Прости меня...

Если кто-то в этом мире не придаёт особого значения цене собственной жизни, то Олегсей готов лично вправить мозги этому недоумку. Забавно. Он прикладывал все усилия для того, чтобы жить долго – не пичкал печень и лёгкие всякой дрянью вместе с немного туповатыми однокурсниками, добросовестно изучал материал в универе, всегда заботился о своём здоровье и даже научился готовить, поскольку отец не мог и не проявлял особого желания. Но почему-то именно ему суждено было умереть раньше остальных. Ему было суждено выпасть из окна в тот день, ему было суждено навсегда утратить возможность общаться с людьми, есть, гулять и даже просто выходить из комнаты. Четыре стены, теснота, мёртвая (в прямом смысле) тишь – вот отныне его постоянные компаньоны. Олег был из людей, предпочитающих проводить большую часть своего свободного времени в одиночестве, уткнувшись в книгу и попивая горячий чай, однако то, что происходит с ним сейчас, назвать радостным он никак не может. Его можно было бы сравнить с принцессой, бесконечно с нетерпением ожидающей своего принца в замке. Но жизнь гораздо более жестока, нежели привычные нам сказки. Он – не принцесса, а простой русский студент; никакого принца не существует в природе; и не замок это вовсе, а обыкновенная облезлая комната московского общежития. А дракон? Смерть с косой, что ли? Ну допустим. А ведь солнце на улице так и дразнит его, слепя глаза и падая на рабочий стол через толстое стекло – единственное, что теперь объединяет его с внешним миром... Всё бы отдал, лишь бы оказаться там снова. Но сейчас он сидит на кровати и разглядывает потолок над собственной головой, немного пожелтевший от времени с редкими пятнами, неизвестно каким образом оказавшимися на такой высоте. Поначалу Олежа не сразу понял, а когда понял ещё до-олго не мог смириться. Как вообще можно смириться с фактом собственной смерти? Осознавать то, что ты на самом деле лежишь, закопанный в могиле на глубине двух метров под землёй, при этом видя перед собой свою комнату, окно, улицу... Что из этого правда? Уж лучше бы его мысли и чувства оказались навсегда похоронены в почве на пару с телом, чем как сейчас, когда его лучшими занятиями являются пустое болтание по комнате и перечитывание уже наизусть заученных книг. Он недееспособен, будто инвалид, и даже не знает, что из этого хуже. Но зато он точно знает, что не забыл выключить утюг. Эта комната, что принадлежала и до сих пор принадлежит ему, будет выдана какому-нибудь студенту-новичку в кратчайшие сроки. Его одежда, которая была куплена специально для него, которую он переодически носил в течение жизни, будет выброшена или же передана семье... Всё, что хранило в себе хоть малую частичку Олежи, будет уничтожено навсегда. Распахивается дверь. Парень судорожно соображает, что это может быть конец. Что вот сейчас сюда войдёт другой человек, что станет новым хозяином этой комнаты, самого Олежи... Точнее, его бесформенного духа. И он крайне удивлён видеть до боли знакомое лицо. – Антон?.. Золотые глаза обследуют комнату и на секунду имеют возможность зацепиться взглядом с циановыми, но взгляд Антона проходит мимо него. Олег тяжело вздыхает: конечно же, парень его не видит. Ожидаемо, но слабая надежда всё же не покидала без конца страдающий разум. Полтергейст левиртирует поблизости, пока Антон зачем-то собирает его вещи в свой рюкзак. Футболка, рубашка... Он даже нашёл конспект, который сам Олегсей не мог отыскать на протяжении долгого времени. Оказывается, тот под кроватью лежал. – Вау... Антон, спасибо тебе. Конечно Олежа знает, что Антон не слышит и никак не может услышать его. Но какая разница? Он ведь просто может, как и делал обычно в одиночестве наедине с самим собой, представить себе его ответ, выдать желаемое за действительное в собственных мыслях. Возможно, он реально начинает сходить с ума. Он хочет услышать его голос, хоть раз по-настоящему встретиться с ним взглядом... Сейчас же Антон здесь, но Олежа всё равно не может