Поедешь со мной?

— Спокойной ночи, дети, — говорит воспитатель. Обычно они делают вечерний обход и желают всем «сладких снов и спокойной ночи», хотя на самом деле проверяют наличие ребёнка в комнате. Это стало своеобразным ритуалом, который выводил всех. Включая Лёшу. Детский дом погружается во тьму. Где-то хлопают двери, оповещая о том, что администрация тоже ложится спать. Где-то скрипит кровать, в соседней комнате кто-то кашляет, а вот слышен звук шоркающих тапочек — всё говорит о том, что люди готовятся ко сну. Лёша садится на край своей кровати и смотрит на свои ноги, при этом шевеля пальцами, словно это как-то ему поможет. Все мысли запутались в клубок, а мальчишка старательно его распутывает, вытягивая нитку за ниткой, пока не натыкается на узел. Большой узел. — Сука, — выдыхает он, опуская голову вниз, при этом запуская пальцы в волосы. Они цепляются за пряди, оттягивают их в стороны, создавая приятную боль. Глаза зажмуривает с такой силой, что появляются причудливые узоры. Открыв их, он видит комнату: две кровати, компьютерный стол, пару полок, стул, а в углу стоит большой шкаф, который наполнен одеждой и Лизиными поделками, которые она так старательно делает для брата. — Сука, — уже громче и чаще произносит он, словно это какое-то заклинание. Он тонет. Тонет в своих мыслях. Они перекрывают доступ к кислороду, отчего парень хватает ртом воздух, словно задыхается. Перед глазами всё плывёт, но он старается сконцентрироваться на своих ногах. «Правильно ли я делаю? Результат меня не устраивает, я должен был сделать по-другому»

«Правильно ли я себя веду? Людям со мной комфортно?»

«Я хороший брат? А мог бы и лучше, ведь она достойна большего»

«И учиться ты бы мог лучше, правда, Лёш? Тебе просто стоит перестать лениться»

«Ты в зеркало себя видел? Пора приводить себя в форму, а то люди просто будут от тебя шарахаться. Никому не хочется иметь дело с таким уродцем, правильно?»

«А Кирилл правда счастлив со мной? Может быть, это такой образ, ведь он «пригрел» сиротку»

