Не каменное сердце

Уилл тем временем вытащил свою тушу на улицу (так он называл прогулки, потому что телом он мог быть где угодно, тогда как душа оставалась на одном месте): пробежка вкупе со свежим воздухом — залог продуктивного начала дня. А вообще, наш мо́лодец был тем ещё активистом. Никогда ему на одном месте не сиделось, словно шмель в жопу ужалил, всё учеба, потом баскетбол, маме помогал, волонтёрил, умудряясь быть президентом школы — одним словом — комсомол. Изнанка сделала Байерса жизнелюбом. В месте, где было холодно и пусто, он переосмыслил всю красоту Жизни — ведь когда ее нет снаружи, она есть внутри. Именно поэтому вернувшись, он не терял ни минуты на пустые сожаления и обиды — жизнь может закончиться в любую минуту. Надо успеть показать, ощутить и сделать. С другой стороны, в страхе застоя, он был быстротечен в мыслях. Не задерживаясь долго на необходимой печали, он двигался к искусственному счастью, в надежде, что оно окупит скоротечные минуты жизни. Диаметрально тому стояло стремление к идеальности и правильности. Ведь если жизнь ему даётся один раз, рассуждал юноша, то этот раз должен быть таким, чтобы он не пожалел ни о чём, чтобы не испортил её какими-то глупыми поступками. Этой чертой Уилл был по-особому ценен для Майка, который любовался жизнерадостностью твердой улыбки друга и его стремлению сделать больше и лучше, чем вчера. В отличие от Байерса, парень понимал, почему Уилл такой. Майку казалось, что он проникнулся зеленоглазым другом настолько, что мог бы коснуться его души, и погладить её боль. — Блядь! Ты утоп там что ли? Я даже пробежаться успел, — барабанил в дверь ненормальный и красный, как рак. — Ты чего материшься? Мамы бы постеснялся, — тихо вышел из ванной Уилер, пока Байерс сходу снимал футболку. — Она ушла. Завтрак на столе, — в ответ Майк лишь глазел на тело Байерса. — Не пялься, змея зависти задушит. Так похудел, что узник Освенцима жирнее кажется, — он ткнул в солнечное сплетение Майка. — Зато твои сиськи больше, чем у моей жены. Кстати, у карликов же мышцы концентрированные, поэтому они качками кажутся. В награду Майк заслужил осуждающий взгляд. Вблизи Уилл казался ещё ниже: он чуть задрал голову, чтобы не терять зрительного контакта. Кудрявый от умиления не смог отказать себе в удовольствии легко похлопать по макушке товарища. Тут Уилл уже не выдержал такого обращения к себе, тяжёлой мужской ладонью ударив пацана по плечу, после чего злобно захлопнул дверь в ванную. — Свинья агрессивная, — кукарекал на дверь худой петух, — ни капли не больно.

***

— Ты вообще на сколько дней приехал? — уронил за столом Уилл. Майк демонстративно чуть приподнял край верхней губы, насупил брови и обиженными глазами проследил, как его собеседник откусывает тост. Уилл чуть не поперхнулся от такого взгляда. — Ты чего такой злой? — Уже ждёшь не дождешься, как я уйду, — он смахнул невидимые слезы, — а я ведь гость. — Майк, без обид, но сегодня ко мне должна прийти Анжела, — у Майка «без обид» не вышло, судя по его усилившейся гримасе, — моя девушка. Я о ней рассказывал, помнишь? — Мне стоит исчезнуть на время, пока твоя madam будет у тебя? — он аристократично хлебнул чашку из кофе. — А ты как думаешь? — Уилл, вы на вопрос отвечаете вопросом? О чем это говорит? — поднял бровь, — о том, что вы стесняйтесь мне сказать, что променяли друга на бабу? — Майк, ты доел? Посуду надо помыть, — Байерс хозяйски принялся убирать со стола, словно и не слышал парня все это время. — Ладно, — Майк мягко погладил Уилла по плечу, — я в комнате твоего брата на день запрусь. И, подслушивая ваши разговоры, буду мечтать о том, что я на ее месте, что ты со мной проводишь время, — он томно замычал и застонал Уиллу прямо в ухо, пытаясь не засмеяться. — Майк, ещё одна такая шутка, и ноги твоей больше не будет в моем доме, — вода перестала течь из крана, — ты мне итак всю романтику сегодня испортил. Пойми, не отменять же мне встречу с ней, пусть и платоническую, благодаря тебе. Некрасиво получится, — он старчески ущипнул Уиллера за нос, словно был на 200 лет его старше.

***

Сразу после завтрака Майк отправился в комнату Джонатана, Уилл пошел делать деловитые дела.  — И зачем я припёрся? Все равно ведь не ждал. В какой период одиночество стало частью меня? Раньше вроде и девушка, и друзья. А сегодня… Лучший друг, и тот оставил. Мама говорила, что люди приходят и уходят из жизни. А зачем им тогда приходить, если все равно уйдут? Я вот своих друзей не оставлю. Уилла тоже, — в надежде заглушить боль дозой дофамина, Майк достал наушники и плеер, на время заткнув внутренний голос. Развлекательная и увлекательная программа на сегодняшний день: созерцать телевизор и захватывающие рекламы, слушать музыку, не выходить из комнаты — самые интересные способы провести время семнадцатилетнему подростку.