и интересно переливался на открытых участках кожи. В общем и целом Томми был невероятно доволен созданным образом и, мысленно сразу же прогоняя эту мысль, он действительно мог бы возбудиться от такого. — Что ж, этих извинений, думаю, будет достаточно, — неожиданно Томми чувствует странное нетерпение. Ему впервые настолько хотелось поделиться с Уилбуром своим новым модным решением. Томми решил сегодня сфотографироваться стоя — для этого он установил камеру на треногу и отошёл к пустой стене. Провозившись некоторое время с позой, парень решил фотографироваться полубоком с небольшим поворотом вперёд — так было видно, как ремни подхватывали кожу под ягодицами и делали их более объёмными. Что ж, если в один момент его отчислят из колледжа, то он вполне мог бы пойти в модели — даже опыт соответствующий имеется. Приняв самую удачную версию запланированной позы, Томми нажал на специальное приложение на своём телефоне, которое смог связать с камерой и делать снимки без прямого контакта с аппаратурой. Прозвучал отчётливый щелчок и Томми смог расслабленно выдохнуть — чтобы придать дополнительной тонкости для своей фигуры он вытягивался в струну, задерживая дыхание и втягивая и так небольшой живот. Сняв камеру с треноги, Томми прямо так заваливается на кровать, не снимая всего своего «обмундирования» — это может подождать пред неутолимой жаждой адреналина. Он лёгким движением руки подключает камеру к телефону и привычным путём перекидывает фотографию в секретную папку глубоко в телефонной памяти. Ещё раз открыв фото в отдельной вкладке, Томми с удовольствием рассматривает то, что у него получилось. Что ж, эту фотку по праву можно назвать одной из лучших, что вообще делал за свою «модельную карьеру». Впервые он смог оценить прогресс своего странного увлечения — теперь это и вправду походило на фото с обложки какого-то журнала для взрослых. «Кажется, кому-то достанется эксклюзивный номер» — смеётся от своих мыслей Томми, с нетерпением открывая инстаграм. «Доброй ночи. Вижу, сегодня ты занят больше обычного?» — решает зайти издалека Томми, чтобы это не выглядело слишком странно или подозрительно. «Доброй ночи. На самом деле этот день доставил мне немало хлопот, особенно под конец» «Оу, и что же такое произошло, если не секрет? Мой день был слишком скучным, так что хотелось бы услышать о твоём» — на последнем предложении улыбка Томми дрогнула, ведь в памяти всплыли прикосновения того незнакомца и пошлые фразочки, что тот шептал перепуганному подростку. Ага, конечно, «скучный». «Да так, сегодня выступал с группой в баре и хотел отдохнуть в одной приятной компании, но, увы, не срослось» «Звучит не очень радужно, сочувствую. Сейчас отчего-то все слишком напряжены» — Томми начал понемногу прокладывать путь своему блестящему плану. «Ничего, думаю, это не такая большая потеря» — после этого сообщения Уилл больше ничего не написал, видимо, мысленно закрывая тему. «Кстати, я тут кое-что новое заказал для фото» — решил идти ва-банк Томми. «Хотел бы узнать твоё мнение, прежде чем делать полноценные фото» «О, конечно, с радостью помогу» — ответил с небольшой задержкой Уилл, явно отвлекаясь на некоторое время от диалога. Ну уж нет, если Томми решил возмещать, так с процентами и никто не уйдёт от его гениального плана. «Отлично. Держи» «Фотография» После этого в диалоге воцарилась звенящая тишина — со стороны Уилбура не было даже намёка на написание ответа, но значок проверенного сообщения показывал, что он увидел необходимое. Томми напряжённо ждал ответной реакции, но Уилл явно не торопился. И, кажется, в этот момент его уставший мозг решил увести мысли в совершенно иные дали, нежели нужны были подростку. Томми неожиданно подумал о том, что напряжение после неудачного вечера не могло пройти так быстро, поэтому вполне логично, что Уилбуру придётся справляться самостоятельно с возникшей «проблемой». И вот, его неизвестный «друг» так удачно подкидывает ему фото особого характера, которые даже Томми стыдливо признаёт сексуальными. Мог ли Уилбур сейчас удовлетворять себя с помощью руки, рассматривая каждый изгиб его ног? Сдерживал ли он свои мысли, в которых эти ноги находятся в доступной близости? Возможно, он делал так и раньше, но отчего-то именно сегодняшнее осознание ударило жаром по сознанию Томми. Казалось, что в комнате стало на пару градусов теплее и портупеи ощутимее сжимали крепкие бёдра. Как некстати вспомнились грязные слова того неизвестного, что сегодня зажал Томми возле столешницы. Тогда они были отвратительны парню, но теперь, под градусом своих собственных мыслей и фантазий, заиграли новыми красками. Интересно, то, что шептал тот паренёк, Уилбур собирался провернуть этой ночью? Происходило ли это каждый раз, когда Томми слышал громкие стоны и соответствующие звуки из комнаты старшего? В мыслях невольно всплывают картины того, как однажды Уилл вжимал в стену какого-то низкорослого юношу, жадно кусая пухлые губы. Тот тихо стонал и обнимал широкую спину, обвивая тонкими ногами