Confession

      Маша просыпается от шума как будто в соседней комнате, и не может совладать с памятью, чтобы вспомнить где она находится. Это точно не её гостиничный номер, в котором она живёт последние пару дней.       Из-за заданий участниц "Пацанок", режиссёр попросил преподавательский состав перебраться ближе к коттеджу, в котором живут ученицы. И Мария вряд ли делила свой номер с кем-то ещё.       Долбанное похмелье. Чтоб его…       Она с трудом разлепляет глаза и приподнимается на локтях, рассматривая обстановку перед собой. Комната незначительно отличалась от её, значит - это всё та же гостиница. Осталось понять чей это номер.       — Сколько ещё раз мне нужно повторить, чтобы до Вас дошло? Я не дам согласие на съёмку, пока лично не встречусь с вашим агентом, — откуда-то со стороны она слышит знакомый властный голос, который, по всей видимости, спорил с кем-то по телефону, — Да плевать я хотела на эти карантинные меры! Пока Вы не назначите встречу - я слышать ничего о сотрудничестве не хочу. Всего доброго, чёрт возьми!       И тут Марию накрыло воспоминаниями о вчерашнем вечере: недопитая бутылка коньяка, Лаура Альбертовна, в одном халате открывающая дверь своего номера, а дальше...       — Твою мать, — Третьякова зарывается носом в одеяло, когда осознание всего, что она натворила, заставило ощутить стыд за саму себя.       — Машунь, ты проснулась? — из-за двери ванной комнаты показалась тёмноволосая макушка, — Прости, я, наверное, слишком громко разговаривала...       Маша нахмурилась. Поведение Лауры было слишком непринуждённым. Как будто вовсе ничего и не было. И Мария Владимировна может быть бы в это поверила, но факт того, что она лежит, откровенно говоря, в том, в чём мать родила, не даёт и капли надежды, что все события, произошедшие вчера, ей просто приснились.       — Маш?       — Лаура, Боже мой, мне так стыдно, — блондинка в смущении выныривает из одеяла и принимает сидячее положение, стыдливо смотря на Лукину.       — Да? А вчера ты говорила совсем наоборот. Мол: «нет, Лаура, я трезво могу сказать, что хочу тебя». М-м?       Состояние перевозбуждения, что Маша испытывала вчера, снова начало постепенно накрывать. А когда она опустила глаза ниже лица Лауры, низ живота ощутимо свело от вида этой сексуальной женщины, что стояла в одном из своих невероятно красивых костюмов. Её, кажется, никогда не перестанет заводить лишь один случайно метнувшийся взгляд на своего директора.       — Нас обеих ждёт Буше. Твоя одежда на стуле, — шатенка скрылась в коридоре, больше не говоря ни слова.       Может быть Маше показалось, но несколькими секундами ранее Лаура говорила с совершенно другой интонацией. Сейчас её слова звучали сухо и холодно, и Третьякова подумала, что искра, которая была между ними не так давно, испарилась.       Она вскочила с постели, и тут же вцепилась рукой в рядом стоящую тумбочку. В глазах на секунду потемнело, от чего Маша зажмурилась, встряхивая головой. Мало того, что похмелье не давало о себе забыть, так ещё и резкие движения, которые хорошо на самочувствии не сыграют.       Буква «Ю», как говорится. Игнорируя свой обнажённый вид, Третьякова помчалась за Лукиной.       — Лаура, стой! — Маша едва не налетела на неё в коридоре, потому как не ожидала, что она ещё не ушла, — Если хочешь знать, я не жалею о том, что случилось вчера. И все мои слова были абсолютной правдой.       Справившись с застёжкой на каблуке, Лаура поднимает удивлённый взгляд на Третьякову. Они стоят так непозволительно долго, и ни одна не решается разорвать зрительный контакт. Заместительница сказала всё то, что копилось внутри неё, наверное, с основания проекта "Пацанок", когда она только увидела эту властную женщину на первой встрече преподавателей. Тяжёлый камень с души наконец-то падает с плеч, принося невероятное облегчение.       