Прости меня...

– Тсс... Антон морщится от неприятных болезненных ощущений и издаёт тихий, слабый стон. Огромная рана на руке совсем не торопится заживать, и сейчас перекись, что должна улучшить его состояние, приносит лишь чёртову боль. Слёзы так и норовят вырваться наружу, но Звёздочкин никогда не позволит себе разреветься из-за какой-то царапины. – П-пожалуйста, потерпи ещё немного... – в голубых глазах Олежи читается сочувствие, но он в очередной раз нервно подносит вату к окровавленной руке. Он понимает, что делает ему больно, но ведь это лучше, чем бездействовать, верно? – Прости. – златоглазый слабо улыбается и виновато смотрит на сидящего напротив лучшего друга. – Поверь, тебе не стоило...– тут же застенчивый взгляд Душнова меняется на строгий. Он выглядит крайне забавно, и Антон с трудом сдерживает смех. Да-да, парень говорит это каждый раз после подобных случаев. И каждый раз Олег в ответочку одаривает его своим фирменным осуждением... Брюнет и сам понимал, что это идиотство – отказываться от помощи в тот момент, когда она уже оказана. Всё равно, что сказать "не стоило" повару в ресторане уже после того, как всё сожрать. Да и, к тому же, Олежа уж точно от него не отвяжется, даже если Звёздочкин очень-очень сильно об этом попросит. Он просто никогда не откажется от него. – Вот и готово... Тихо произносит тёмноволосый парень, наконец убирая вату и закрывая бутылёк с неприятно пахнущей перекисью. Мучения окончены, хотя руку всё ещё немного щиплет. Но Антон должен быть счастлив, ведь то, что он получил сегодняшним днём – полнейшая ерунда по сравнению с тем, с чем порой ему приходилось сталкиваться. Были раны и похуже, были конфузы и посерьёзней. И глубокую рану, и не слишком критичный порез вроде этого Олежа залечивал с такой нежностью, с какой не смог бы ни единый врач на планете. Вообще довольно сильно удивляло, откуда у него такие сногсшибательные познания в медицине, причём на уровне практики...Однако это, похоже, так и останется для Звёздочкина неразгаданной тайной. Из груди вырывается усталый вздох, и это действие не остаётся незамеченным Олегсеем. – Тебе надо отдохнуть. Могу сделать чаю, или даже приготовить чего-нибудь, если захочешь... – Нет, спасибо. Думаю, мне лучше просто поспать. На самом деле парень испытывал лёгкий голод, но больше попросту не хотел утруждать Душнова. Он и так оторвал его от каких бы то ни было дел – скорее всего, от учёбы, как и обычно. Звёздочкин ранен, но пока что не инвалид, и в случае чего сможет сам позаботиться о себе. Олежа делает свой излюбленный жест указательными пальцами обеих рук и смущённо опускает глаза в пол. – Тогда я пойду, наверное? Просто... Нужно закончить подготовку... – он говорил тихим пришибленным голосом, словно бы чувствовал свою вину за то, что в его жизни тоже могут быть какие-то дела помимо проблем Дипломатора. Но Антон понимал, что парень просто переживает за него. – Если что звони, или пиши, я... Приду, если будет нужно. – Иди уже. Он шуточно начинает прогонять тёмноволосого из своей квартиры. Обычно после визитов Олега Антон довозил его до общежития, но с травмированной правой рукой он вряд ли смог бы это сделать. Сегодня Душнову придётся раззориться на метро. – Тогда до завтра? – он мило улыбается, стоя уже возле входной двери. Днём было относительно тепло, но к вечеру погода переменилась не в самую лучшую сторону, и явно было бы не лишним надеть на себя куртку. Однако, к сожалению, такую мелочь голубоглазый не предугадал заранее и ограничился кофтой. – До завтра. Будь осторожен. И Олег уходит. Когда дверь за ним захлопывается, Антон отправляется в ванную, чтобы наконец-то переодеться в домашнее, да и выспаться бы не