Твои ноги

Сказать, что Томми волновался, просыпаясь на следующий день, это значит промолчать. Стоило ему распахнуть глаза и хотя бы немного осознать происходящее, как сразу же его сознание наполнилось событиями вчерашнего вечера. На секунду показалось, будто это был не в меру яркий и реалистичный сон, и Томми был на грани истерики от одной этой мысли, но лёгкий стук в дверь быстро вернул его в реальности. — Томми? Ты спишь? — мягкий голос Уилбура, который ни с чем нельзя спутать. — Сейчас! — Томми мигом подрывается со своей кровати и, чудом не запнувшись об простыни, спрыгивает на пол. Он в пару прыжков преодолевает расстояние до двери и резко распахивает её с оглушительным скрипом. Напротив него, прямо подобно тому образу из «сна», стоит по-домашнему растрёпанный и сонный Уилбур. На нём привычная футболка и шорты, а в руках к чему-то взятая чайная ложечка. Вся эта картина веет сладостным сновидением, но Томми теперь точно уверен, что всё это реально. — Томми?.. — только и успевает удивлённо переспросить Уилбур, как его резко обхватывают за шею, утягивая в неожиданный поцелуй. Тепло чужих губ, их неловкое бездействие — всё это волной радости и трепетного счастья растекается по телу и мыслям Томми. Он никогда бы не подумал, что такой простой жест с любимым человеком может принести столько разнообразных эмоций. Жаль только, что они всё ещё телесны, а потому закончившийся воздух игнорировать долго не могут. — Ты… чего это?.. — пытаясь отдышаться, шокировано оглядывает растрёпанного парня Уилл. Он точно не ожидал такого бурного приёма, решив поднять Томми для совместного завтрака. — Просто, — совершенно по-глупому улыбается Томми, даже не задумываясь над смыслом произошедшего. Разве они не решили тяжёлые вопросы вчера, срывая глотки в криках? Так почему бы им просто не насладиться их первым днём отношений по полной? — Кажется, я всё же плохо на тебя влияю, — удивление медленно перетекает в добрую ухмылку, и Уилбур ерошит пшеничные волосы, оставляя лёгкий поцелуй на лбу. — Пошли, Фил уже звонил — сказал, что скоро приедет. — А, да, — вся радость и запал вмиг затухли, стоило Томми вспомнить о том, что решение проблем между собой не означает решение их же с другими членами их странной семьи. От этих мыслей на душе вмиг стало тяжело — парень очень не любил серьёзные разговоры, особенно, когда он не знал, чего от них можно ожидать. И всё же, увиденные две тарелки с ещё горячим омлетом немного подняли его упавшее настроение. Томми с удовольствием вдохнул запах любимого утреннего блюда и стоящего неподалёку чая. Уилбур сел напротив, перед ним стояла точно такая же порция. — Приятного аппетита, — привычным жестом кивнул Уилбур, беря в руки столовые приборы. — Тебе тоже, — отозвался Томми, с нетерпением отламывая кусочек сочного омлета. Почти весь завтрак прошёл в тишине — лишь пара благодарностей от Томми и коротких ответов от Уилбура прервали её. Каждый знал, что за разговор трудно, но нужно начать. Лишь тогда, когда их тарелки были пусты, а прятаться за кружкой стало неудобно, Уилбур первым тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Мы не можем скрывать наши отношения, — первая фраза сразу ставит чёткие условия, которые Томми нехотя, но принимает. Да, как бы им двоим не хотелось избежать лишних проблем, но молчание и недосказанность может обернуться большими неприятностями, нежели один серьёзный разговор, который расставит все точки над «i». — Конечно, я не могу требовать от тебя выйти с разговором к Филу сразу же, но в ближайшее время стоит об этом задуматься. — Да, понимаю, — отстранённо кивает Томми, отводя взгляд в сторону. — Может, на следующих выходных? — Конечно, лучше раньше, но раз ты хочешь, то поступим так, — легко улыбается Уилбур, кладя ладонь на руку Томми. Этот небольшой жест был необходим им обоим. После этого они убрали посуду и решили провести последние часы одиночества вместе. Уилбур нашёл какой-то унылый сериал по телевизору, и они расположились на диване, погружаясь в незамысловатую историю какой-то очередной «серой мышки». Томми уютно устроился на плече старшего и по большей части наслаждался его компанией, нежели тем, что происходило на экране. Впрочем, сам Уилбур также не смог бы вспомнить примерный сюжет того, что мелькало перед его взглядом. Когда в дверь постучались, то им пришлось поспешно подняться и даже зачем-то выключить телевизор. Пока Уилбур отправился открывать Филу дверь, Томми нетерпеливо ёрзал на диване. Ему казалось, что прямо сейчас он может проколоться буквально в любой мелочи. Дошло до того, что парень старался вспомнить, как сидит и двигается обычно, ведь иначе ясно будет видно, как