сказать ни слова. Сказать, как много он для него значил и до сих пор значит. Сказать, что сильнее всего на свете скучает по нему. Отблагодарить, чёрт возьми, за всё то, что Антон для него сделал. Но он не может. Несправедливо. – Уже уходишь?.. Призрак печальным взглядом провожает Антона, что направляется в сторону двери. Вот, сейчас он уйдёт, и Олегаей с большей вероятностью больше никогда не увидит его. Снова останется совсем один. "Пожалуйста, останься.... Позволь мне хоть немного посмотреть на тебя..." Но Звёздочкин неумолим. Он уходит, несмотря на все попытки Душнова уговорить его остаться. Призрак усаживается на кровати и обнимает собственный "хвост", когда дверь захлопывается с таким шумом, что, казалось, она вот-вот вылетит из петель. Комнате точно не помешал бы ремонт. – Ну... По сути, я ничего не потерял?.. Он тупо рассматривает однотонное тёмно-синее одеяло, к несчастью для него не имевшее абсолютно никаких узоров, которыми можно было бы занять глаз и хоть ненадолго отвлечься от внешних переживаний. Правда, по ночам оно согревало неплохо и было довольно приятным на ощупь, но сейчас Олежа не может к нему и притронуться. Он пытается сделать это, однако палец просто в очередной раз проходит сквозь. Дух печально вздыхает. Он занят привычными размышлениями и не сразу замечает, как его начинает в буквальном смысле тянуть за дверь. Только когда уже не мог сопротивляться этой неизвестной силе и очутился в коридоре он осознал – что-то явно не так. Перед ним – его однокурсники, лица некоторых знакомы, а некоторых он видит впервые. Стены, эти родные стены, по которым он успел соскучиться. Но ближе всех – он... "Как же так?.." Он летит совсем рядом с Антоном – со своим лучшим другом и своим главным страхом. Если бы Олежа был жив, он бы точно отскочил в сторону, залился бы краской и начал бормотать что-то вроде неловкого извинения. Но сейчас Антон его не видит. Можно ли считать это преимуществом? Золотые глаза, аккуратно причёсанные каштановые волосы и каменное спокойствие лица были знакомы Олегсею с самого первого курса. Если в себе тёмноволосому всё казалось каким-то неправильным и постоянно подвергалось сомнению, то он был абсолютно точен уверен в том, что Антон – идеал. В этом он не сомневался ни секунды. Неужели Олега в буквальном смысле потянуло к нему? "Да ну, бред..." Однако всё равно он летит за Антоном, пусть и не по собственной воле, но и не сказать, чтобы был особо против. На улице свежий воздух и голоса людей впервые радуют призрака, привыкшего к комнатному одиночеству ещё при жизни. Он видит солнце, которого ему всегда не хватало – возможно, выходи он чаще на улицу, был бы далеко не так бледен кожей, каким являлся на самом деле. Он видит небо, пусть и с облаками, но голубое. Глаза Олежи некогда были такими же нежными и осторожно-голубыми, как сегодня Московское небо. А глаза Антона такие же искрящиеся и лучисто-золотистые, как сегодня солнце. Совпадение? Душнов не задумывается об этом. Он просто наслаждается дующим в лицо ветром, который, если честно, не особо любил раньше, но был несказанно рад ему сейчас. Он действительно может видеть людей, и видеть их трезвыми, а не только слышит пьяные голоса и звон бокалов за соседними стенами. Он будто бы снова жив. Даже живее, чем когда-то. Знакомая машина с недешёвой кожаной обивкой и немного тошнотворно-ванильным запахом ароматизатора. Знакомый маршрут через проносящиеся мимо многоэтажки. Знакомая квартира. Квартира Антона. Как давно Олежа был здесь? Антон разувается, а призрак наблюдает за тем, как он снимает сумку, как медленно развязывает шнурки на кроссовках, стягивает пальто и направляется в ванную, а затем и в свою комнату. Олег же летает вокруг с глазами удивлённого туриста, прибывшего в первый раз на экскурсию по местности. Но нет, он тут был далеко не один раз. Просто хочет убедиться, что с момента его последнего нахождения здесь ничего не изменилось. Что всё осталось прежним. Что всё знакомое, настолько сильно для него