чужие бёдра. Тогда Томми не решился начинать скандал, ведь не очень хотел видеть возбуждение Уилбура. Однако потом он всё же получил свою порцию «ярких впечатлений», когда стоны стали откровеннее, а редкие вздохи мужчины заставляли вздрогнуть от их глубины и силы. Уйдя в свои мысли, Томми поздно чувствует, что жар спускается по телу вниз и концентрируется в нижней части живота. Было невероятно стыдно осознавать собственное возбуждение, особенно, когда в соседней комнате Уилл явно занимается чем-то подобным, рассматривая фотографию его ног, затянутых в портупеи. — Вот же ж блять, — стонет Томми, откидывая телефон в сторону и поворачиваясь на бок. Он только что возбудился, думая о том, что Уилбур дрочит на его ноги. Какой позор. Где же его хвалённая гетеросексуальность, когда она так нужна? Рука медленно спускается вниз, невесомо касаясь задравшейся ткани домашней футболки и нерешительно замирая возле подрагивающих бёдер. Нет, конечно, Томми большой мальчик и уже не раз коротал тёмные ночи с собственной рукой, но впервые он это делал не с мыслью о грудастых красотках, а о том, чем занимается Уилл в другой комнате. И всё же, ладонь медленно, будто боясь, спускается на обтянутое ремнём бедро и плавно скользит на внутреннюю часть. Когда ребро ладони лишь задевает край отчётливой твёрдости под тканью колготок, Томми еле сдерживает позорный всхлип. За те секунды нерешительности возбуждение не спало, а наоборот усилилось, расползаясь по телу горячими волнами. Парень аккуратно подцепил край плотных колготок и запустил руку под чёрный капрон, с тихим стоном касаясь возбуждённой плоти. Почему-то сейчас это ощущалось совершенно по-иному. Обычно Томми не церемонился, водил по члену быстро, обхватив его в плотное кольцо тонких пальцев, и заканчивал в течение пары минут. Теперь же он касался нежно, почти еле ощутимо, лишь немного сдвигая влажную кожу вверх к головке, чтобы потом под протяжный выдох опустить вниз. Было что-то особенно в этом неспешном, но с каждой секундой нарастающем темпе. Да и всё ещё давящие на бёдра портупеи придавали остроты новым ощущениям. Заметно ускорившись, Томми не сдерживает громких вздохов и задушенных всхлипов — в мыслях белёсой дымкой витает возбуждение, а за ним странные картины. Он вновь слышит в голове обжигающие слова: «ты будешь кричать и умолять, чтобы тебе засадили поглубже…». Перед глазами картина, как Уилл зажимает неизвестного юношу, как крепко обхватывает дрожащие ноги на своей талии и толкается в жаркие объятья. В голове набатом стучит: «…чтобы твоя попка растягивалась от крепкого члена в ней». Кажется, Томми буквально возле своего уха слышит, как кричит очередной паренёк, сбивчиво шепча «такой большой», «господи, глубже», «Уилл, пожалуйста». Томми чувствует, как сбивается собственный темп, и ноги стрункой вытягиваются вниз по постели, комкая и так развороченную простынь. Ему невероятно жарко, пот струится по его шее и лбу, дыхание давно сбилось и иной раз переходит на еле различимое сипение. Парень никогда не чувствовал такого всепоглощающего удовольствия, которое не оставляет и крупицы для нормальных мыслей. Томми понимает, что уверенными движениями достигает пика, апогея его сладких мучений и метаний по кровати. И пусть он был подсознательно готов, волна оргазма всё равно накрывает его с головой, сметая любые звенящие на подкорке сознания мысли. Тело напрягается и дрожит от прошибающего удовольствия — Томми жадно хватает горячий воздух и несдержанно стонет, жмурясь. После бури сладостной разрядки его накрывает приятная нега — ни одна частичка Томми не желает шевелиться и выполнять свою работу. Мозг еле-еле обрабатывает информацию, так же оказавшись охваченным бушующим пожаром. Только спустя пару минут мозг Томми вновь начинает свою нелёгкую работу и обрабатывает произошедшее. Осознание приходит быстро, даже слишком. Томми резко подрывается со своего места и шокировано смотрит на ноги, обтянутые ремнями и колготками. Он. Только что. Дрочил. На мысли о том. Что его брат. Дрочит. На его ноги. — Ёбаный стыд, — стонет парень, сгибаясь в три погибели и утыкаясь лицом в удачно поднятые коленки. Жёсткая ткань неприятно касается нежной кожи, но небольшой дискомфорт неплохо охлаждает разум после волны удовольствия. «Выглядит великолепно» — мерцает на экране ответное сообщение, которое будет замечено только с приходом утра. С той странной ночи прошла неделя, а Томми всё никак не мог найти успокоения в своих мыслях. Раз за разом он проматывал в голове то, что произошло тогда — в иные моменты это представлялось не более чем кошмаром. Однако, еле заметные следы от ремней по утру говорили всё за себя — это и вправду произошло, он реально занимался ТЕМ САМЫМ, думая о том, что его БРАТ занимается ТЕМ ЖЕ. Господи, это мысли всегда заставляли Томми застывать на месте и мысленно кричать от бессилия и злости на самого себя. Нет, конечно, он не занимался всю неделю тем, что размышлял о произошедшем — если быть честным, то уже на четвёртый день