Поедешь со мной?

— Во! Вы видели? Сверкнуло! — мальчишка тычет пальцем в окно, поворачиваясь в сторону своих потенциальных слушателей. — А я говорил! Говорил, что будет гроза! Настоящая! Дети, словно по команде, подбегают к окнам, при этом кто-то даже залазит на кровать в обуви, только бы не терять драгоценное время. Все они стараются рассмотреть то самое «сверкнуло», о котором говорил друг. Ничего не видно. Ночь была настолько темна, что, выйдя на улицу и вытянув руку, с трудом можно было рассмотреть свои пальцы. В темноте может прятаться что угодно: монстр, зверь, человек. В темноте неизвестность. В темноте мистика. В темноте приключения. — Ой, Мишка, да просто выдумщик! Ребята, надо верить не ему, а прогнозу погоды. Дядя там говорил… Си… Сиго… Погодопредсказатель, во. Он говорил, что сегодня без дождя! — с умным видом тараторит девочка, что стоит у соседнего окна. Руки она сложила на груди, словно тем самым показывая всю важность и серьёзность своих слов. Она это по телевизору видела. — Синоптик, — коротко, а самое главное — чётко. — На худой конец метеоролог, а не погодопредсказатель. — Ой, Серёжа, а мог бы и промолчать. Умничать и нудить будешь в другом месте, — фыркает Мишка, смотря на то, как вся «важность» девочки теряется и как она выпячивает нижнюю губу. Вот-вот заплачет. — Сидишь там? Вот и сиди. Помалкивай! — он хочет сказать что-то ещё, но отвлекается на яркий свет. От очередного раската грома он широко открывает рот, хлопая в ладоши. — Вот это да! Все снова «прилипают» к стеклу, совсем позабыв про «мистера заучку». Сейчас их больше манит «мистика» и «красота», что царили на улице. Поднялся такой сильный ветер, что деревья буквально лежали на земле. Пакеты, которые уносило с мусорных вёдер, забавно перекатывались по территории детского дома. Кто-то даже сказал, что они находятся на Диком Западе. Мишке это не понравилось, потому что на Диком Западе не могут идти дожди, а уж тем более не гремят грозы. — Идиоты, — бубнит кто-то с другого конца комнаты. Даже Сергей, что до этого сверлил взглядом книгу, поднял свой взгляд на недовольного парня. — Словно никогда в жизни грозу не видели. Гроза — она и в Африке — гроза, — мальчик был явно недоволен поднявшимся шумом. Он хотел спать. Олег морщился, переворачивался с одного бока на другой, накрывался одеялом с головой, да и изредка кидал комментарии с просьбой заканчивать. — Тоже мне, радость нашли. Через несколько минут интерес сходит на нет, а дети расходятся по своим кроватям. В комнате наконец-то становится тихо, но ненадолго. Кто-то начинает шуршать одеялом в попытке укрыть себя от монстров, а у соседней кровати скрипит матрац. Завершает эту картину Мишка, который начинает чихать так, словно у него аллергия на всё на этом свете. В том числе на тех, кто не разделяет его любви к грому и молнии. — Класс, — бубнит себе под нос Олег, приподнимаясь на локтях, чтобы хоть как-то осмотреть комнату. Он пытался найти источник вздохов и охов, которые беспокоили его как минимум последние пятнадцать минут. На глаза попадается гора из одеяла, подушки и тела, которое с каждым выдохом сжимается всё сильнее и сильнее. Олег думает, что если он не подойдёт и не поможет этому человеку, то тот исчезнет. Это будет его вина. Он не помог. Плач, практически истерика, которую кто-то старательно скрывает с помощью подушки. Чем ближе мальчик подходит к чужой кровати, тем отчётливее становится звук. Идёт медленно, чтобы не врезаться в чужие кровати и не наступить на скрипучие половицы. Одна сейчас прям перед ним, а другая правее, через три шага после кровати Ленки. На середине пути он думает вернуться обратно, к тёплому одеялу и