значимое, осталось таковым. Но действительно ли всё осталось прежним? Или Олежа просто пока не замечает? Антон всегда отличался примерной аккуратностью. Сложенные в шкафу носки имели отдельную полку от верхней и нижней одежды, в комнате – ни пылинки. Было видно даже со стороны, что Звёздочкин просто мечтает плюхнуться на мягкую кровать и сомкнуть безустанные (на самом деле нет) глаза, однако делает он это только раздевшись. Тогда-то Душнов и понимает, что на самом деле всё очень сильно изменилось. Парень протирает виски с неринуждённым и в то же время невероятно уставшим видом, пока полтергейст в ужасе смотрит на представшую перед ним картину. Худое бледное тело... Он теперь уже не знает, кто из них бледнее. Всё в шрамах, царапинах, ссадинах. Олег неприятно удивлён, когда осознаёт, что некоторые из них видит впервые. Золотые глаза – два маленьких солнышка – ужасно покраснели, мешки под ними почему-то Олеже были даже незаметны поначалу. Он ужасно исхудал. – Антон, Господи... – только и произносит сражённый наповал Олегсей и прикрывает рот. – Что ты с собой сделал?.. Олег кружится вокруг него, пока парень, закрыв глаза, отчаянно пытается погрузиться в сон. Нет, Антон точно не из числа тех придурков, что мучают себя диетами или режутся чисто по угару. Если он себя ведёт подобным образом – значит, тому есть весомая причина. Значит, что-то могло случиться. Но что? Перестань, Олег, ты и так прекрасно понимаешь. Антон засыпает без одеяла и с приоткрытой форточкой. На улице не слишком холодно, но и не настолько тепло, чтобы позволять себе такое в надежде обойтись без последствий. Поэтому Душнов закрывает окно и, взяв одеяло, что лежало рядом в аккуратно сложенном виде, расправляет и накрывает им уже спящего шатена. Ему с трудом даётся даже просто взять одеяло, и после первой попытки оно спадает на пол, но второй раз оказался куда более удачным. Теперь Антон спит в тепле, а Душнов весьма уютно пристроился возле окна. Он смотрит на улицу уже не с привычного ему четвёртого, а аж с девятого этажа. Невероятно красиво. Вся улица точно на ладони. Олежа до сих пор любит смотреть в окно, даже несмотря на то, что именно эта страсть его и сгубила. А ещё он любит смотреть на Антона. Чёрт, этот парень в буквальном смысле всегда идеален: во сне не ворочается и практически не движется; дышит равномерно, тихо, со спокойствием... Под одеялом совсем не видно ужасающих шрамов. Хотелось бы пригладить слегка взъерошенные волосы, но призраку совсем не хочется нарушать сон своего нового соседа. Он просто наблюдает за ним, будучи сидящим на подоконнике и слегка приподняв в лёгкой непринуждённой улыбке краешки губ. Точно так же он следующим утром наблюдает за Антоном, собирающимся в универ. Одежда тщательно выстирана и выглажена, волосы аккуратнейшим образом зачёсаны чуть назад... Олегсей никогда бы не подумал, что парень тратит столько времени на один только внешний вид. – Ты бы хоть позавтракал... – недовольно отзывается полтергейст, глядя, как друг допивает чашку кофе и выходит из-за стола, так и не взяв в рот за всё утро ни единой крошки. Жаль, что Звёздочкин не может видеть его и не восприимчив – хотелось бы влепить ему хороший подзатыльник. Но вот уже Олежа наблюдает за тем, как Антон (вернее, его макушка) торопливо двигается в сторону припаркованной чуть поотдаль от подъезда машины. Прямо сейчас Звёздочкин уедет, но Олежа совсем не чувствует из-за этого грусти. Почему? Да потому, что он точно знает –Антон вернётся. Он будет ждать, и это ожидание разливается по всему телу невероятно приятным теплом. И он дождётся. Пусть сосед не способен увидеть или услышать его, одним своим присутствием он способен осчастливить одинокого духа. Олег может видеть и слышать его. Ему теперь есть, кого ждать, о ком заботиться и ради кого жить... Вернее, из-за кого почувствовать себя вновь живым. Антон уходит ранним утром и возвращается поздним вечером. Разумеется, Душнову не нравится, что друг так много трудится и так мало