— Спать, — также быстро говорит парень, при этом путаясь в собственном одеяле. Он уверяет себя в том, что сон поможет избавиться от мыслей, как минимум поможет убежать. — Спать, спать, спать, — он был похож на ненормального, который не знает других слов. Если бы ему кто-то сказал, что он будет разговаривать сам с собой, то Лёша бы посмеялся ему в лицо. Лёша смеётся своему отражению. *** — Поешь хоть что-нибудь, — просит женщина, пододвигая к Лёше тарелку с супом. Мальчик ничего не ел за завтраком, да и явился на него не сразу: Лиза за ним ходила раза три, однако как только он вставал, то говорил, что устал. — Лёша, это уже не смешно. Мы же за тебя переживаем. Макаров поднимает глаза на воспитателя, а потом переводит свой взгляд на тарелку. Он тянется к ложке, после чего погружает её в жидкость. Он следит за волнами, которые образовались в тарелке. Они доплывают до края, а после возвращаются обратно, повторяя так несколько раз, пока полностью не исчезнут. Лёша хочет быть волной. – Я не голоден, — бурчит Лёша, после чего отпускает ложку. Она с громким стуком падает, расплёскивая жидкость на стол. Мальчишка поднимается со своего места, при этом не отрывая взгляда от тарелки: большая, круглая, местами с трещинами и сколами. Лёша проводит пальцами по краю, чувствуя все неровности, после чего трёт пальцы друг о друга, словно убирая что-то. — Спасибо. Макаров выходит из-за стола и направляется на выход. Женщина продолжает говорить ему вслед что-то, однако он просто не может разобрать. Он устал, а от этого кружится голова. Он не хочет есть. Он хочет спать. Веки сами опускаются, как только его голова касается подушки. Она тяжёлая, тянет его вниз, отчего он недовольно морщится, стараясь не обращать на это внимания. Без внимания остаётся сестра, которая сорвалась с обеда, чтобы узнать о самочувствии парня. Лёша хочет побыть один. *** Парень сжимает телефон в руке. Лёша смотрит на экран с надеждой, что он вот-вот загорится и оповестит о новом сообщении или звонке. Гаджет предательски молчит, отчего становится не по себе. Про Лёшу все забыли. О нём вспоминали воспитатели первые дня два, пока не поняли одну простую вещь: до юноши просто невозможно достучаться. Он их не слышит, а может быть, просто делает вид. Лиза старалась как-то повлиять на брата, но всё заканчивалось обычно тем, что Лёша отворачивался от неё, утыкаясь носом в стену. Макаров не собирается играть в «недотрогу» и набирает номер Матвея (парень, с которым они познакомились на каком-то съезде от детского дома). Гудок. Второй. Третий. — Привет, Лёх, — Лёша знает одно: парень улыбается. Он улыбается практически всегда. Может быть, именно этим он и зацепил детдомовца? Лёша сам не знает причину, по которой они начали своё общение. Получилось как-то спонтанно, быстро, скомкано. Кажется, в тот раз Матвей отдавил Лёше ногу, однако они просто посмеялись с этой ситуации. С кем не бывает. — Привет. Может быть, сыграем сегодня в доту или контру? — спрашивает он, прижимая трубку к уху. — Я как раз переустановил, так что проблем не будет. — Лёша впервые за долгое время поднимается с кровати и садится за стол. Он сдувает с клавиатуры слой пыли, что успел накопится, а потом улыбается приятному жужжанию блока. На другом конце провода он слышит шуршащие звуки, словно телефон засовывают в карман, а потом достают обратно, будто вспоминая о незаконченном диалоге. Кто-то звонко смеётся на фоне, пока мужской голос повторяет: «Тише». Он не один. Лёша мешает. — Нет, слушай, сегодня не получится. Я с Катькой пошёл гулять, она же у нас комсомолка, спортсменка, да и просто красавица! Редко на родину стала приезжать, так что вот, решили хоть денёк вместе провести. Может быть, в другой раз? Завтра, например, — парень говорит так, словно для него это какой-то пустяк. — Алло, Лёш? Трубку бросил? Да нет вроде. Лёша! — Забей. Удачной прогулки, — быстро бормочет парень, сбрасывая вызов. Дисплей гаснет сам по себе, а вместе с ним и фотография контакта «Матвей». Лёша морщится от яркого света монитора. Он просто отвык от этого, поэтому спешит выключить его, хотя несколько минут назад подорвался с кровати ради компьютера. Лёша подпирает голову руками и прикрывает глаза. Блок продолжает «жужжать», а мальчик старается сосредоточиться на этом звуке. Он напоминает ему то лето, когда Кирилл вывез его и Лизу за город, покупаться на речке. Кто-то точно так же жужжал в кустах, а загоняться по мелочам никто не собирался. Дверь скрипит, говоря тем самым о том, что кто-то зашёл в комнату, но Макаров даже не оборачивается. Маленькие ручки обнимают его, при этом сжимая кофту, словно стараясь вытянуть парня откуда-то. — Лёш, — тянет Лиза, — Лёш, ты же знаешь, что я тебя люблю. Не грусти. Макаров опускает голову на столешницу, а руки спускаются на колени. Ногти впиваются в кожу на коленках, оставляя маленькие ямочки, которые неприятно кололи, когда на них надавливаешь. Он хотел побыть один, но не думал, что останется совсем один. Лёша остался один. *** 12:48, Лёха-картоха: Привет. Ты просил написать, как я проснусь. 12:52, Лёха-картоха: Если ты на парах, то напиши мне на перерыве. 14:49, Лёха-картоха: Лиза затолкала в меня бутерброд с колбасой. У нас даже бутерброды готовить не умеют. 18:03, Лёха-картоха: Хорошего вечера)

23:18, Греча: дела были и не смог ответить

23:30, Греча:

мелочь, у тебя там всё ок?

23:42, Греча:

мне пишет твоя воспиталка, что ты который месяц сам не свой

я и приехать могу, ты же меня знаешь

Лёша в порядке.