помешало. Завтрашний день будет тяжёлым. И он даже не представляет ещё насколько. ************************ Антон помнит тот день в точности до мелочей. Это была их последняя встреча, и никакого "до завтра" так и не случилось. В следующий раз он видел Олега только лежащим на асфальте. Уже мёртвым. Как он мог допустить такое? Он отпустил Олежу тогда. А утром даже не позвонил... Конечно, это вряд ли могло повлиять на исход событий, но Звёздочкин винит себя за то, что не сделал даже этого. Не знал? Какая разница. Его оправдания и самоедство уже не вернут Олега к жизни. А ведь так хотелось услышать его голос ещё раз... Даже не так – этот голос ему хотелось слышать всегда. Записать на диктофон и переслушивать в наушниках тысячи раз. Но теперь Антон не услышит его никогда. За последнее время Олежа был единственным, кто поддерживал его. Кто знал его секрет. Кто залечивал его раны и просто был рядом, когда в этом была необходимость, совершенно не боясь того, что может ждать его в результате подобных действий. Или, может, даже не осознавал. Но Антон-то мог это предвидеть. Но почему тогда? Почему он ничего не сделал? Не позвонил, не написал, не проводил... Олег всегда был рядом с ним, несмотря на то, какой опасности он подвергал себя самого. А Антон не был рядом с ним тогда, когда это было в буквальном смысле жизненно необходимо. Он даже не был рядом, когда Олежа умирал. Просто по удачному стечению обстоятельств оказался, наверное, впервые там и тогда. Ехал в универ. Увидел группу людей, тусующихся возле общежития, и заинтересовался. Помнится, предчувствие было нехорошим с самого утра: пролил кофе, из-за чего пришлось заменить любимый пиджак, стоял в пробке, хоть и не очень долго. А тут... Сказать, что Антон был в шоке, означало бы тупо промолчать в тряпочку. Да, такой исход был возможен. Но нет, он никак не мог этого ожидать. Отказывался верить до последнего, даже когда всё стало предельно очевидно. "Это я виноват..." Самая первая мысль, посетившая его тогда. Он винит себя, но даже не потому, что не смог предотвратить смерть. Антон абсолютно уверен, что именно он и является причиной. Олежа достаточно часто находился рядом с ним, а точнее рядом с Дипломатором, и наверняка кто-то мог это видеть. Кто-то, кто явно был не на стороне всеми любимого героя. Кто-то, кто хотел узнать его личность или же просто-напросто отомстить. И, судя по всему, этот кто-то был из того же самого университета, а может, даже жил в том же общежитии, что и Олег. Но даже если это и так, то убийцу полиция искать отказывается, признав случившееся несчастным случаем или даже суицидом. Какой, мать вашу, суицид? Олежа никогда не совершил бы такой необратимой глупости. Да и в случайность... Верится затруднительно. А такого хорошего человека, как он, вряд ли могли убить за просто так. Звёздочкин жалел, что постоянно позволял ему держаться рядом с собой. Жалел, что доверил ему секрет. Жалел, что вообще появился в его жизни. Из-за него эта жизнь оборвалась. Дипломатор должен был держаться подальше от знакомых людей, а тут он ещё и секрет свой раскрыл... Ещё бы ему ожидать другого, когда сам накликал беду! Антон ведь правда думал, что своими действиями и поступками он помогает людям. А теперь он уверен в обратном. Теперь он больше не герой. Парень постоянно натыкался на постеры с самим собой чуть ли не на каждом фонарный столбе и на стенах домов, на посты в интернете, где люди выдвигали самые различные теории его внезапного загадочного исчезновения. Кто-то думал, что он погиб. Кто-то думал, что попросту бросил свою геройскую деятельность (что и является правдой). Городу явно не хватало своего героя, но самого Дипломатора это, по правде говоря, уже мало