Истина в вине

      Солнце только начало подниматься, его лучи отражались от капелек росы, преломлялись, проходя сквозь них, придавая утреннему пейзажу действительно блестящий вид — словно маленькие драгоценные камушки были разбросаны повсюду. Однако, наслаждаться прекрасными видами Палладиуму сейчас хотелось меньше всего, несмотря на то, как он любил утренние походы за травами.       Вот уже битый час преподаватель травологии и зельелогии стоял, переминаясь с ноги на ногу, не в состоянии сдержать волнение. Он все думал, разве можно быть такой непунктуальной, как можно было не рассчитать время и проспать? Всё-таки эльф надеялся на то, что Фаустина именно проспала, хотя в голову уже стали закрадываться нехорошие мысли.       «Нет, она же не беззащитная, да и что могло произойти здесь, в Алфее?», — успокаивал себя он.       Пухленькие щёчки вовсю горели румянцем, эльф не знал куда деть руки — от нервов он ковырял ногти и кожу кутикулы. Ещё полчаса — и от его тоненьких бледных пальцев ничего не останется.       Если бы он узнал причину опоздания Шнайдер, то непременно разозлился бы, несмотря даже на то, что злость ему абсолютно несвойственна.       На горизонте, со стороны Алфеи, замаячила стройная фигура девушки, однако никакой радости Палладиуму это не принесло. Лишь облегчение — с ней все в порядке и никакие его худшие догадки не подтвердились. И действительно, то, что преподаватель Алфеи может опоздать чёрт знает насколько и прийти в итоге с бодунища, даже случайным образом не могло прокрасться в мысли эльфа. Фаустина, судя по ее виду, явно пыталась привести себя в порядок, и по сути у нее это даже получилось — собранные в аккуратный высокий хвост волосы, свежее лицо и старательно выглаженный черный спортивный костюм — однако, выдавал ее нездоровый блеск в глазах и стойкий запах перегара. Разумеется, Фауста пыталась перебить его духами, но ничего хорошего из этого не вышло. Голова девушки уже не раскалывалась, как было утром, но ощущение лёгкой тошноты никуда не делось. И лёгкая тошнота — это лучший исход событий, который только мог быть, учитывая то, сколько вина вчера было выпито.       Шнайдер понимала, в какое неприятное положение попала, и свою вину она осознавала на все сто. Но признать вину про себя — это одно, и далеко не каждый может сделать это вслух и извиниться.       — Доброе утро… — ведьма не знала куда деть глаза от чувства неловкости, однако не выглядела побитым щенком, коим ощущала себя в душе. Все та же лёгкая поступь и гордый, но в то же время нежный стан, все тот же бархатистый голос, но взгляд… Единственное, что в себе не могла контролировать Фаустина — это взгляд, и в нем сейчас отчетливо читалось чувство вины. И даже тот самый болезненный блеск, казалось, померк, уступая место тоске и даже лёгкому стыду.       — Оно не совсем доброе, — Палладиум поджал губы и свёл брови к переносице. Он все разглядывал подошедшую к нему девушку, и почему-то появившаяся на нее обида потихоньку сменилась жалостью.       Появилось ощущение, что тут явно что-то не так, и даже захотелось узнать, что именно побудило Фаусту к подобному поведению, но эльф был не только эмпатичным по своей эльфийской натуре, но ещё и весьма тактичным. «Захочет — расскажет», — решил он.       Мужчина заправил прядь волос за ухо, лицо его заметно смягчилось и даже немного повеселело.       — Ну с кем не бывает. Итак, начинаем. Этот лес я разделил условно на сектора, в каждом из которых можно найти травы из определенных таксономических групп. Часть трав собирать уже поздно, — эльф грустно улыбнулся.       Фаустина ещё сильнее померкла, понимая, что виной всему она сама. Каждый раз после очередного винного вечера, она это ощущала. Только если раньше то была вина перед самой собой, то сейчас ещё и перед чужим человеком. ***       Пробираться вглубь леса было бы не так-то просто, если бы Фаустина не была покровительницей дорог. Здесь, немного поодаль от Алфеи, ее магия работала лучше, и она, словно палочка-выручалочка, водила Палладиума от одного нужного растения к другому.       — Я думал, мы не успеем столько собрать, — честно признался эльф.       Профессор зельелогии присел на ствол давно свалившегося дерева, уже покрытый бирюзовым мхом, который тоже являлся волшебным, но не особо нужным растением. Вся его волшебность заключалась только в цвете и в том, что по ночам он расцветает алыми очень необычными цветами.       