подушке, однако отступать — это не в его стиле. — Хэй, — шепчет Волков, протягивая руку в сторону «горы». Не достаёт. Надо ближе. — Ты чего? Плачешь? — Нет, — произносит кто-то тихим голосом. Ребёнок хлюпает носом, явно стараясь скрыть факт своей небольшой «слабости». — Просто… Просто что-то в глаз попало. Больно, достать не могу. — Ой, да кому ты врёшь? Во вторую очередь себе, — с лёгкой раздражительностью в голосе говорит Олег, принимаясь стягивать, а точнее отбирать одеяло. Дёргал он не сильно, потому что парень напротив в разы слабее, да и сдался практически сразу. Копна рыжих волос стала походить на гнездо, откуда только что вылетела птица. Обладатель этого «гнезда» принимается приводить себя в порядок, словно перед ним сидит не просто знакомый парень, а предполагаемая невеста. — А в первую очередь, Серёж, ты врёшь мне. Рыжий только глаза выпучивает. Слёзы утирает тыльной стороной ладони, размазывая их по лицу. — Откуда… Откуда ты знаешь моё имя? — Сергей пятится назад, к самому изголовью. Страшно. — Я… Я же… — Не говорил, как тебя зовут? Я знаю. Ты просто единственный, кто не подбежал к окну, и единственный, кто знает слово «синоптик». Сложив два и два, я получил то, что имею. Все говорили про какого-то Сергея, который любит кайф обломать, но при этом, если надо, помочь готов, — Волков забирается на кровать, а одеяло, которое он отобрал, возвращает хозяину. Разумовский цепляется за покрывало, как за спасательный круг. Прижимает к себе, обхватывая его не только руками, но и ногами. Просто так. Для удобства. — Меня, кстати, зовут Олег. Будем знакомы. Так плакал ты чего? Рыжий снова шмыгает носом, а рукава кофты натягивает чуть ли не по самые пальцы. Стоит ли говорить Олегу правду? Может быть, он один из тех, кто сначала улыбается в лицо, а потом вонзает нож в спину? С Сергеем и так не хотят играть, потому что считают странным, каким-то не таким, но разве это плохо? Мальчик не понимал, почему дети такие жестокие. Особенно когда им открываешь душу и буквально в руки даёшь своё сердце. Хрупкое, маленькое, не больше яблока, а они сжимают его, оставляя одни осколки. Даже не убирают за собой. Стоит ли ему открываться? Может быть, это очередной хулиган, который потом будет тыкать в него пальцем и кричать всем о том, что Сергей плакса. Сергей чудак. Сергей нюня. Сергей нытик. Сколько ещё слов потребуется, чтобы описать его нестандартное поведение? Сколько обидных слов придётся ему услышать? Разумовский уверен, что такого числа даже не существует, а придумают его не скоро. — Я темноты боюсь, а тут ещё и гроза эта… Просто мало ли что в этой темноте. А звук… Звук громкий. Свет яркий. А всё вместе это так быстро, да и… — парень делает паузу. Олег слушает, не перебивает, кажется, что даже не моргает. Сергей шумно сглатывает, словно в горле до этого стоял комок. Над ним не смеются, его не осуждают, с ним не спорят. — Да и если она в кого-то из нас попадёт? Он же… Сразу же… — Не попадёт, — резко выдаёт Олег. — Не попадёт и точка. В каком мы веке живём, чтобы грозы бояться? Чушь всё это, Серёжа, — ладонью по матрацу хлопает, брови к переносице сводит, словно чем-то недоволен. — А темноты бояться… Не спать теперь, что ли? Словно темнота хотя бы раз кого-то убивала. Насмешил. — Нет, ты не понимаешь! Олег, ты просто не видишь, — Серёжа продолжает говорить, при этом накручивая на палец прядку своих волос. Нервничает. Волков перестаёт слушать после фразы о большой и чёрной птице. Он смотрит, изучает, выжидает, старается понять, что не так с рыжеволосым. Говорит на эмоциях, хотя до этого запинался чуть ли не на каждом слове. «Он пытается заговорить сам себя», — думает Олег.