трогало. Он не сможет без Олежи. И не хочет, чтобы из-за него пострадал кто-то ещё из его окружения. И пусть другие думают, что он сдался, что он проиграл. Есть ли ему дело до мнения общественности? Разумеется да, но только не в этом случае. Общественность не знает, как иногда ему хотелось плакать, реветь, кричать. Оно знает только Дипломатора, как героя и любителя душевных разговоров; знает Антона Звёздочкина, студента очень ответственного и потому обеспеченного, никогда и никому не показывающего свою слабость. Никто не знает и не хочет знать о том, что он молча переживает внутри себя. И снова эта комната. Такая знакомая, родная, пропитанная его запахом, хранящая в себе его вещи, его душу... На какую-то миллисекунду Антону показалось, что он всё ещё жив. Словно попросту отошёл куда-нибудь и в скором времени обязательно должен был возвратиться назад. Сердце говорило именно об этом, но здравый смысл убеждал его в обратном и выходил победителем из этого поединка. Звёздочкин делает осторожные шаги, словно заходит не в комнату московской общаги, а в библиотеку или же какой-нибудь очень элитный музей. Тихо и темно. Тут столько вещей, принадлежащих Олеже, которые в скором времени вынесут... Вернутся ли они к родственникам или окажутся на помойке – дальнейшая их судьба парню неизвестна. Единственное, что он знает – это то, что их отсюда уберут. Отсюда уберут его вещи. Вещи, которые хранят память о нём, которые принадлежали ему не только при жизни, но точно принадлежат и до сих пор. – Что же теперь станет со всем этим... Он горько усмехается и подходит к столу, где лежали некоторые из вещей Олега: телефон, учебник, ручка, чашка недопитого чая. Невдалеке стоит столик для глажки белья, на котором покоятся чёрная рубашка и утюг. Подойдя ближе, Антон с облегчением замечает, что прибор выключен из розетки, но несмотря на это совершенно очевидно, что смерть подкралась к парню неожиданно. Хотя, кто может ожидать такое? В коридоре слышатся негромкие шаги. Они звучат то чётче, приближаясь к комнате, то затем становятся всё меньше и меньше слышны. На часах около восьми вечера – пора бы поторапливаться. Но перед этим парень должен, просто обязан сделать кое-что, за чем, собственно, и пришёл. Он начинает складывать некоторые из его вещей в свой рюкзак. Чёрная футболка, которую Душнов носил крайне редко, но зачем-то решил погладить, тетради, их совместное фото в красивой деревянной рамке теперь будут напоминать златоглазому о нём. По крайней, тут им будет гораздо лучше, чем где бы то ни было ещё, куда они, возможно, имели возможность попасть. Но фотография падает на пол, выскользнув из настежь открытого рюкзака. Антону сильно повезло, и не только потому, что рамка не разбилась. – Криворукий... Он наклоняется, чтобы поднять упавший предмет, и взгляд его автоматически падает на что-то под кроватью. Пыли практически нет – Олег любил чистоту и порядок, – но лежало и кое-что ещё. Кажется, какая-то тетрадь... Брюнет тянет руку, и оказывается, что слегка потрёпанной тетрадью является конспект. Наверное, каким-то случайным образом оказался под кроватью. – Тот самый... Антон стирает тонкий слой пыли с обложки лёгким движением руки. Да, это тот самый конспект, которым Олежа пользуется сейчас. Нужно отметить, подчерк у него довольно аккуратный, да и к тому же вместительный. – Пожалуй, его тоже возьму... А как же? С этим конспектом Звёздочкин видел его практически каждый день. И на учёбе, и когда заходил к нему, пусть заходил и гораздо реже, чем Олегсей в его квартиру. Это будет отличной памятью, поэтому парень суёт конспект в свою сумку и уходит, не забыв захлопнуть за собой дверь. Да, этот день он ещё будет вспоминать с упоением.