Железо и соль

Кастиэль сам не понял, когда от боли и унижения он начал получать наслаждение. Это происходило постепенно. Дин использовал его как грушу для битья. Спускал на нем всю ту злость, что чувствовал из-за метки. И с каждым днем она сильнее овладевала всем существом Дина. А Кас любезно подставлял под удары свой сосуд. Благодати мало, могущества почти не осталось и раны залечивать было почти невозможно. Но Кас справлялся. Дин через силу останавливал себя от того, чтобы не прикончить свою любимую окровавленную игрушку. Вот кажется, ударь ещё раз, прямо в висок, и страдания несчастного ангела кончатся. Но стоило только Дину посмотреть в глаза Кастиэля, как рука сама опускалась. От покорного, понимающего взгляда голубых глаз становилось ужасно больно где-то внутри. Себе же Дин внушал, что не убивает ангела только из-за того, что смерть — это пощада для него. А щадить Дин никого не собирался. В какой-то момент Дин понял, что ему недостаточно только избивать Каса. Тогда и началась их кровавая созависимость. *** Сильный удар обрушивается на лицо, заставляя покачнуться. Но Кас устоял. Скула болит, губа кровоточит от предыдущих ударов. Но ангел не произнес ни звука. Дин избивает его молча. В комнате слышится лишь звук падающего на пол тела и тихое злое рычание. Дин хватает Каса за ворот плаща, спиной припечатывает его к стене, да так, что тот бьется о нее затылком. Его взгляд туманится в следующее мгновение. Ангел дизориентирован. И Дин пользуется этим, тут же надавливая на его плечи и ставя Каса на колени. Кастиэль зажмуривает глаза, трясет головой, пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-то. Но становится только хуже. Дин наблюдает несколько мгновений, а после встряхивает ангела и заставляет того поднять голову. И встречается с тем же покорным взглядом, от которого по спине пробегает дрожь. — Дин…- срывается с разбитых губ имя Винчестера. И Дин морщится. В этом голосе слышится боль и, сука, сострадание.Кас смотрит на него, а во взгляде виднеется предвкушение и даже мольба. — Тебе нравится это? — Дин хватает ангела за волосы, заставляя сильнее задрать голову. — Тебе нравится то, что я делаю с тобой? Кас молчит и продолжает смотреть. Его лицо болит, глаза слезятся, кровь стекает по подбородку. Но ему нравится. — Как же низко пал воин господень, если умоляет меня причинить ему боль. Ты жалок, Кас. Кто ты? Ты не человек. Не ангел. Ты сам то знаешь, кто ты? Эти вопросы не требуют ответа. Они и не нужны Дину. Он обманчиво нежно проводит пальцами по щеке Кастиэля, размазывая его кровь. А ангел смотрит и смотрит. Шире раскрывает рот, не сопротивляется, когда чужие пальцы касаются разбитых губ. Дин надавливает на нижнюю, оттягивает ее. И улыбается, когда Кас шипит сквозь зубы от легкой боли. Кас замирает, наблюдает как испачканные его кровью руки Дина расстегивают джинсы и достают возбужденный член. Его взгляд мечется от лица Винчестера к его члену и обратно. Дин же, вновь опуская одну руку на затылок ангела, притягивает его ближе и обводит контур губ головкой, пачкая ее красным. Дыхание Кастиэля срывается. Он сглатывает и вновь раскрывает рот, чуть высовывает кончик языка, касаясь им гладкой кожи. Сверху слышится рычание. Дин сильнее сжимает в кулак волосы ангела, держит крепко и еле сдерживается от того, чтобы не всадить член по самую глотку Каса. Но ему хочется продлить это удовольствие, и он лишь немного вводит головку в податливый рот. Кас принимает, обводит языком, и смотрит в самые глаза Дина. И взгляд его не меняется — все тот же понимающий и умоляющий, без тени страха. И это выводит Винчестера из себя. Ему не хватает страха в голубых глазах. Он толкается в рот Кастиэля неожиданно, на всю длину, и наблюдает за тем, как ангел давится членом, упирается руками в чужие бедра и пытается немного отстраниться, вдохнуть воздуха, но Дин не позволяет, удерживает его на месте, и улыбается. По щекам Каса стекают слезы, смешиваются с кровавыми разводами. От них щиплет небольшие ссадины. Кастиэль дергается из последних сил, и Дин, наконец, отпускает его. Ангел сплевывает на пол кровь, дышит сорвано, пытаясь отдышаться.Его покачивает, и он бы точно свалился на грязный пол, если бы Дин все так же не удерживал его за волосы. Это больно, но хоть какая-то опора. Кастиэль втягивает воздух и вновь поднимает глаза, призывно раскрывает рот. Вот только теперь в самой глубине голубого цвета радужки виднеется тень страха. И Дин довольно усмехается, и тут же входит в рот ангела. Кастиэль послушно принимает его, подстраивается под быстрые движения. И до сих пор боится признаться даже себе, что получает от этого удовольствие. Жар растекается по телу, внизу живота скручивается узел, а собственный член неприятно упирается в ширинку брюк. Он хнычет от возбуждения, дрожащими руками пытается расстегнуть «молнию» на штанах. Но Дин замечает это. — Не смей, — рычит он и начинает сильнее вколачиваться в рот ангела. По подбородку Каса стекает