изменилось его поведение. Впрочем, все волнения были зря — загруженный многочисленными пакетами с овощами Фил даже не посмотрел на Томми. Мужчина в красках рассказывал о том, как прекрасно провёл этот маленький отпуск, а также советовал Уилбуру куда лучше разложить те или иные «презенты» от своей коллеги. Томми же молча наблюдал за этой картиной, понемногу расслабляясь. С этого дня начались их самые трудные дни. Никаких проблем с тем, чтобы не проявлять повышенной любвеобильности при Филе или вернувшемся позже Техно, не возникло. Томми и Уилбур взаимодействовали и общались на привычном уровне, восполняя недостаток в контакте через сообщения и короткие объятья в коридоре. Конечно, этого всё ещё было очень мало, но страх быть раскрытыми до серьёзного разговора оказался сильнее внутренней тяги друг к другу. И всё же, спустя пару дней, Томми понял, что его подростковая сущность решила проснуться в совершенно неподходящее время. Всё чаще и чаще парень ловил себя на том, что непозволительно долго и пристально рассматривает фигуру Уилбура, а также следит за его движениями. Да что уж тут говорить — Томми отрыл свой старый инстаграм аккаунт, чтобы найти официальную страницу Уилла и смотреть на его фотографии. Второй гранью его нового неудобства стало возросшее либидо. Хотелось целоваться и обниматься, касаться чужого тела и ощущать ответные прикосновения на своём — все эти желания буквально пропитали его сознание. Томми держал, честно, но иногда не мог отказать себе в случайных прикосновениях и быстрых поцелуях, когда дома не оставалось никого, кроме них. О большем, конечно же, речи и не шло — вряд ли Уилбур вообще когда-то согласиться сделать нечто такое в этой квартире. После подобных размышлений встал и другой вопрос — а смогут ли они дальше жить вместе с Филом и Техно? Задав такой вопрос Уилбуру, Томми получил лишь долгий, явно намекающий на отрицательность ответа, взгляд. Да и он сам понимал, что даже если Фил не погонит их из дому куда подальше, то избежать неловкости в общении всё равно не получится. Ну и нельзя забывать о том, что Томми и сам не сможет чувствовать себя свободно в ситуации возможного обнаружения. Что касается Туббо, то ему Томми раскрыл правду на следующий же день. Конечно, тот знатно посмеялся над другом и всей ситуацией в целом, но под конец вполне искренне пожелал удачи. Туббо был одним из тех людей, которых мало волновало мнение окружающих. Зачастую они жили так, как того захотят, а потому и были счастливее остальных. Томми до сих пор мечтает научиться чему-то подобному. И вот, подошла к концу эта непомерно длинная и одновременно невероятно быстрая неделя. С наступлением выходных Томми стал ещё более нервным, нежели был в первый день после судьбоносного разговора. Он ожидал, что в любой момент Уилбур может решить, что настало то самое время и завести беседу с Филом. С одной стороны, это необходимость, с другой, до чёртиков страшно делать этот решающий шаг вперёд, навстречу неизвестности. — Хэй, Техно ушёл — я хочу поговорить, — и всё же, Уилбур не потерял своей привычной обходительности и внимательности к чужим чувствам. Он подозвал к себе Томми, стоило только входной двери ознаменовать уход их старшего брата. — Хорошо, — набирает побольше воздуха в лёгкие Томми, чувствуя, как дрожь проходится по каждому участку его тела. Он даже подумывал над тем, чтобы трусливо сбросить всю тяжесть разговора на Уилбура, а самому спрятаться в комнате до «лучших времён», однако эта мысль быстро была отметена в сторону. — Если ещё не готов, то можем подождать ещё, — Уилбур видит чужой мандраж, поэтому лёгкими объятьями старается заглушить чужой страх, но даже так понимает, что оттягивание сделает лишь хуже. — Нет, иначе мы уже никогда не сможем, — через силу отказывается Томми, понимая, что чем чаще они будут сворачивать с намеченного пути, тем дольше будет продолжаться их ложь и игра на немногочисленную публику. — Хорошо, — кивает Уилл и, легко улыбнувшись, разворачивается в сторону кухни, где сейчас сидел Фил. — Если что, я возьму слово. — Угу, — кивает Томми, во все глаза смотря на кухню, будто на плаху, куда его уверенно ведёт родная рука. Войдя на кухню, Уилбур сразу же подтолкнул Томми в сторону стула, а сам встал за спиной готовящего чай Фила: — Фил, нам надо поговорить. — Он и сам, признаться честно, до чёртиков боялся подобных разговоров с отцом, но приходилось перебарывать себя, ведь иначе он попросту не имеет права на счастье вместе с Томми. — Неужели этот день настал? — со странной смесью усмешки, пожимает плечами Филза. Мужчина неспешно откладывает ложку и берёт в руки горячую кружку со свежим чаем. — Что ж, давайте