Маша, теряя последнее терпение, в одну секунду сокращает расстояние между ними и впивается в губы Лауры, как в спасательный круг.       Не медля ни секунды, Лукина отвечает, сплетаясь с ней языками, и заставляет Машу вскрикнуть, когда разворачивает её на 180 градусов и прижимает хрупкое тело к стене.       Маша зарывается пальцами в некогда идеально уложенные волосы своей директрисы и тянет пряди назад, вынуждая Лауру прекратить поцелуй и запрокинуть голову. Мария прикусывает мочку её уха, и тут же проводит языком, на что Лукина громко выдыхает, едва сдержав рвущийся стон.       — Маша, нам надо идти... — должно последовать продолжение её реплики, но чужие пальцы, уже расправившиеся с ширинкой её брюк, скользят под кружевную ткань трусов, касаясь клитора, вышибают из головы абсолютно всё, — Ма-аш....       Однако Марии Владимировне кристально... всё равно, что там думает, а тем более говорит Лукина. Вчера алкоголь в её организме отыграться не дал, поэтому Маша сделает это сегодня. В конце концов, кто такая эта Буше, чтобы лететь к ней сломя голову? Правильно - никто.       — Лаура Альбертовна, по неизвестной мне причине этой ночью доминантом были Вы, хотя инициатор нашего соития - я. Напрашивается вопрос: вы не офигели?       Маша не даёт ей что-либо ответить, потому что в следующее мгновение два её пальца глубоко проникают внутрь, заставляя Лауру прогнуться чуть ли не до хруста костей. Третьякова меняется с женщиной местами, вынуждая ту опереться о стену. Не давая ни секунды чтобы привыкнуть, Мария начинает двигаться в непозволительно быстром темпе.       — Твою, блять, мать... — Лукина чересчур громко стонет, запрокидывая голову, и ударяется затылком о холодную поверхность стены.       — Не трогай мою мать, Лаура.       Большой палец на клиторе присоединяется к доставлению непередаваемого удовольствия, на что Лаура издаёт новый стон и до боли закусывает губу. Если бы она знала раньше, что будет испытывать эти поднебесные ощущения и эмоции, которые испытывает сейчас, то сама давным-давно призналась бы Маше, что хочет её. И плевать, что отношения между двумя женщинами не принимаются обществом. Хочется каждый день засыпать и просыпаться с этой потрясающей женщиной. И Лаура совершенно точно это осуществит.       Слишком сложно было бы снимать с неё верхнюю часть одежды, поэтому Маша, полностью игнорируя слой ткани, сжимает грудь Лукиной, попутно целуя её в основание шеи.       Лаура едва не задыхается от переполняющих эмоций. Мария Владимировна её личный ангел, и она готова на коленях боготворить его каждую ночь.       Маша мимолётно целует женщину в губы, когда та всем телом содрогается и, выгибаясь дугой, достигает пика своего удовольствия.       — Теперь можешь идти куда твоей душе угодно, — Третьякова улыбается, лицезрея перед собой прекрасную картину расслабленной Лауры, что блаженно закрывает глаза и глубоко дышит.       Она оставляет её одну в коридоре и уходит собираться, ведь съёмки всё-таки никто не отменял.       Умиротворённая улыбка расцветает на лице Лауры, когда она провождает взглядом полностью обнажённую Марию, и принимается возвращать порядок на своей голове.       Мария Владимировна спускается к своим коллегам буквально через пару минут после Лукиной. Они сидят в компании Буше и обсуждают какие-то детали дальнейших действий касательно участниц проекта.       Мари замечает, что первая заместительница витает в каких-то облаках и прерывает свою речь.       — Мария Владимировна, всё в порядке?       — Да, всё прекрасно, Мари. Я просто не выспалась.       — А причина?       — Причина тоже не выспалась, — она не может воздержаться, чтобы не посмотреть на Лауру.       Директриса давится своим кофе, бросая удивлённый взгляд на Машу. Блондинка с трудом сдерживает приступ смеха, когда видит лицо Буше, чьи глаза приобрели размеры пяти рублёвой монеты.