парень решил взять перерыв от тяготящих мыслей. Томми сделал то, что всегда помогало ему не потонуть в себе — написал Туббо, предлагая прогуляться. Да, глупо и просто, но зато как действенно! Один поход по улочкам их города и в голове подростка только новости об их компании, играх и какие-то случайные слухи. Ни единого напоминания о той ночи. Не-а, абсолютно ни одного. Честно!.. Да уж, Томми не мог врать даже своим мыслям, что уж говорить о друге, который в первую же минуту после их встречи спросил о том, что произошло. Блондин буквально задохнулся от стыда, представляя то, что можно придумать в качестве своей проблемы, лишь бы не говорить об ЭТОМ. Видимо, вся та гамма эмоций отразилась в тот миг на его лице, и Туббо сразу же предостерёг от кривой лжи — он безошибочно её разоблачит, а факультет «лживые придурки» получит минус пятьдесят баллов. Томми мигом заткнулся, думая о том, что самопожирание было бы куда более приятным исходом, нежели это публичное линчевание. Туббо смотрел строго и серьёзно, показывая всем своим видом, что без правды он не уйдёт, а если и сделает это, то только навсегда. Томми впервые задумался о том, что в его окружении слишком много умелых манипуляторов. Так, промолчав около десяти минут, он сдался — глубоко вздыхая и стеная от разочарования в своей «удаче» он начал свой рассказ с самого начала. При словах о новом «дружке» Уилбура, Туббо недовольно скривился, но то было привычной реакцией на такой разгульный образ жизни. А вот что было необычно, так это блеск в глазах шатена, когда Томми неловко перешёл на часть с приставаниями и спасением его задницы Сутом. Тогда Томми не обратил должного внимания на столь резкую смену эмоций друга, продолжая свой рассказ и понижая громкость голоса с каждым новым словом. Туббо видел, как мнётся и путается в словах друг, поэтому остановил его прямо на словах, когда тот отправил фото Уиллу. Дальше слушать смысла не было — он и так понял, что такое сделал его непутёвый приятель под покровом ночи. Сказать, что Томми было стыдно это значит заткнуться на всю жизнь — парень просто кричать был готов от обжигающего чувства, что распалялось в его груди. Вряд ли кто-то другой перенёс это иначе, ведь лекции Туббо никогда не были чем-то щадящим и деликатным. Пусть Томми и являлся его самым близким другом, но в ситуации с низкорослым пареньком это, кажется, работало в обратную сторону. — Хорошо, я всё понял, — обманчиво-спокойно вздохнул Туббо, прикрывая в задумчивости глаза и складывая руки на груди. Когда-то он говорил, что эта поза лучше всего подходит для серьёзных размышлений, но Томми не раз пытался повторить этот опыт и ничего путного не выходило. — Что ж, это фиаско, братан. - Действительно, как же я раньше не догадался, — всё смущение перешло в открытую язвительность, что являлась привычной защитной реакцией у Томми. Он ещё сильнее нахмурился, отворачиваясь от друга, что лишь сильнее разворошил его тяжёлые мысли. — А если серьёзно, то я удивлён, как это раньше «дружки» Уилла никогда тебя подобным образом не ловили, — будто не замечая настроения друга, продолжил свои рассуждения Туббо, всё же открывая глаза. — Что?! — подавился воздухом Томми, не совсем этого ожидая услышать от своего лучшего друга. Хотя, будем честны, он вообще ничего не ожидал. — Нет, не пойми меня не правильно, но ты мне столько раз описывал столкновения с «друзьями» Уилбура. И каждый раз, как под копирку, они лишь отмахивались от твоих замечаний и побыстрее уходили в комнату Уилла, — задумчиво стучит пальцем по скамейке, на которую они присели для серьёзного разговора, Туббо. В его голове вновь появлялись новые связи между фактами и событиями, неумолимо ведя процесс размышления в сторону первых выводов. — Ну, может, до этого они все были адекватами, а этот один такой… «индивид», — неуверенно отмахнулся Томми, продолжая игнорировать малейшие логичные факты из своей жизни. — Типа, что это вообще может означать? Что под старость лет Уилбур совсем потерял нюх на нормальных… парней? — Нет, это означает то, что до этого было «что-то», что не давало произойти подобному, — качает головой Туббо, рассматривая полное непонимания лицо друга. Что ж, он надеялся навести его на верную мысль и просто дать самому всё понять, но, видимо, слишком понадеялся на его когнитивные функции мозга. — Ладно, я понял, — устало вздохнул парень, поудобней устраиваясь на скамейке и с видом прозревшего мудреца смотря на насторожившегося друга. — Итак, мой дорогой, но очень недальновидный друг. — Хэй! То, что я не мыслю в шести направлениях одновременно, не делает меня недальновидным! — уже было начал возмущаться Томми, но, увидев предостерегающий взгляд, он быстро замолчал, вспомнив, что его вообще-то всё ещё отчитывают. — Итак, — для виду «прокашлялся» Туббо, в своей голове представляя себя на месте какого-то старого лектора в универе, — сейчас я объясню тебе всё на пальцах, — Туббо показательно поднял раскрытые ладони перед собой. — Следи за движениями. Мы с тобой