поговорим, — он вальяжно подходит к столу и садится напротив нервно отводящего взгляд в сторону Томми. — Хорошо, — вздыхает Уилбур, чувствуя неприятные мурашки, пробежавшие по спине от этого странного тона отца. Он садиться рядом с Томми, стараясь тем самым оказать маломальскую поддержку юноше. — Итак, вы всё-таки решили закончить этот цирк и перестать водить меня за нос? — парни и забыли, что Фил отличался любовью к прямолинейности. Он не любил долгие бесполезные разговоры, тем самым заставляя своего собеседника изрядно понервничать. — Мы и не собирались делать чего-то из этого, — вмиг принимает чужой выпад Уилбур, сцепляя руки в замок и хмуря брови. Ему уже не нравились чужие формулировки. — Просто взяли некоторое время, чтобы всё осмыслить, — он уже понял, что отцу давно известна причина затеянного разговора. С этим осознанием разговор становится одновременно сложнее и проще. — И что, каковы итоги ваших осмыслений? — Фил обводит их взглядом, останавливаясь на Томми, который упорно пытается не вступать в этот напряжённый диалог. — Мы хотим быть вместе, — на выдохе произносит Уилбур, заставляя сидящего рядом парня немного расслабиться и вмиг напрячься. — Это наше общее решение, к которому вели длительные события ближайших месяцев. — И вас совершенно не волнует, что по бумагам вы братья? — повёл бровью Фил, отпивая свой чай. — Мне казалось, что в подобные отношения следует вступать ранее незнакомым людям. — Вот именно — мы братья только на бумагах, но на деле друг друга таковыми даже не считаем, — гнёт свою линию Уилбур, понимая, что сейчас уже нельзя остановиться, а иначе есть все шансы потерпеть сокрушительное поражение. — И что же, вы забудете обо всём том, что было и начнёте жить как пара? — Филза также не собирался отступать. — Томми, почему бы и тебе не высказаться? А то мне начинает казаться, что здесь не всё так чисто. — Я… — Томми вздрагивает, стоит ему услышать прямое обращение к себе. Он нервничает, даже очень, но тёплая ладонь Уилбура придаёт ему ту самую каплю уверенности, которую он не мог найти у себя. — Нет, мы не забудем о том, что было, но и жить по-старому не станем. — Хорошо, — на пару секунд Филза прикрывает глаза, будто над чем-то думает. — Я достаточно долго думал над тем, что увидел, вернувшись домой, и что наблюдал последние месяцы. Однако до сих пор до конца не могу принять это, ведь Уилбур всё ещё мой сын, а Томми приёмный ребёнок. Если вы хотите жить как пара, то вам стоит начать эту жизнь на новом месте и без старых установок. Я не обещаю своего примирения с мыслями о вашем союзе, но и закатывать бесполезные скандалы не буду, — заканчивает свой монолог Филза, поднимаясь с места и тихо уходя в сторону зала. На кухне воцаряется тишина. Уилбур и Томми пытаются до конца осознать произошедшее, а также итог, который принёс им этот разговор. Особенно тяжело это даётся парню, так как он отлично понимает, что скрывается под беспристрастными словами Фила — он не сможет поддерживать с ними связь, как минимум ближайшее время. — Так, нам всё-таки придётся съехать, — криво улыбается Томми, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. — Ничего, ведь я говорил, что уже снял квартиру, — неожиданно вздыхает Уилбур. — Так тогда ты не врал? — удивлённо оборачивается к мужчине Томми. Он уже и забыл о тех неприятных словах, сказанных в пылу ссоры. — Конечно нет, — ухмыляется Уилбур, с видимой тяжестью поднимаясь со своего места. — Пошли, пора готовить вещи к переезду. — То есть, мы правда переезжаем? — всё ещё не веря в происходящее, поднимается со стула Томми. Ему трудно осознать то, что его спокойная и беззаботная жизнь в отчем доме закончилась. — Ну, если ты всё ещё хочешь быть со мной, — пусть в словах Уилбура слышится сарказм, но где-то в глубине таится истинный страх отказа. Всё же, он понимает, насколько такие резкие перемены тяжелы для молодого парня. — И не сомневайся, — усмехается в ответ Томми, заключая Уилла в крепкие объятья. На следующий день, будто они действительно планировали этот переезд как минимум месяц, все вещи были собраны. Уилбур и Томми в общих чертах описали ситуацию Техно и тот, на удивление, спокойно принял их отношения, сказав лишь напоследок о том, что, видимо, в этой семье родных детей больше не будет. Никто эту странную шутку не понял, да и времени особо не было — к полудню подъехала машина, которая перевезёт некоторую их мебель и вещи. — Фил, — оставшись с опекуном наедине, Томми нашёл в себе силы на, возможно, последний разговор с ним в этом доме. — Я правда благодарен тебе за всё это время и не хотел бы терять наше общение. — Хм, я знаю, — легко улыбнулся мужчина, исчезая за дверью