отдыхает. Он безумно хотел бы помочь ему хоть чем-то, но не мог. Зато себя чувствовал гораздо лучше. Теперь чтение книг и просмотр из окна уличной жизни не казались ему такими скучными. Ведь в любую минуту мог послышаться звук поворота ключей в замочной скважине и негромкий скрип открывающейся двери, за ним тихие шаги, так долгожданные Олегсеем. Этого момента парень готов дожидаться хоть целый день. Но сегодня он не дождётся. Не услышит звук поворота ключей в замочной скважине и негромкий скрип открывающейся двери, не услышит тихих шагов, не лицезреет его уставшее, измученное работой и постоянным недосыпом лицо. До поздней ночи разглядывая пейзаж за окнами, он будет вглядываться в каждого прохожего, надеясь в одном из них отличить знакомые до ужаса черты; в каждую машину, надеясь заметить именно ту самую среди массы похожих. Солнце сменяют луна, звёзды и уличные фонари; ветер дул с безумной силой, едва не унося с собой целые ветви деревьев и кустарников вместе с их пожелтевшими от недавнего прихода осени листьями. А его всё нету. С каждой секундой томительного ожидания становится всё больше и больше очевидно, что сегодня он не явится. Но в то же время всё больше и больше хочется верить, что это неправда и что совсем скоро он переступит порог этой комнаты. Поэтому Олежа не уходит ни в час, ни в два, ни в три ночи, и всё ждёт, ждёт, ждёт. День. Два. Неделю. Неужели хозяин квартиры бросил его? Но как, если даже не знал о его существовании? Стены душат своей однотонностью, парень прикладывает всевозможные усилия, дабы не сомокнуть глаз, но его попытки никоим образом не в венчаются успехом. Усталость. Постоянный стресс. Физиология не отпустит его при всём его желании. Он забывается в тревожном полудрёме. А на следующее утро проснётся от чужих голосов прямо за самой дверью. Причём, один из них будет тем самым родным, услышать который был так велик соблазн. – Иди осторожнее... Не хочешь же второй раз? Скрип двери нарушит тишину, даст слабую надежду и мгновенно её оправдает. Это действительно он. Антона сопровождал незнакомый светловолосый парень – наверное, новенький на курсе, – идя рядом и бережно держа его под руку, словно нёс хрустальную вазу. Приглядевшись, Олегсей заметил, что Звёздочкин немного хромает на правую ногу. Он выглядел вялым, даже ещё более уставшим, чем ранее. Неизвестно каким образом, но глядя на всё это Душнов вздрогнул и почувствовал укол в том месте, где, по сути, должно находиться сердце. – Спасибо, Валерий. Дальше я сам. Парень хмурит брови с явным недоверием. – Точно уверен, что справишься? – Точно. Меня выписали, значит, всё не настолько плохо. Я справлюсь один. Пожалуйста, иди. Очевидно, что Антон попросту не хочет более тревожить однокурсника. Олега раздражала эта черта его характера, но только он умел определять, когда парню действительно не нужна помощь, а когда он просто отнекивается. И сейчас Антон отказывает из вежливости. Снова хочет взвалить на себя груз чего бы то ни было, но ни за что не позволит себе принимать помощь от другого, если (по его мнению) способен справиться самостоятельно. Но Валерий не Олег, и потому не остаётся, настаивая на своём предложении помочь до победного. Он просто уходит. После негромкого хлопка закрывшейся двери Антон расслабляется и с наслаждением опускается на кровать, издав хриплый вздох облегчения. Теперь он один. Точнее, думает, что один. – Слава Богу, ты жив... Наконец и Олежа может отпустить свои переживания впервые за целую неделю. Его драгоценный Антон жив, и это невероятно радует. Радует сильнее всего существующего на свете. С его души будто свалился камень, нет, огромный булыжник, до этого препятствующий его нормализованному обыденному существованию. Дух счастлив и не ждёт ответа. Но в этот раз золотые глаза смотрят прямо на него. Не мимо, не в окно, не на стену– спутать невозможно. Зрачки Антона сужаются в размерах, и с виду могло показаться, что ему резко стало плохо. В его голосе слышится нескрываемый шок. – Олежа?..