знаем, что Уилбур вот уже несколько лет занимается тем, что снимает парней разной степени шлюховатости для приятных вечеров. — Можно было и не проговаривать столь очевидные факты, — нахмурился Томми, принимая сей факт как камень в сад его смышлёности. — Нет, здесь важен даже малейший факт нашей истории, а иначе, под конец, возникнет слишком много незавершённых линий, — с напускной серьёзностью покачал головой Туббо, продолжая свои размышления вслух. — Ты же, в свою очередь, иногда, так или иначе, сталкивался с ними по случайному стечению обстоятельств. Однако, они никогда не лезли к тебе и чаще всего их забирал Уилл и уводил к себе. — Окей, ты решил проговорить всем известные факты ради прикола? — Туббо бросил нахмуренный взгляд на друга. — Ладно, понял, молчу. — И всё же, в последний раз, спустя столько времени большого перерыва, случилось то, что никогда не происходило — к тебе пристал тот тип, — Туббо внимательно следил за тем, как на секунду кривится лицо друга, которому было неприятно вспоминать о произошедшем. — Однако и тут Уилбур не оставил всё как есть и помог тебе, достаточно грубо прогоняя того парня, — парень загибает уже четвёртый палец и переводит взгляд на вторую руку. — И всё же, почему он оставил этого парня одного? Обычно всё происходит иначе, а значит, что-то было не так как всегда. Смею предположить, что он был не готов к подобному продолжению вечера, — первый палец правой руки сгибается и переплетается с первым пальцем левой. — Ну, он тогда был в своей комнате, — задумчиво протянул Томми, всё ещё не до конца понимая цепь размышлений друга. — Именно. Значит, в этот раз ничего не было готово и ему пришлось пойти на некий риск, уповая на собственную удачу, — второй палец сцепляется с другим, симметричным по расположению к нему. — Однако, его удача не выбросила козырную карту и неподготовленность дала свой первый сбой — встреча с тобой, — третий палец повторяет движение предыдущего, всё плотнее притягивая две ладони друг к другу. — Произошло то, что никогда не было в сценарии Уилбура, и он поспешил всё исправить как смог, — теперь свободными остались два больших пальца. — Что ж, это всё конечно хорошо, но я не догоняю о каком-то скрытом подтексте, что ты пытаешь мне показать, — вздохнул Томми, прогоняя в мыслях все события той ночи. Отчего-то воспоминания после той сцены вызывали не только логичное смущение, но и что-то доселе неизвестное, горячее и томящееся глубоко внутри. — Потому что я ещё не перешёл к основной части, — вздыхает от нетерпения друга Туббо, привыкший к размеренному ходу мыслей. — И вот, с твоего позволения, я перейду к ней, — Томми недовольно закатывает глаза, но молчит. — По обычному ходу событий Уилбур тщательно готовится, и его гости всегда оповещены обо всех нюансах их поездки к нему, — левый большой палец гордо поднимается вверх и встречается с правым. — Однако, в этот раз всё было незапланированно и поспешно, потому Уилл не смог подготовить привычный плацдарм. Остался лишь один вопрос. — Какой же? — Томми неожиданно почувствовал себя жутко странно, будто жопой чуя огромный снежный ком подвоха, что надвигался на него. — Почему вечно готовый и собранный Уилбур неожиданно так промахнулся? Может, что-то отвлекло его? — Туббо стал говорить тише и задумчиво прищурился, глядя на занервничавшего друга. — Или же это был кто-то? М? Ничего на ум не приходит, Томми? — Ну-у, — неуверенно тянет Томми, когда его собственный мозг начинает самостоятельно достраивать намеченные другом мосты мыслей, — наверное, это как-то связано с моим фэйковым аккаунтом? — И почему же ты так думаешь? — будто издеваясь, тянет Туббо, уже прекрасная зная, о чём будет ответ парня напротив. Всё же, он также подписал свой фэйк на аккаунт друга, дабы время от времени проверять ситуацию. И вот, его предусмотрительность помогла докопаться до истины в пару лёгких шагов. — Ну, я тогда скинул новые фото в очень узких колготках вне графика, так как мне просто было нечем заняться, — неловко бормотал Томми, даже не желая думать о том, что он собирался сказать далее. — Тогда, возможно, Уилбур увидел их во время празднования после выступления и… — И? — с лёгкой ухмылкой настаивал Туббо, с удовольствием наблюдая за тем, как до этого жирафа доходит реалии всего происходящего. — Чёрт! Ну что ты хочешь от меня услышать?! Что Уилл посмотрел на эти фото, возбудился, решил найти кого-то в чём-то столь же обтягивающем и поэтому прокололся по всем фронтам?! — не сдержался парень, громко выпаливая всё на одном дыхании, но сразу же стихая, настороженно оглядываясь по сторонам, дабы проверить двор на наличие лишних ушей. Благо, сейчас было то время, когда детей уже завели домой ужинать, а рабочий день только-только закончился, поэтому вокруг не было ни души. — Бинго! — довольно воскликнул Туббо, переплетая между собой два больших пальца и заканчивая эту странную цепочку пантомимы с руками. — Поздравляю — ты возбудил Уилбура, а после помог ему благополучно завершить свой вечер! — Фу! Как