своей комнаты. Это была их последняя встреча до переезда. Новая квартира встречает их кристальной пустотой и горой коробок, наставленных в коридоре. Томми около получаса восхищённо бегает по каждой комнате, пытаясь осознать, что вот — это его новый дом. Конечно, где-то на задворках сознания тянет тяжестью расставания, но он старается не думать об этом. Всё же, теперь начинается его новая жизнь. — Ну как? — довольно ухмыляется Уилбур, присаживаясь рядом с распластавшимся по полу Томми. — Просторно, — выдыхает Томми, принимая сидячее положение и переводя взгляд на закатное небо за окном. — Даже не верится, что теперь мы живём отдельно. — Ничего, скоро начнётся бытовуха и ты точно поверишь, — отшучивается Уилл, сгребая юношу в крепкие объятья и целуя в макушку. — Обычно сначала идёт пылкая любовь, а потом уже бытовуха, — фыркает Томми, разворачиваясь в объятьях, и встречается с взглядом Уилбура. — Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего? — неожиданно понижает голос Уилл, выглядя невероятно привлекательно и завлекающе. — И что же? — сглатывает вмиг ставшую густой слюну Томми. — Побыстрее распаковать мебель, — Уилбур наклоняется ниже, почти касаясь своим носом чужого, — поставить кровать в нашей новой спальне и отметить наш переезд, — горячее дыхание мужчины обжигает светлую шею, посылая волны приятных мурашек по спине юноши. — Тогда, нам надо поторопиться, — неловко выдавливает Томми, всё ещё не привыкнув полностью к подобным контактам, но уже млея от мыслей о том, что будет дальше. — Всенепременно, — усмехается Уилбур, резко увеличивая дистанцию и разрывая объятья. Он одним слитным движением подымается на ноги и протягивает руку ошалело замершему парню. — Пошли, а то коробки не ждут. Нам бы ещё и продукты купить, да на ужин что-то сготовить. — Так и знал, что всё не так просто, — закатывает глаза Томми, теряя весь игривый настрой. Что ж, вот они — прелести самостоятельной жизни. Как Томми и предполагал, провозились они со всеми делами до самой ночи. Даже с учётом скромных накоплений вещей и мебели разбор всех коробок занял львиную долю общего времени. Конечно, они делали перерывы, во время которых Уилбур успел сбегать в магазин, а Томми принять душ и переодеться, но всё равно это было чересчур долго. — Так, я сейчас в душ, а ты можешь уже ложиться, — кивает Уилбур, заканчивая уборку на кухне после быстрого ужина купленными пельменями. — Не, я подожду, — качает головой Томми, провожая Уилбура взглядом до самой двери ванной комнаты. Стоило по помещению разнестись звуку закрывающегося замка, как парень быстро подскочил с насиженного места и направился к шкафу, где они сбросили разобранные и не очень вещи. Недолго порывшись в многочисленных пакетах и коробках, Томми достал то, что думал выбросить по пути сюда и больше никогда об этом не вспоминать. Куча капрона приятно поблёскивала в полутьме их новой квартиры. Томми, если честно, даже не верит, что всего пару месяцев назад в этой коробке ничего такого не было. Хотя, если так подумать, то именно это и стало началом всей этой странной истории, которая привела к столь необычному финалу. — Хах, а они всё ещё смотрятся достойно, — усмехается Томми, с особой аккуратностью доставая свои первые капроновые колготки, когда-то стыдливо заказанные на пивной вечеринке в доме Квакити. Идея надеть колготки пришла к нему тогда, когда он разбирал свои вещи. Случайно замеченная коробка была поспешно запрятана в дальний угол шкафа, но к тому моменту она уже успела поселить в его голове парочку жгучих мыслей. Всё же, Уилбур явно настроен на то самое «празднование», которого также ждал и Томми. Так что идея сделать их первый раз особенным пришла почти моментально. Томми решил не изгаляться и выбрать что-то символичное, а не сексуальное. Да и, думается ему, после стольких лет ограничений Уилбур вряд ли будет сдерживаться и жалеть нежный капрон. От таких мыслей внизу живота потянуло и парень поспешил надеть главную деталь своего образа. Чтобы грамотно завершить и преподнести этот «подарок» к новоселью, Томми сдёрнул халат Уилбура с вешалки. Он был плотным и тяжёлым, так что парень молился, чтобы мужчина не задержался в душе. Всё же, на улице стояла ночная летняя духота, поэтому долгое просиживание колготок под этим домашним охотничьим тулупом было малоприятным. И вот, спустя пару томительных минут ожидания, Томми слышит заветный щелчок открывающейся двери ванной комнаты. Вмиг его сердце ускорило свой ход, посылая дрожь по всему телу — нетерпение смешалось с предвкушением и каплей страха. Всё же, как бы не храбрился Томми, и сколько бы фантазий его не посещало за эти дни, но прямо сейчас