Парень бродит по улицам города, заглядывая в каждый дворик, боясь что-то пропустить. На улицах полно народу, потому что взрослые спешат домой с работы, а дети выходят посидеть у парадных или на площадках побегать. Он теряется в толпе легко, при этом сильнее натягивает капюшон себе на глаза, стараясь избежать неприятных встреч. Кажется, что сейчас мимо него проскочила Юля, что-то бормоча в трубку. Её красные волосы просто невозможно не заметить в серой толпе. Может быть, обсуждает с Игорем последние новости, а может быть, отнекивается от помощи, которую так настойчиво предлагал Дубин. Хмурится, останавливается и смотрит в спину парню, который прибавляет скорость. Странный. Лёше кажется, что он даже дышит громко. Стук сердца отдаёт в ушах, отчего он на мгновение теряется и чуть не оказывается под машиной. Мерзкий скрип возвращает парня в реальность. Он поднимает голову и испуганными глазами смотрит на водителя, тот явно не рад ситуации, в которой оказался. — Смотри, куда прёшь, еблан! — кричит мужчина, при этом высовывая кулак из окна тачки. — Помрёт, а мне потом отмазывайся, что это он сам под колёса прыгнул. Что за люди пошли? Придурки сплошные. Сжечь вас надо! Парень заворачивает в очередной дворик и прижимается к стене. Трясёт головой из стороны в сторону, стараясь отогнать от себя ненужные мысли. Шипит, когда в порыве такой «очистки» ударяется головой о стену. Немного не рассчитал. — Задумался. С кем не бывает, — бормочет Лёша себе под нос. — И машину не заметил. Думаю, что даже Игорь оказывался в таких ситуациях. Хотя, если подумать, он бы оказался на месте водителя, — парень улыбается своим словам и подходит к домофону, набирает номер квартиры и хватается за ручку. — Это почта, откройте, пожалуйста. Секундное замешательство. Дверь открывается, и Лёша сразу же бежит на последний этаж. С трудом, но он пролезает через прутья клетки, что ведёт на крышу, а через пару минут снова выбирается на свежий воздух. Тишина. Прохладный ветер бьёт в лицо и заставляет волосы разлетаться в стороны. Вдали виднеется туча, которая больше похожа на чёрную дыру, а не на обычную серую тучку. Время ещё есть. Лёша чувствует себя свободным. Лёша чувствует себя песчинкой в пустыне, до которой никому нет дела. Небо заволокло тучами слишком быстро. Внизу стали зажигаться фонари, а людей становилось всё меньше и меньше. Может быть, они боялись дождя? Лёша никогда не понимал Кирилла, который морщился, стоит только одной капле дождевой воды попасть на него. Он говорил, что это противно и от этого страдает не только одежда, но и его волосы. Лёша прикрывает глаза, однако сразу же их открывает, потому что на него что-то капнуло. — Нет, — тянет школьник, когда понимает, что это действительно дождь. Время — половина двенадцатого, и, скорее всего, его уже ищут. Поднимут шум только завтра утром, когда Лёша сам придёт на порог весь промокший и голодный. — Ну и похуй, — безразлично говорит он сам себе, снова закрывая глаза. — Мне, значит, ругаться нельзя, а тебе можно, — с наигранным недовольством возмущается Кирилл, вылезая на крышу. — Капец ты узкий, раз протиснулся туда. Опять не ел? — Гречкин опускается рядом с младшим, однако он не отвечает. — Оглох? Отвечай, я с тобой разговариваю. — Я устал, — выдаёт шатен, отчего Кирилл округляет глаза. — Я остался один. Целыми днями я сижу в комнате и ничего не делаю, пока мои «друзья», — он показывает кавычки, — гуляют друг с другом, но при этом мне нагло врут. Я остался один, понимаешь? Даже Лиза оставила меня и нашла себе подружек. Я рад, честно, потому что не каждый день такое удаётся, но я устал быть один. Лёша кладёт руку к себе на грудь и водит ей вверх-вниз, словно старается согреть это место. Кир молчит и даже не пускает шуточки в его сторону. Он бы мог сказать, что Лёше давно не десять и обижаться на то, что с тобой не хотят гулять и играть, просто глупо. Сейчас не до этого. — Такое чувство, что я живу только для того, чтобы завтра сдохнуть, — продолжает младший. — Я стал противен самому себе, я не могу смотреть на себя в зеркало, потому что я не такой красивый, как все, не такой умный и не такой смешной. Я обычный. Я даже хуже обычного. Я просто не интересный. Я не создан для любви, потому что либо не люблю я, либо не любят меня. Третьего варианта нет. Я недостаточно хорош даже для тебя. Я. Не. Идеальный. Я могу лучше. Вот сейчас ты скажешь, что я не похож на парня, потому что я ною, но я просто делюсь тем, что у меня накопилось. Макаров складывает руки на груди, стараясь хоть как-то согреть ладони. Он чувствует чужую руку у себя на голове, которая ерошит волосы, а потом в нос ударяет противный, но привычный уже запах сигарет. Кирилл делает затяжку, а потом шумно выдыхает, выпуская дым сквозь зубы. — Я тебя понимаю. Я был таким же. Историю про нянек ты знаешь. Когда ты остаёшься один с неизвестными женщинами, а тебе три года, то истеришь по любому поводу. Особенно по поводу одиночества. Но к годам там тринадцати я забил. Реально, мне стало настолько похуй, что я не парюсь по сей день. Не смейся, но люди — автобусы. Если перед твоим лицом ушёл один, то через пять минут придёт второй, становится легче, что ты избавился от тех, кто тебе мешал дышать. Через это проходит каждый. А тот, кто не понимает, что с ним происходит, остаётся в таком состоянии навсегда. Шатен поднимает голову на Кира и улыбается уголками губ. Он говорит по делу, без своих тупых шуток и приколов. Мальчик укладывает голову на его плечо и смотрит вдаль. Дождь начинает моросить ещё сильнее, однако в этот раз он не слышит противного бурчания старшего. Он задаёт какие-то вопросы, а потом сам на них же и отвечает, раскладывая Лёше по полочкам всё, что он пытался решить сам. — Так что ты ещё маленький и неопытный, чтобы решать такие проблемы самостоятельно, — подытоживает Кирилл и щёлкает его по носу. Его уже не слушают, а сопят в куртку, при этом старательно пряча нос от холода. — Больше не накручивай себя так. Переживают же люди, — уже шёпотом добавляет Гречкин, перетаскивая паренька на себя. Старательно двигается дальше под козырёк, чтобы младший не промок окончательно. Старший снова морщится от дождевой воды, но старательно держится, чтобы не разбудить Лешу своим ворчанием. Спокойствие. Лёша чувствует себя настоящим. Лёша чувствует себя нужным. Лёша чувствует себя целым.

Лёша чувствует себя живым.