ты можешь так спокойно произносить такие вещи? — страдальчески вздыхает Томми, пряча лицо в ладонях. — А что тебе не нравится? Как обсуждать фотки очередной грудастой подружки какого-то актёра, так ты всегда первый на подобные комментарии рассыпался, — хмыкнул Туббо, покачивая ногой и смотря так, будто именно Томми тут самый недогадливый. — Хотя теперь, видимо, обсуждать мы будем самих актёров… — Хэй! Я самый гетеросексуальный гетеросексуал! — встрепенулся Томми, внутренне же всё больше и больше сомневаясь в правдивости своих выкриков. — И вообще, Уилбур всё ещё мой сводный брат! — Ага, конечно, и когда же ты в последний раз его так называл? — усмехнулся Туббо от чужого воинственного настроя. — Нет, серьёзно, как только мы с тобой познакомились, то я думал, будто ты сирота, у которого слишком много великовозрастных приятелей. Ты даже Фила отцом не называешь. — Блин, чел, ну ты просто не видел Фила в жизни — он явно не тянет на звание отца, — отфыркивается Томми, складывая руки на груди и смотря в сторону проезжающей мимо машины. Повисает непродолжительная тишина, которую никто из друзей не торопится нарушать. Парень глубоко вздыхает и на мгновение прикрывает глаза. — Не знаю, просто Уилл и Техно всегда были мне друзьями. То, что мы братья никто из нас никогда не афишировал. Для нас это попросту не было нужно — ну приютил нас один мужчина, ну и пусть. Да и сам Фил всегда обращался к нам по именам и был скорее нудным «домомучителем», нежели родителем, — Томми неловко опускает взгляд на землю и пинает случайно попавшийся под ногу камушек. — Нет, не подумай, я не жалуюсь, такое устройство нашей жизни всех устраивает и в особенности меня. Я, считай, будто с детства живу в общаге со своими друзьями. — И всё же, ты продолжаешь называть Уилбура братом, тем самым обрезая любые мысли на счёт произошедшего, — тянет Туббо, желая всё же помочь другу добраться до истины. Как бы то ни было, он всегда желал только лучшего для Томми. — Знаешь, это всё уже давно вышло за рамки «нормальности». Прямо с того момента, как ты решил стать инстаграм-моделью. Сейчас же даже я не знаю что тебе посоветовать — по большей части у тебя только два выхода: резко прекратить эти модельные похождения, либо же признаться во всём Уилбуру и уповать на его понимание. — Ну и как я ему это расскажу? Типа, «хэй, привет, Уилл, знаешь, я тут подумал и решил сказать, что это я тот самый парнишка, которому ты писал столько пошлостей, и от ног которого ты возбуждался каждый вечер»? — растерянно бурчит Томми, не понимая, когда всё это зашло настолько далеко. Казалось, что только вчера он с насмешкой отвечает на подкол Уилла о его ногах. — Ну, в общих чертах так, но про возбуждение можно оставить и на потом, — чересчур серьёзно резюмировал Туббо, театрально прикладывая ладонь к подбородку. Томми на это лишь недовольно поморщился, понуро опустив голову. В такой позе он выглядел как побитая собака, поэтому Туббо невольно ощутил укол вины за произошедший разговор. Всё же, это для него чужая жизнь лишь поприще для собственных мыслей, а Томми приходится переносить всё на собственной шкуре. — И всё же, что ты чувствуешь к Уилбуру после всего произошедшего? — спустя минуту молчания выдыхает Туббо. — Я о том, считаешь ли ты его всё ещё тем же братом-придурком, что водит парней в дом? — Кто из нас двоих брат-придурок, так это я, — невесело усмехается Томми, глубоко вздыхая. — Честно, я уже окончательно запутался во всём этом. Я буквально несколько месяцев кряду кручу интернет-роман со своим сводным братом, а недавно опустился до того, что явно не делают люди с братскими чувствами, — Томми с сомнением поводит плечом, даже не оборачиваясь к другу. — Я не знаю почему продолжаю это делать, но мне… нравится? Мне нравится то, как мы с ним общаемся в той переписке — мы разговариваем на всевозможные темы, он такой открытый и добрый, а я впервые реально жду его онлайн. Даже в живом общении он не настолько открыт — он будто всегда зажат. Я чувствую, как он отводит иногда взгляд и говорит, будто заранее заученный текст. В той переписке он другой. — Возможно, всё дело в том, что в переписке он видит лучшую версию тебя? Более открытую, более дружелюбную и понимающую? — задумчиво тянет Туббо, переваривая всё, что только что рассказал его друг. — Возможно же, тут проблема как раз таки в том, что ты — это ты. Его сводный брат, который до недавнего времени на дух его не переносил. — Хочешь сказать, что мы бы общались как в той переписке, не будь я собой? — непонимающе косится на друга Томми, теряя нить его рассуждений. — Но разве это не противоречит тому, что ты говорил ранее? — Нисколько, — качает головой Туббо, встречаясь с взглядом голубых глаз. — Я говорю лишь о том, что желаемому для тебя общению мешает то, какой образ ты выстроил вокруг себя. Уилбуру явно проще доверять и общаться с дружелюбным и открытым парнишкой Томми Иннитом, чем с таким же дружелюбным и открытым сводным братом Томми. — То есть, ему мешает наше формальное