это произойдёт взаправду, в настоящем, прямо с Уилбуром. — Хэй, Томми, ты где? — слышится хриплый после длительного молчания голос Уилла. — Я тут, — быстро прокашлявшись, зовёт его Томми. Парень на резком выдохе поднимается с кровати и старается принять как можно более расслабленную позу. — О, ты чего это, холодно стало? — вальяжно входит в комнату Уилбур, проводя пятернёй по ещё влажным волосам. Его привычная чёрная футболка прилипает к мокрому телу, обрисовывая каждый изгиб. Для Томми он сейчас самый большой соблазн на свете. Парень хочет стать для него не меньшим. — Да так, просто тут подумал, — Томми старается выглядеть естественно, когда тянет за тяжёлый пояс халата, освобождая себя от этих тёплых оков, — что стоит подготовиться к первой ночи на новом месте. Вместе с этими словами он распахивает полы халата, обнажая обхваченные капроном ноги и оголённую грудь. Футболку Томми также решил не надевать, думая о том, что она всё равно станет лишь помехой. — Оу, — Томми готов был поклясться, что слышал то, как оглушительно сглотнул слюну Уилбур, — тогда, — его удивлённый и очарованный взгляд мигом темнеет, становясь таким, который приходил к Томми в фантазиях, — я не смею нас задерживать. Халат с глухим стуком падает на пол, пока губы Уилбура решительно и порывисто накрывают губы Томми. Мозолистые от вечной игры на гитаре пальцы любовно обводят мягкую юношескую кожу и нежно направляют в сторону кровати, оставшейся позади. Томми податливо льнёт к чужому теплу, позволяя уронить себя на мягкие простыни. — Мне всё ещё кажется, что это сон, — выдыхает Уилбур, оставляя пылкий поцелуй на открытой острой ключице. — Мне тоже, — выдыхает Томми, глотая рвущиеся наружу звуки. Он всё ещё не может побороть внутреннего смущения, поэтому мнёт простыни, кусает губы и отводит взгляд в сторону — делает всё, чтобы не вызвать огненного всполоха в своей груди. Движения Уилбура на удивление аккуратные и неспешные — видно, насколько тот пытается сдерживаться. Даже по капрону он проводит ладонью бегло, почти не ощутимо сквозь плотную ткань. И всё же, Томми хватает этих ощущений, этого небольшого давления, чтобы осознать своё нарастающее возбуждение. Оно жжётся прямо в груди, растекаясь по каждому уголку разнеженного и уставшего после долгого дня тела. Томми протяжно мычит, всё ещё не решаясь срываться на откровенные стоны. Он и подумать не мог, что его тело окажется столько отзывчивым для чужих прикосновений. Уилбур не делал чего-то сверх меры, лишь лёгкие ласки, которые распаляли появившееся желание и предрекали жаркое завершение этого дня. Томми даже страшно представить, что будет происходить дальше, когда в голове останется так мало собственных страхов и всё тело отдастся всепоглощающему удовольствию. И всё же, спустя всего лишь минуту, становится заметно, как ровный темп движений Уилбура сбивается. Ладони давят сильнее, касаются в ещё более чувствительных местах. Томми лишь на секунду осознаёт хлопок лопнувшей ткани капрона, которую Уилл неаккуратно потянул на себя. Впрочем, это не важно, ведь теперь он может чувствовать чужие пальцы прямо на нежной коже своих бёдер. Ощущать контраст живой плоти и грубого капрона. Когда Уилбур решает зайти дальше, Томми несдержанно вскрикивает, опуская ладони вниз, но его довольно лаконично отстраняют, посылая по телу новую волну удовольствия. Сердце набатом стучит в ушах, а дыхание обжигает сухие губы — перед глазами пелена выступивших от переполняющих чувств слёз. Томми слышит, как шуршит капрон на его ногах, которыми он бесконтрольно елозит по постельному белью, однако это осознание настолько мимолётно, что не задерживается в мыслях достаточно долго. Уилбур тоже чувствует, как поднимается в его груди жар. В отличие от Томми, он ни на секунду не смыкает глаз, стараясь запомнить каждый момент этой ночи. Он так долго мечтал об этом, представлял в своих снах и наяву. Даже не верится, что он действительно может прикоснуться к этой нежной коже, занырнуть пальцами между пшеничных кудрей и испить в поцелуе каждый всхлип и вздох. Томми дышит всё чаще и поверхностно, собственное возбуждение становится настолько ярким, что его невозможно игнорировать. Первые тихие стоны срываются с его губ, утопая в новом обжигающем поцелуе. Казалось, что Уилбур везде — на красных губах, на тонкой шее, на покрытой бисеринками пота талии и обхваченных полосками капрона бёдрах. Его так идеально много, но Томми понимает, что хочет ещё, хочет больше и быстрее. И Уилбур будто умеет читать мысли. Секундный дискомфорт заменяется какофонией разнообразных чувств — Томми действительно на пару секунд теряет связь с реальностью. Он сглатывает и чувствует, будто