кровь вперемешку со слюной и чужой смазкой. Рот болит, язык трется о твердую плоть, челюсти сводит от напряжения, а колени разъезжаются. Это больно, грязно, неправильно, но Кастиэль не сопротивляется, как и не сопротивлялся все предыдущие разы. Он сжимает в руках ткань своих брюк. Делает все возможное, чтобы не сорваться и не коснуться себя. Но так хочется… и он умоляюще смотрит в глаза Дина, в которых плещется только ярость и похоть. — Терпи, Касси, терпи, — Дин давно заметил, как возбудился его ангел. Как расширились его зрачки, почти полностью перекрыв голубой цвет. — Я еще не решил, позволю ли тебе кончить сегодня. Или ты так и останешься — возбужденным, неудовлетворенным и использованным. В ответ слышится жалкое поскуливание, и Кас закрывает глаза, глубже принимая в самое горло член Дина. Губы сильнее растягиваются, скользят по влажной коже, и будто горят. Он глухо вскрикивает, когда Дин проникает особенно сильно и уголки губ по ощущениям будто разрываются. Но движения не прекращаются. Винчестер чувствует приближающийся оргазм, как дрожь проходит по телу, и хочется сильнее растрахать этот ангельский послушный рот, но он неожиданно для Каса отстраняется и полностью вынимает свой член. Кастиэль давится поступившим воздухом, кашляет, вновь сплевывает кровь. Уголки рта горят и кровоточат — кажется, Дин порвал его. Но возбуждение не спадает. Наоборот, лишь усиливается. — Пожалуйста, Дин…- хрипит Кас и ерзает на коленях. Его колотит от боли и возбуждения, в голове вязкий туман. Но Дин отпускает его, и Кастиэль валится на пол. Но и лежать долго Винчестер ему не позволяет. Он опускается на колени перед ангелом и помогает ему приподняться. — Я подумал и решил, что ты получишь свое, Кас. Если еще немного постараешься, — лицо Дина слишком близко к уху Кастиэля, губы почти касаются его кожи. И ангел качает головой, соглашаясь. И неожиданно Дин прижимается губами к влажному виску Каса, а после спускается такими же колючими и сухими недопоцелуями к его щеке, пачкаясь чужой кровью. Одной рукой он удерживает Каса в сидячем положении, а второй обхватывает запястье ангела и направляет ее к своему паху. Кас понимает, чего от него хотят и привычно берет влажный член в ладонь. Дин довольно мычит, но не отстраняется от щеки Каса. Ангел начинает двигать рукой по стволу. Кожа липкая от слюны и крови. И Дину, должно быть, больно, но тот лишь глухо постанывает и порыкивает теперь уже в волосы Каса. Дину становится мало этого. От давит Касу на шею, заставляя опуститься, скрючиться в неудобную позу, и притягивает к своему члену. И Кастиэль слушается. Вновь берет головку, обводит ее языком. Раздвигает ноющие челюсти и принимает лишь половину. Дин запрокидывает голову и воет протяжно, двигает бедрами навстречу влажному рту. Касу трудно дышать. Но он чувствует, как дергается член во рту, как пальцы Дина сжимаются на его затылке, а дыхание его становится все более шумным. Он из последних сил втягивает щеки, сглатывает и ласкает языком. И через несколько секунд Дин в последний раз входит в рот Каса почти на всю длину. Кончает в его горло, заставляя давиться спермой и вновь выступившей кровью. И не отстраняется до тех пор, пока ангел не проглатывает все. — Хороший ангел, — хрипит Дин и отпускает Кастиэля. Тот в который раз за сегодня падает на пол, и кашляет. Лицо перемазано кровью, слезами, слюнями и спермой, рот уже почти не закрывается, а язык чуть ли не вываливается как у запыхавшейся собаки.От солоноватого привкуса спермы и железного вкуса крови тошнит и хочется выблевать собственный желудок. Кас поджимает ноги, притягивает колени к себе. Член все еще возбужден, и ангел сам не понимает, как после такого у него может еще стоять. Дин свое слово сдерживает. Он переворачивает Каса на спину, заставляет опустить ноги и чуть развести колени. — Это еще не все, ангел. Я же обещал довести тебя до конца? «Молния» рвется под руками Дина, он приспускает брюки вместе с влажным бельем и сильно обхватывает пальцами ноющий член Кастиэля. Ангел выгибается в спине, стонет и толкается в горячую ладонь. Но Дин прижимает его бедра к холодному полу и сам начинает двигать рукой в быстром темпе. Но смазки не хватает, а кожа Дина сухая и липкая от крови. И эти движения скорее причиняют боль, чем удовольствие. Но Кас все равно надрывно стонет. И между этими стонами, вскриками и булькающими звуками Дин слышит свое имя. — Кончай, ангел, — рычит Дин, и Кас бьется в судорогах на полу, кончая в его руку. Несколько капель попадает на грязную рубашку, извалявшийся плащ и местами порванные брюки. Дин отпускает все еще содрогающегося ангела, застегивает свои джинсы и еще несколько минут наблюдает за тем, как постепенно затихает Кастиэль. — Надеюсь, твоей благодати хватит на то, чтобы исцелиться. Завтра я не посмотрю на то, что у тебя где-то что-то порвано. Звук захлопнувшейся двери эхом разносится по комнате. И больше не слышно ничего, кроме судорожного и частого дыхания Кастиэля.