Фаустина примостилась рядом и достала из большого походного рюкзака бутылку с водой. Они ходили по лесу три часа точно, а то и все четыре, и за это время они совершили первый привал.       — Ну не зря же я ведьма дорог и ключей, правда? — Шнайдер лукаво подмигнула эльфу и сделала жадный глоток воды.       — Однако, в Алфее ты боишься потеряться.       — Нет, это другое. Разве я не говорила? Сама школа не очень рада моему здесь нахождению.       Ведьма протянула коллеге бутылку с водой, и эльф кивнул в благодарность.       — Как-то все это выборочно, — он намотал свои каштановые волосы на палец и призадумался, — в том году у фей и ведьм было здесь совместное занятие. Да и каждый год Алфея устраивает бал для всех первокурсников. Ни у кого не было проблем с силой.       — Ну значит Алфее не нравлюсь только я, — Фауста чуть не сказала, что Алфея просто не жалует алкашей, но осеклась. Во-первых, алкоголиком она себя не считала, а во-вторых, нельзя же говорить о себе в таком грубом тоне. Думать можно, говорить вслух, да еще и кому-то — ни в коем случае.       — В этом нет никакой логики.       Эльф было хотел добавить ещё что-то, но вовремя прикусил язык, и Шнайдер почувствовала эту недосказанность. Ей положено чувствовать перепутья не только физические, но и в душах людей. Однако, ничего говорить она не стала.       Девушка подняла голову к небу — такое ярко-синее, большие кучевые облака на его фоне выглядели так контрастно, что даже немного резануло глаза. Солнце было уже почти в зените, а значит пора сматывать удочки.       — Знаешь, много в чем нет никакой логики, — на выдохе произнесла Фауста.       — Например, в твоём поведении, — Эльф сильнее закрутил прядь волос, аж палец побелел. Его пухлые щечки покрылись румянцем, и Фаустине даже показалось, что он специально избегает встречи с ее взглядом. Хотя, такие вещи ей не кажутся, она их четко чувствует.       — Я не подумала о том, что так получится.       — Ты не подумала о том, что не сможешь остановиться? Или о том, что не сможешь встать после такого количества выпивки? — Палладиум не мог поверить, что это сейчас сказал он. Мужчина обычно достаточно стеснительный. Хотя, он и сейчас не знал куда деть себя от этого разговора. Всё-таки, шатен не привык к таким диалогам, и уж тем более не привык говорить такие вещи. Голос немного дрогнул, выдавая волнение.       — Во-первых, откуда ты знаешь сколько я выпила? А во-вторых… Первое.       Фауста заметно помрачнела. Она сама себя осуждала, но осуждение со стороны постороннего человека принять далось гораздо сложнее.       Девушка встала, показывая своим видом, что диалог окончен, и, подхватив сумку с травами, направилась уверенной поступью в сторону школы. Всю дорогу обратно они молчали, и каждый думал о своем. Палладиум думал о том, на кой черт он вообще открыл свой рот, а Фауста о том, насколько ей стыдно перед этим маленьким миленьким эльфом. И о том, что же он хотел сказать о подавлении ее силы. Ведь действительно, Алфея не должна была так реагировать, Фаустина ведь не зло воплоти. И даже сам Валтор мог обойти защитные чары школы, в свое время для него это было как пальцами щелкнуть. А он, на секундочку, воплощение тьмы.       Ведьму передернуло от мысли об этом предателе.       «Хотя, кто из нас еще предатель…» — грустно подумала она.       Идти было ужасно неуютно. Каждый в своих неприятных мыслях, они и думать забыли о том, что идут вместе. Полчаса — и вот, перед ними выросли красивые ворота Алфеи, напоминающие базовые крылья феи.       — Если хочешь, можешь зайти со мной в лабораторию, — эльф произнес это таким виноватым голосом и не глядя Фаусте в глаза, что ей даже стало его немного жаль.       — Ты хочешь еще поговорить? Палладиум, мы так много до чего можем договориться, а нам с тобой еще работать вместе.       Фаустина отдала эльфу сумку с травами и быстрым шагом, чуть ли не бегом, направилась в школу. Свою комнату в этот раз она нашла достаточно быстро, но желания сегодня начинать ремонт у нее отпало. Времени было около часа дня, и брюнетка сто раз пожалела, что отказалась от компании эльфа. Теперь ей придется остаток дня провести в одиночестве. В своих мыслях. В ненависти к себе.