собственное сердце готово вырваться из грудной клетки. Ладони Уилбура грубые, горячие и так правильно обхватывающие ноги Томми под коленями. Он действует быстро, порывисто, потеряв остатки своей деликатной неспешности. А дальше… а дальше Томми мало что может вспомнить. Лишь обрывки яркий ощущений, что надолго отпечатались в его памяти. Кажется, именно в этот момент его стоны стали больше похожи на откровенные крики, а короткие ногти беспощадно исполосовали спину Уилбура. Впрочем, тот также не может в деталях восстановить картину того, что происходило в те минуты. Казалось, будто это была длительная, длиною в ночь, гонка на выносливость. Никто не помнит, как это закончилось, просто в один момент их настигла бескрайняя усталость и тьма. Лишь утром, проснувшись в объятьях друг друга, они поняли, что произошло. Конечно, труднее всего было Томми — обжигающие воспоминания и не менее обжигающие ощущения в причинном месте были невероятно смущающими. Благо, Уилбур пожалел его хрупкую психику и специально не заводил разговоров на щепетильную тему. С этого момента и началась их совместная жизнь. Не сказать, что всё стало намного легче и понятней, нет, даже наоборот. Уилбур и Томми не раз ссорились, кричали друг на друга и обещали закончить всё это. Всё же, их характеры были основополагающей причиной для ссор, но также и помогали в будущем примирении. Впрочем, такое происходило не слишком часто, так что большую часть времени они просто наслаждались обществом друг друга. Филза, к их общей радости, всего через месяц оттаял, возобновляя общение с Уилбуром и Томми. Пусть он и не звал их в гости и не назначал встречи в реальности, но даже непродолжительные звонки и сообщения, в которых он узнавал о жизни своих подопечных, были приятны обоим парням. Да и позже, спустя год, Фил всё-таки окончательно забыл о своих предрассудках, вновь организовывая общесемейные празднования. Друзья, как со стороны Томми, так и со стороны Уилбура, приняли с радостью весть о начале их отношений. Конечно, некоторые переспросили об их братских узах, но узнав всю подноготную, заметно расслабились. Так что, иной раз, в их квартире собиралась достаточно большая компания, которая шумно отмечала чей-то день рождения или другой праздник. Что же касается карьеры, так здесь наметился невероятный подъём. Группа Уилбура сумела попасть в необъяснимый поток популярности, и уже спустя месяц мужчина отправился в своё первое турне по стране. Конечно, Томми было тяжело отпустить его на такую длительную поездку, но тот пообещал, что после этого целый год не будет никуда уезжать. Конечно же, своё обещание он потом нарушил, но нашедший свою подработку Томми не сильно обиделся. Неожиданно для самого себя парень занялся съёмкой видео по различным играм. Особенно его зрителям полюбилась простенькая кубическая игра под названием майнкрафт. Уже спустя год на его канале набралось полмиллиона подписчиков, а денег было достаточно много, чтобы окончательно выкупить квартиру у сговорчивого продавца. После этого, можно сказать, они официально стали жить в своём доме. Следом за первым, прошёл второй год, и Томми успешно закончил учёбу в колледже. По профессии он решил не идти, а продолжить заниматься каналом, который приносил огромный доход. Уилбур поддержал его решение, также занимаясь выступлениями и медленно набирая связи на музыкальном поприще. Как объяснил он позже, вечно выступать на сцене не получится — некоторые люди из группы уже не раз задумывались о смене деятельности на что-то более стабильное и оседлое. Так что Уилбур решил, что после завершения групповой карьеры, он пойдёт в нечто серьёзное и профессиональное. К тому моменту почти все знакомые Томми обзавелись своей личной жизнью, поэтому в их жизнях стало намного меньше времени для совместного кутежа. Даже Туббо, который вечно ходил со знаменем «волка-одиночки» неожиданно обзавёлся неизвестной пассией. Конечно же, в лучших традициях самого себя, он долгое время не раскрывал ни личности, ни даже пола своей второй половинки. Однако, спустя три мучительных месяца допросов со стороны Томми он сдался, под страхом расправы раскрывая то, что его парнем является тот самый странный Дрим, которого давненько не было слышно в чате. Да и у вечно тихого Ранбу, с которым в последние месяцы перед переездом они почти не взаимодействовали, произошли действительно масштабные перемены на личном фронте. Томми до сих пор не может забыть геений смех Уилбура, когда Техно на семейном рождественском ужине представил скромного паренька как своего избранника. Да уж, в тот раз Филза впервые перепил, публично сетуя на то, что все его сыновья оставили его без