родство? — хмурится Томии на заявление друга. — Скорее, сам факт того, что в обществе не принято лезть с эротическим подтекстом к человеку, что называет тебя братом, — услужливо поправляет его Туббо. — Окей, тогда что, мне прийти к нему и сказать, что он мне больше не брат, так что может расслабиться и подкатывать ко мне как к остальным? — выпаливает порядком раздражённый длительными мозговыми процессами Томми, однако, он быстро осознаёт, что сказал чуть больше нужно. — Т-то есть… — Оу? — с вмиг вспыхнувшим интересом встрепенулся Туббо, с прищуром смотря на друга. — Кажется, всё же у той ночной истории был более интересный конец, чем я мог представить? — Что?! Не-ет! Ничего подобного! — восклицает Томми, ошарашенно наблюдая за довольной ухмылкой Туббо. — Просто!.. Н-ну, понимаешь!.. Там… Как бы это сказать!.. Ну, то есть… — Томми неумолимо краснеет, с каждой секундой заикаясь всё чаще и отчётливее. Под конец он молча замирает, понимая, что только что полностью спалил себя по всем фронтам. — Ха-а-а, с тобой так тяжело, — страдальчески выдыхает парень, вновь немного расслабляясь. — Да-да, знаю — я такой зануда, выпытыватель, делаю бедным людям очень плохой мозгосекс, как меня земля носит, — с готовность соглашается Туббо со всеми возможными предъявлениями сразу. — Только это не изменит того, что кто-то, кажется, и вправду настолько вжился в роль Томми Иннита, что интернет-роман кажется чем-то реальным. — Ладно-ладно, да, мне нравятся его комплименты и то, как он ведёт себя со мной в переписке, будто я и вправду привлекаю его как парень, — на одном дыхании выпаливает Томми, решая, что хуже уже точно не будет и если уже копать себе могилу, так с песней. — Но это всё равно ничего не значит, ведь в реальности я его сводный брат, что вырос с ним в одном доме. — О нет, это значит многое, мой дорогой друг, — загадочно тянет Туббо, неожиданно поднимаясь с насиженного места и с удовольствием потягиваясь. — Например то, что ты, мой голубой приятель, всерьёз начинаешь влюбляться в одного охочего до чужих ножек музыканта, — видя, что его собираются перебить, Туббо заблаговременно выставляет перед собой ладонь. — Так, сейчас мне уже пора домой, поэтому отложим этот разговор до того момента, когда ты сам признаешь все мои выводы и, наконец, решишься на какой-то шаг. На том они и распрощались — Томми после того разговора ещё долго не мог прийти в себя, поэтому до конца дня закрылся в своей комнате. Благо, остальные уже привыкли к его подобному затворничеству и лишний раз не донимали. Сам же парень мог всерьёз ещё раз обдумать всё, что услышал, сказал и понял. Информации было немало, поэтому бедному и так уставшему мозгу юноши приходилось ой как нелегко, но он просто не мог оставить всё как есть. Так, прогоняя в мыслях фразу за фразой, Томми не заметил, как за окном потемнело, а в квартире стихли все посторонние звуки чужой жизнедеятельности. Только когда его ноутбук издал звук пришедшего сообщения в дискорде, парень отмер. Он недовольно застонал, чувствуя, как от продолжительного лежания в постели, всё его тело задеревенело. Потягиваясь и разминаясь, Томми так же ощутил притупившееся от тяжёлых мыслей чувство голода, и только он подумал прокрасться на кухню и стащить чего-то съестного, как в его дверь неожиданно постучались. — Заходи, — быстро отозвался Томми, унимая резко дёрнувшееся от внезапности сердце. Всё же, мало кто из родственников заходил в его комнату в дневное время, а тут уже явно дело к полуночи. Сразу же после его фразы дверь еле слышно щёлкнула и медленно открылась. К удивлению парня, в дверном проёме стоял никто иной, как Уилбур. В его правой руке была небольшая тарелка с горкой явно подстывших пирожков, а левая с большим усилием держала два кольца кружек с чем-то горячим. — Чего-то это ты решил устроить ужин у меня в комнате? — вопросительно поднял бровь Томми, но всё же быстро встал со своего места и забрал кружки из подрагивающей ладони старшего. — Да вот, вернулся с репетиции, а на кухне стоит блюдо с пирожками, — мягко усмехнулся Уилл, ставя тарелку на первую попавшуюся поверхность в виде стула. — Смотрю, а там, вместо привычной пустоты, целые горы. Ты чего, решил сесть на диету? — Да не, просто проспал весь вечер, — неуверенно протянул Томми, чувствуя неожиданное смущение из-за проявления чужой заботы. Всё же, Уилл не зря слыл романтиком и попросту галантным мужчиной — тот ловко мог обратить на себя внимание даже столь простым жестом доброты. — Голова не болит? — с еле заметной ноткой беспокойства спрашивает Уилл, подкатывая импровизированный столик к кровати и забирая одну кружку с чаем себе. — Да не, всё нормально, — отмахивается Томми, садясь обратно на кровать и принюхиваясь к содержимому кружки. То оказался его любимый чай с каплей мёда. Забравшись на собственное ложе с ногами, парень с удовольствием отпивает принесённый напиток. Всё же, в горле заметно пересохло с последнего выхода в свет. Далее они в тишине пьют чай с пирожками, лишь изредка