Гром. Молния. Тихое «Ой».

Сергей замирает от страха. Олег делает выпад в его сторону, раскрывая руки так широко, как он только может. Защищает. Рыжего это только больше пугает, отчего он закрывает глаза и сжимается. Прячется. Однако, как только понимает, что безобидные объятья ничего плохого не сделают, робко, даже как-то неловко его обнимает, сжимая ткань чужой футболки где-то на спине. — Пока я рядом, то никакая гроза тебя не тронет. Тебя больше никто не тронет. Даже та большая чёрная птица, о которой ты говорил. Мы теперь друзья. Я буду защищать тебя, а ты… А ты будешь просто со мной дружить. Согласен? — мальчик чувствует, как чужой подбородок на несколько секунд упирается ему в плечо и так же быстро исчезает. — Вот и договорились, Серый. Волков отстраняется первым и сразу же тянется к своей шее. В скором времени на ладонь Серёжи опускается что-то холодное, острое и странное. Первая мысль, которая возникает в голове Разумовского, — клык. Настоящий волчий клык. Однако его сразу успокаивают и говорят, что это просто украшение такое. Никто никаких волков не видел, а уж тем более не убивал. — Символ нашей дружбы. Пока ты носишь его, то страх никогда на тебя не нападёт.

***

— Блять, — выдыхает шумно Олег, опуская голову на подушку. Дождь неприятно барабанит по подоконнику, отчего мужчина только рычит, стараясь хоть так заглушить этот звук. Чем сильнее дождь, тем сильнее Олег жмурится. — Чёрт бы побрал этих синоптиков. Погодопредсказатели хуевы. Голова раскалывается, а сердцебиение эхом раздаётся в голове. Перед Волковым мелькают чёрные, словно толстые мухи, пятна. Мужчина медленно открывает глаза, стараясь хоть как-то привести себя в норму: дышит медленно, спокойно, стараясь унять и без того шальное сердце. В комнате темно, только где-то в углу горит оставленная Сергеем лампочка. Рядом с торшером стоит кресло, где часто можно увидеть рыжеволосого с какими-то бумагами. Сейчас же о том, что на этом кресле кто-то сидел, говорит плед: он был скомкан, небрежно брошен и, скорее всего, просто забыт. Может быть, Сергей и в этот раз заработался и забыл выключить свет, перед тем как уйти? А может быть, специально оставил, потому что снова стал бояться темноты? Там монстры. Там страшные звуки. Там неизвестность. Там одиночество. Там собственные мысли. Там детские страхи. Мгновение, и комната освещается белым светом, буквально на пару секунд, а потом так же быстро погружается обратно во тьму. Гром. Тишина. Олег свешивает ноги с кровати и, почувствовав холод, выдыхает с облегчением. Беспокойные мысли перестают лезть в голову, а сон отходит на второй план. Он в квартире, в полной безопасности. Его тут не то что гроза, сам Гром не достанет при большом желании. — Олег, мне стоит позвонить в скорую? — раздаётся женский голос. Марго как всегда вовремя. — Ваши показатели превышают норму. Мне стоит позвать Сергея? — Нет, Марго, не стоит, — Волков собирается с мыслями и находит в себе силы подняться с кровати. Он стоит пару минут на месте, видимо, ожидая собственного падения. Нет, на ногах устоял, а значит, и ходить сможет. Шаг. Второй. Третий. И вот он уже у дверей в зал. В глаза сразу бьёт яркий свет, а дверь ударяется обо что-то. Видно, кто-то не рассчитал силу. — От работы его может отвлечь только… — Гроза и тот факт, что ты ненавидишь её больше, чем я когда-то, — заканчивает Сергей, отрывая свой взгляд от бумаг. Он отодвигает стул, заставляя Олега снова морщиться от противного звука, который издают колесики, задевая швы на паркете. — И только попробуй сказать, что это не так. Кого ты обманываешь, Олег? — с улыбкой на губах спрашивает рыжеволосый, заманивая своего собеседника на диван. Всем своим видом показывает, что не будет против чужой компании. Знает, что ему хватает простого движения руки, чтобы заставить Олега пойти за ним хоть на край света. — Опять проснулся из-за раската грома? — Зачем спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — мужчина перехватывает ладонь, что скользит по его плечу, подносит к губам и оставляет невесомый, но много что значащий поцелуй. Они могли ничего не говорить друг другу, ведь действия и жесты говорят намного больше, правда? В ответ получает только тихий смешок. Чужие пальцы цепляют его мизинец и тянут на себя, словно требуют внимания. — Или ты хочешь, чтобы я сказал это сам? Толчок. Волков приземляется на диван и смотрит на то, как Сергей забирается на его бёдра и обхватывает шею руками. Одну руку он сгибает в локте, а пальцы по привычке запускает в волосы. Он ничего не хочет, потому что и сам прекрасно знает ответ. Олег не один раз говорил, что громкие звуки и яркий свет, например гром и молния, напоминают ему взрывы. А за взрывами обычно шла смерть. Скорее всего, из-за страха потерять что-то Олег прижимал к себе Сергея каждую ночь, а в своих объятьях стискивал так, что дышать было нечем.