внуков. Впрочем, в один прекрасный весенний день Томми стало далеко не до смеха. Это было то мимолётное время, когда и он и Уилбур были дома, наслаждаясь месяцем заслуженного отдыха. Они заказали пиццу и ждали заветного звонка в дверь, поэтому, когда он прозвучал и Уилбур пошёл забирать заказ, никто не ожидал, что за дверью окажется низкорослая рыжеволосая девушка с трёхлетним ребёнком на руках. — Салли? — поражённо выдыхает Уилбур, оглядываясь на замершего в арочном проходе Томми и вновь поворачиваясь к девушке. — Что ты тут делаешь? — Я? Пришла вернуть то, что ты мне оставил, — фыркает девушка, ставя рыженького малыша на пол. Тот непонимающе огляделся и лишь сильнее вцепился в яркие красные брюки своей матери. — Я не понимаю, о чём ты, — хмурится Уилбур, чувствуя сверлящий взгляд Томми, направленный прямо ему в спину. — Не прикидывайся дурачком, всё ты уже понял, — хмыкает девушка, не обращая никакого внимания на ребёнка возле ног. — Тогда мы с тобой отлично проводили время, но, прямо после того, как ты меня бросил, я узнала, что беременна. Я столько лет растила твоего ребёнка, но теперь у меня нет ни сил, ни желания продолжать это делать. — Как я могу быть уверенным, что это мой сын? — Уилбур скептически оглядывает ребёнка, пытаясь выявить черты, которые укажут на обратное. — Я знала твою гнилую душонку, поэтому вот, — Салли роется в своей сумке, доставая оттуда свёрток документов, — это тест на отцовство. Не спрашивай, откуда материал, ведь если не веришь, можешь сделать свой, но результат будет такой же. Уилбур пристально рассматривает документы, пока Томми шокировано наблюдает за разыгравшейся перед ним сценой. В его голове никак не хотят сходиться две переменные о том, что Уилбур, оказывается, имеет родного сына. Конечно, с его прошлой разгульной жизнью это не удивительно, но всё же до этого никогда не возникало вопросов о возможных неизвестных детях. Видимо, зря… — Ладно, я сделаю ещё один тест и если он будет верен, то мы рассмотрим права на этого ребёнка в судебном порядке, — тяжело вздыхает Уилбур, представляя масштабы проблем, которые грядут в его тихой жизни. — Нет уж, Уилби, либо ты забираешь своего сына сейчас, либо я отвожу его в детдом, — вмиг хмурится Салли, рассчитывая на большую сговорчивость оппонента. — Мне всё равно не на что его содержать, так что в любом случае у себя его не оставлю. — Как ты можешь такое говорить?! — вмиг вспыхивает Томми, для которого тема детского дома являлась особенно болезненной. — Это же твой ребёнок! — О, кажется, ты уже обзавёлся новым парнем? — с ухмылкой оглядывает его Салли. — Ну, пусть лучше у него будет два отца, чем ни одного. — Салли, что ты от меня хочешь? — через зубы шипит Уилбур, понимая, что ситуация накалилась до предела. — Я уже сказала — забери своего сына, — чеканит девушка, грубо отрывая детские ладошки от своих штанин. — Я… — Уилбур сглатывает, оглядываясь на стоящего поблизости Томми. Теперь, когда они живут вместе, он не может самовольно решить столь важный вопрос. — Мы его оставляем, — неожиданно выплёвывает Томми, приближаясь к ребёнку и присаживаясь на корточки перед ним, чтобы быть примерно на уровне глаз напуганного малыша. — Эй, приятель, пошли, тебе надо переодеться. — Ах да, его зовут Фанди, — вмиг засуетилась Салли, подталкивая шокированного малыша в сторону Томми. — Все его документы там же, где тест на отцовство, — с этими словами, пока Фанди не осознал произошедшего, девушка развернулась и с хлопком закрыла дверь. — Мама, — растерянно позвал Фанди девушку, оставившую его в одиночестве в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Первые капли слёз навернулись на голубых глазах. — Мама… — Эй-эй, малыш, не нужно плакать, — тихо шепчет Томми, делая небольшой шаг к напуганному мальчику. — Давай, я тебя умою, и мы пойдем, покушаем чего-то вкусного, а? — Мама! — со страхом оглянувшись на приближающегося парня, Фанди резко метнулся к двери, с рыданиями ударяя по ней маленькими кулачками. — Мама! Мама! Венись! Мама! У Томми сердце кровью обливалось от этого зрелища. Невольно он вспомнил себя, когда впервые узнал, что у него были другие родители, просто в какой-то момент они его бросили. Чувство полного опустошения и собственной ничтожности наполняли его мысли. Кажется, этот малыш чувствует нечто подобное. — Прости, приятель, но мама больше не придёт, — с еле сдерживаемой горечью тянет Томми, делая ещё один шаг навстречу к мальчику. — Нет! — резко вскрикивает Фанди и бросается прочь от чужих рук. Он убегает в сторону зала, оставляя ошарашенных парней в коридоре. — Томми, я… — пытается хоть как-то объясниться Уилбур. — Не сейчас, — резко чеканит