поглядывая друг на друга, но так и не решаясь начать разговор. На самом деле Томми было особенно неловко в такой компании, ведь только сегодня он признался другу в том, что ему симпатизирует внимание Уилла. А теперь объект его тяжёлых дум сидит в паре сантиметров от него и с удовольствием уминает пирожки. Дурдом какой-то. — И всё же остался шрам, — неожиданно нарушает тишину тихий голос Уилбура, когда Томми успел уйти в свои мысли. Парень непонимающе оглядывается на старшего. — Та рана, которую ты получил в лесу, — поясняет Уилл, кивая на острую мальчишечью коленку, на которой отчётливо виднелась белая полоска шрама. — Да ладно, всё равно не видно, — пожимает плечами Томми, вновь откусывая кусочек от пирожка и запивая всё это ароматным чаем. Вновь между ними повисает тишина, но отчего-то она не кажется натянутой и неудобной. Скорее наоборот — вечно шумный Томми впервые чувствовал небывалое наслаждение от чужой молчаливой компании, сам же Уилл так же не выглядел напряжённым. Плечи мужчины были расслабленно опущены, а извечная идеальная осанка уступила место более удобной позе. Отчего-то парню хотелось, чтобы это прекрасное время никогда не заканчивалось — чтобы не наступало шумное утро, чтобы не приходилось вновь расходиться по комнатам, чтобы не возникали новые дела, что заставят их провести всё своё время в отделении друг от друга. И тут, как гром среди ясного неба, Томми ощущает лёгкое прикосновение шершавых пальцев к своей коленке. Он всеми силами сдерживает ту странную дрожь, которая прошибает каждую клеточку его тела. — Помню, как подруга рассказывала, будто почти у каждого человека на земле есть какой-то шрам на коленке, — тихо начинает говорить Уилл, при этом не переставая аккуратно, будто боясь причинить боль давно сросшейся коже, водить по белой полосе. — Однако, в моей группе почти ни у кого не было подобного. — В-видимо статистика на вас сместила все свои погрехи, — невнятно бормочет Томми, стараясь унять пустившееся вскачь сердце. И вот, казалось бы, ничего такого, обычное прикосновение без эротического подтекста, но парень просто не может перестать думать о том, как элегантная ладонь полностью накрывает его ногу и начинает скользить выше, опаляя нежную кожу жаром, пока… — Ладно, долго не засиживайся и ложись спать, — неожиданно, контакт кожи прерывается и Уилбур как-то уж слишком поспешно начинает убирать всю посуду. Томми же только и может, что ошалело хлопать глазами и пытаться привести мысли в порядок. — Спокойной ночи, Томми, — собрав всё нужное, Уилл лишь на мгновение замирает, оборачиваясь к замершему на кровати парню. — Спокойной ночи, Уилби, — еле слышно вторит ему Томми, чувствуя странное смущение от того, как лёгкая улыбка касается тонкой линии чужих губ. В ту ночь Томми смог уснуть только под утро, когда ворох непрерывных мыслей сморил его окончательно. Теперь в его душе царил ещё больший разлад, и парень даже примерно не представлял, что можно с этим сделать. Благо, на следующее утро Уилбур уже привычно ушёл на репетицию, а Фил скучающим тоном пояснил, что сейчас старший готовился к грандиозному выступлению в каком-то супер популярном клубе. Томми малодушно порадовался тому, что теперь у него есть хоть немного времени на подумать о том, что вообще происходит между ним и Уилбуром. Было сложно отрицать, что всё же это не просто дурацкая шутка с затянувшейся концовкой — во всех их последних переписках слишком много честности. Однако парень просто не мог думать о чём-то выходящем за рамки дружеских отношений, если это касалось парня. Особенно, если этим парнем был Уилл. В таком духе прошло несколько дней. Уилбур каждый раз умудрялся пропадать на репетициях так, чтобы не пересекаться с Томми дома, а в переписках отшучивался тем, что его друзья слишком серьёзно настроены по поводу этого выступления. И, как бы то ни было прозаично, Томми заскучал. Нет, даже не так — Томми скучал без компании Уилбура. Даже общение с друзьями не сильно помогало, так как курсор неумолимо тянулся в сторону вкладки инстаграма, дабы проверить сообщения в директе. Томми впервые чувствовал себя так по странному плохо. Он никогда не был зависим от постоянного общения с одним единственным человеком. Да, он выделял Туббо на фоне всех остальных, но даже так, во время его различных отъездов в глухую даль, где его родители зачем-то купили дачу, Томми не чувствовал это всепоглощающую скуку и зарождающееся на задворках сознание одиночество. Казалось, будто из его привычной жизни вырвали существенный кусок и теперь, без него, все дни кажутся монотонными повторениями друг друга. Конечно, парень пытался отвлечься играми, прогулками и просто переписками с товарищами, но этого хватало ненадолго. Буквально спустя пару минут после завершения «общительной терапии» Томми чувствовал себя до отвратительного одиноким. Возможно, он и вправду заболел, подхватил какой-то неизвестный вирус и, вместо того, чтобы пойти к доктору, выдумывает себе бредовые душевные муки. На этом фоне он даже