Он просто боялся, что Разумовский умрёт.

— Я хочу тебе кое-что вернуть, — шепчет тот, наклоняясь к чужому уху, проводя языком по мочке. Чувствует, как тело под ним напрягается. — Оно тебе как никогда необходимо, но почему-то до сих пор находится у меня, — отвлекает. Заговаривает. Черноволосый же руками только по чужой спине водит, бока сжимает, под футболку норовит забраться. Готовится оставлять свои «автографы» на чужом теле. — Волче, я тебе не Красная Шапочка, чтобы ты меня за бочок кусал, так что успокойся. — А если мне это помогает успокоиться? — мужчина чувствует холод на своей шее, а когда опускает глаза, то видит кулон, который несколько лет назад отдал. — О боже, это что, клык? Настоящий? — сказано это было с наигранным испугом, однако даже так эта фраза заставила Сергея отвести взгляд и, кажется, покраснеть. Нет, не от наигранного испуга, а от слов, что были сказаны ранее. Однако в норму приходит быстро, устанавливая зрительный контакт с Волковым. Облизывается, словно кончиком языка убирает что-то вкусное с губ. Олег следит за движением, а когда рвётся вперёд, то обладатель рыжей копны волосы резко отодвигается назад. Дразнит. — Это символ. Наш символ… Просто наш символ. Пока он у тебя, то никакие кошмары к тебе не придут. А уж тем более никакая гроза тебя не напугает. Я буду защищать тебя, а ты… А ты будешь просто со мной дружить, — сам сидит довольный, ведь заставил черноволосого заметно напрячься. Глаза Волкова сузились. Смотрит с каким-то недоверием, но в то же время с какой-то теплотой. Ответ не заставляет долго ждать. — Ах, у нас это теперь называется «дружить»? — тянется к чужим губам, а его «друг» на этот раз не отпрыгивает, наоборот, тянется ближе. — Ты взял это в привычку у прохвоста Гречкина, который слово «встречаться» заменяет на слово «дружить», чтобы на Лёшу никто не подумал? Умно, Разумовский, однако мог придумать что-то оригинальнее. Например, кодовое слово. — Какое? Гроза? Чтобы ты шугался не только её, но и меня в придачу, — тараторит рыжий, а после цепляется пальцами за ворот чужой футболки, чтобы утянуть Волкова за собой на пол. По мнению Сергея, именно пол лучше всего подходит для поцелуев. Сергей больше не боится грозы, потому что рядом с ним есть Олег. Олег перестанет бояться грозы потом, в будущем, потому что рядом с ним есть, был и будет рядом Сергей.