Томми, разворачиваясь в сторону, куда убежал Фанди, и со вздохом идя туда. Это был тяжёлый день. До самого вечера Фанди рыдал и не давал к себе приблизиться, ловко выскальзывая прямо из рук. Томми старался делать всё мягко и не спеша, но к вечеру у него попросту не осталось сил, поэтому он решил на время сдаться. Нарезав первые попавшиеся фрукты, он поставил тарелочку с ними неподалёку от места, где забился Фанди. Уилбур также весь день пытался поговорить с Томми и хотя бы немного объяснить всю ситуацию, но тот ловко его игнорировал, посвящая всего себя настраиванию связи с Фанди. Однако, даже когда парень без сил свалился на диван, то никак не реагировал на оправдания мужчины. — Мне плевать, почему ты не знал, что заделал где-то на стороне сына, но сегодня ты спишь на этом диване, — под конец выдаёт Томми и отправляется проверить состояние Фанди. Уже ночью, когда Томми беспокойно ворочался в своей кровати, он услышал, как ребёнок с жадностью уплетает то, что он оставил ему ранее. Однако после парень услышал тихие всхлипы и поспешил к месту возможного происшествия. Фанди обнаружился прямо на месте оставленной тарелки и в луже всем понятно чего. Как бы Томми недолюбливал детей, но в этот момент в нём преобладала жалость и желание помочь. Видимо из-за усталости и некоторого смирения, но сейчас Фанди дался без лишних сопротивлений. Лишь пару минут посверлил блондина своими яркими по-детски голубыми глазами, а после безвольно пошёл в ванную комнату за ручку. Там Томми аккуратно раздел ребёнка и также неспешно помыл его. К сожалению, никакой детской одеждой они не располагали, поэтому Томми пришлось найти самую короткую свою футболку и отдать её во владения Фанди. Яркая зелёная вещица с рисунком лисицы удивительно шла малышу. Уилбур же всё это время также не спал, наблюдая за развернувшейся картиной и чувствуя необъяснимое тепло в груди. Не то, чтобы он сильно мечтал о полноценной семье с ребёнком, но почему-то то, как нежно и аккуратно Томми обращается с ребёнком, как любовно укладывает его спать, через силу качая на руках, вызывали в нём давно забытые воспоминания из детства. Возможно, им действительно нужен был это малыш. Так их стало на одного больше. Повторный тест на отцовство подтвердил, что Фанди родной сын Уилбура. Впрочем, как понимал последний, малыш бы всё равно не покинул их дома, ведь каким нужно быть бессердечным человеком, чтобы отдать ребёнка в детдом. Тем более, который оказался на удивление тихим, милым и сообразительным. С Фанди Томми быстро нашёл общий язык — ненавязчивой заботой и простыми приятными подарками, он открыл для себя душу этого брошенного ребёнка. Конечно, иногда мальчик всё ещё плакал, вспоминая свою маму, но с каждым днём таких моментов становилось всё меньше и меньше. Да и сложно реветь, когда у тебя появилось столько новых интересных игрушек и необычных знакомых. Почти все друзья пришли посмотреть на новоявленного сына Уилбура. Даже Туббо, который в последнее время тоже решил заняться развитием канала и почти не выходил на связь, примчался вместе с Дримом глянуть на мальчика. Фанди, на удивление, очень оценил двух незнакомых парней, а уж к Тейкену он подходил без перерыва, смущённо показывая свои новые игрушки. Кажется, больше всех этой ситуации обрадовался Филза. Он буквально на несколько дней поселился у них в доме, лишь бы помочь горе-родителям научиться всему, что понадобиться для ухода за Фанди в будущем. Ещё никогда Томми не сочувствовал молодым матерям, которым приходилось переживать пропущенные ими три года в полном объёме. Однако, к удивлению всех остальных, Фанди отчего-то особенно опасался Уилбура. Мужчина не раз и не два пытался выйти с мальчиком на контакт, поговорить, но тот упорно его игнорировал, предпочитая переключить внимание на игру с Томми. Сам же парень на это лишь ехидничал, что нечего было так долго отказываться от своего ребёнка. В отношениях же самой парочки наступило долгожданное перемирие. Целый месяц они находились в подвешенном состоянии, по желанию Томми контактируя лишь в крайних случаях. Однако, спустя один долгий и серьёзный разговор, Томми оттаял. Всё же, он не мог обижаться на Уилбура вечно — в этом, пусть и была его вина, но всё же от неожиданного ребёнка не застрахован ни один «гуляка». И вот, сидя на диване, смотря очередной неизвестный сериал, но на периферии следя за тем, как Фанди играется с купленными Уилбуром кубиками, Томми чувствует, что сейчас всё наконец-то стало на свои места. Взгляд сам падает на приоткрытую дверцу шкафа, где виднеется та самая коробка, которая несколько лет назад стала отправной точкой этой странной, но однозначно счастливой истории.