перестал выкладывать какие-либо фото — всё это казалось ему таким скучным и ненужным. Даже кринжовые комментарии уже не веселили, а наоборот, нагоняли тоску воспоминаниями о тех витиеватых фразах, что присылал его Уилл. Впрочем, своему «любимому подписчику» Томми всё же отправлял какие-то интересные фото, что рождал его загибающийся в одиночестве мозг. Однако и тут его ждала лишь горечь поражения — Уилл был настолько увлечён своей работой, что когда-то бывшие водопадами многообразных слов, его ответы ныне напоминали лишь короткий отчёт об увиденном. Дескать, да, нравится, да, всё прекрасно. И вот, однажды ночью, когда время перевалило за полночь, Томми решился на что-то более необычное, нежели уже осточертевшие фото в капроне. В этот раз парень решил оставить ноги полностью обнажёнными, лишь пряча более интимное место за тёмной тканью кружевного белья. Когда-то он получил его в качестве подарка за постоянные заказы в онлайн магазине и тогда не нашёл ему достойного применения, забрасывая куда-то далеко в шкаф. Теперь же чёрное кружево пришлось как нельзя кстати, ведь он не планировал спускать всё в слишком открытую эротику. Так, подразнить для прилива новых ощущений. Водрузив камеру на треногу, Томми постарался выбрать максимально открытую и при этом показывающую все достоинства его ног позу. С этим у него возникли значительные проблемы, ведь теперь, не спрятанные под элегантным капроном, собственные ноги казались ему не такими уж и идеальными. То в этой позе они слишком плоские, то в другой чересчур выгнутые, то они выглядят, будто разноразмерные — всё это не давало Томми покоя. Парень беспокойно крутился на месте, старательно смотря на собственное отражение в зеркале. За всеми этими телодвижениями он не услышал тихого щелчка входной двери. Благо, его мучения всё же принесли свои плоды — на его телефоне красуются две удачные фотографии, которые и в рамочку поставить не стыдно. Парень довольно падает в объятья своей кровати, с нетерпением открывая окно давно знакомого диалога. О том, что, возможно, стоит сначала убрать камеру и переодеться, он, конечно же, и не думает. Все его мысли заняты предстоящим диалогом. «Доброй ночи. Надеюсь, не сильно мешаю?» — решает начать с привычной вежливости Томми, хотя у самого нога нетерпеливо дёргается от желания подойти к самому «вкусному». «Доброй ночи. Нет, что ты, я как раз только-только освободился» — благо, кажется, Уилбур уже закончил свои репетиции и отдыхает где-то в гримёрке со своими друзьями. «О, поздновато, конечно, ты. Хотя, думаю, не мне тебя ругать, с моим-то режимом» — Томми невольно ухмыляется, вспоминая то, как его самого Уилл ругал за то, что каждый день он ложиться уже за полночь. «Увы, моя работа вносит свои коррективы в мой распорядок дня» «Так, ты что-то хотел? Или просто поговорить?» «Ммм, на самом деле, я к тебе с небольшим вопросом» — Томми еле сдерживает с себя от нетерпения. «О, конечно, я с радостью на него отвечу, если смогу» — Уилбур как всегда согласен на любую авантюру, даже не узнав сути. И он ещё называет Томми безрассудным ребёнком. «Спасибо, ты меня очень выручаешь)» «Так вот, я давненько ничего не выкладывал, так как не было никаких идей. Как ты понимаешь — инстаграм такого не любит и рекомендации упадут, поэтому мне бы очень пригодилась твоя помощь в выборе новой идеи» «О, конечно, я могу скинуть пару вариантов, что успел присмотреть в этом месяце» — Томми даже не удивляется подобному ответу, но отчего-то внутри неприятно кольнуло. Конечно, Уилл взрослый мужчина и может следить хоть за сотней подобных аккаунтов, но всё же немного обидно считать себя «одним из…». «Ну, на самом деле я бы хотел, чтобы ты сам выбрал то, что мне подойдёт» — звучит немного грубовато и нагло, но Томми и так слишком долго ждал. «Думаю, для тебя это не станет проблемой?)» «Фотография» Томми с предвкушением наблюдает за тем, как сообщения помечаются прочитанными и с нетерпением ждёт фееричной реакции. Однако, спустя минуту в диалоге всё так же тихо. Конечно, можно было подумать, что Уилл решил сразу же отправиться на поиски подходящих вариантов, но он всё ещё был онлайн. Да и так ничего не ответил — ни согласия, ни отказа. «Так что?» — Томми со странным волнением пишет это сообщение, которое сразу отмечается проверенным. Значит, старший всё ещё в диалоге. Это начинало напрягать. «Уилбур?» — нерешительно пишет парень, ощущая нечто тяжёлое в груди. Сообщение повторяет судьбу предыдущего. Неожиданно, Томми отчётливо слышит то, как что-то шумит в квартире. Проходит лишь пара секунд и в коридоре раздаются отчётливые быстрые шаги, а затем дверь его комнаты без стука распахивается. Кажется, именно в эти мгновения вся жизнь пронеслась у Томми перед глазами. Калейдоскоп множества событий, что в итоге остановился лишь на одних кофейных глазах, что широко распахнулись, смотря на не менее шокированного подростка на кровати. Кажется, ему всё же стоило закрывать свою дверь на замок, когда он решил заниматься чем-то подобным…