Флафф

Цитра оказалась женщиной практичной, но почему-то лысой. Флафф переминалась с ноги на ногу и старалась не смотреть на неё слишком пристально – уж больно знакомые черты лица. И гребаный ирокез так сильно похож на петушиный хохолок этого идиота Монтенегро… Цитра придирчиво оглядела запястья Броди, помассировала их, разгоняя кровь, и подняла глаза. Тот же хищный взгляд. Ей что, теперь в каждом встречном с ирокезом будет видеться этот патриот-всея-острова? Нет, так дело не пойдет! Уж лучше она выкурит целый ангар сауртана в одиночку. Впрочем, тогда будет ещё хуже. Зебры, деревья, играющие в покер, Оливер-интеллигент… Бред, да и только! - Тебя связывали? – спросила странная женщина-ирокез. Она была молодой, примерно того же возраста, что и Ваас. Ваас, опять он, опять мысли только о нем! - Нет, развязывали… - Она трезва? - Когда мы её спасали, была трезвой. Эй, сестрица! – перед её лицом помахал рукой Грант, который уже заделался супергероем, спасающим бедную слабую девушку от паразитирующих особей «бух.» острова, пусть даже она и просто сестра. - А потом качали на зеленых пуделях, заставляли плавать в яме с бешенными зебрами. Еноты очень больно кусались… А ещё они пукали. Фу, - Флафф уже несколько минут несла всякую чушь, вопреки всем свойствам физики заставляя глаза окружающих расширяться и расширяться, пока, наконец, они не превратились в несколько пар глубоких пиал для японского супа. - Да, она трезва, - уверенно подтвердил Грант, а потом добавил. – Когда она пьяна, она обычно нормально говорит. Минут этак через тридцать Цитра попросила выйти всех, кроме девушки. Та раскачивалась на деревянном табурете, сделанном из трех плотно связанных досок. Один только бог смерти знал, о чем она думала. И, возможно, Цитра. - Ты, я так понимаю, уже познакомилась с моим братцем Ваасом, да? – спросила она, убирая сосуды, похожие на канопы, в сделанный из того же дерева, что и табуреты, шкаф. Флафф, услышав знакомое слово, вздрогнула, взгляд её бегло пролетел по женщине, заострил внимание на многочисленных татуировках и проколах на теле, а потом остановился на глазах, янтарных и красивых. - Ч..что? - Ваас, - повторила Цитра настойчиво. - А, ну да. Он что, ваш брат? Цитра кивнула. - Сочувствую, - категорично буркнула Флафф и отвернулась. Она бы с удовольствием закончила разговор, но нажо же было кому-то выплеснуть все накопившиеся за половину недели эмоции. А Цитра, как женщина, да к тому же понимающая, прекрасно подходила на роль приёма стеклотары. Негативне эмоции были остры, как битые осколки. Цитра слушала её и слушала, даже не качая головой и не улыбаясь. В её глазах выражалась вся серьёзность их племени, и девушка поняла, что Цитра здесь – далеко не самое последнее по рангу существо. - А ещё он… сволочь… последняя… ненавижу!.. – делая короткий, но злой выдох через нос после каждого слова, прошептала Броди, оставив бедные ножки табуретки в покое и перестав доламывать многострадальный стул. Цитра, молча дослушав её до конца и убедившись, что на этой трагичной ноте обливание лечебными грязями окончено, повернулась и облокотилась на стол. Зазвенели многочисленные браслеты. - Ты знаешь, что он делает с пленника.. - Продает! – прорычала Флафф, даже не дав договорить ей до конца. – Продает этому лицемерному хрычу Хойту. Тварь! – последняя характеристика прозвучала неизвестно в чей адрес. Броди пнула ногой ножку стула и пожалела об этом, потому что он тут же накренился, заскрипел – и развалился под ней. Цитра участливо помогла подняться и отряхнуться. - Я его не люблю, - неожиданно пожаловалась женщина Флафф. Девушка оглянулась. - Как это? Вы же брат и сестра! - Но мы не обязаны быть близкими. Он предал нас, и ему больше нет здсь места, - с грустью и обидой произнесла Цитра. – Если он захочет, он тебе сам расскажет. - Я больше не вернусь туда! – возразила девушка, хотя втайне желала этого больше всего. И Цитра раскусила её. - Запомни: он не задерживает настоящий товар так надолго. Ты для него – не товар. Флафф покинула дом Цитры с опасениями. Её рвало на части: одна рвалась остаться здесь, другая порывалась вернуться туда, где её постоянно используют и заставляют чувствовать неодушевленной вещью. И девушка медленно, как на эшафот, повернулась в сторону моря, вертолетов и ставшего единственным пристанищем лагеря пиратов. Потом – лицом к деревне так называемых ракъятов. Взвесила всё за и против. И решила. Кусты трещали оттого, что сквозь них пробиралось молодое, но всё же тело в весе. Флафф перешагнула через чьё-то растянувшееся поперек протоптанной тропы тело – и замерла в ужасе. Потому что сообразила, что на неё кто-то смотрит. Повернулась назад и закричала от страха. Люди? Ладно. Пираты? Да пожалуйста! Чайки? Да хрен с ними! Но только не дикие животные!!! - Ваас! – завизжав от испуга и не сразу сообразив, что в качестве возгласа выбрала имя того, кого хотела бы видеть в качестве защитника, Флафф отпрыгнул назад. Тигр, хотя скорее всего тигрица, защищающая потомство от потенциальных врагов, не давала ей передышки, потому что мгновенно оттолкнулась мягкими задними лапами от земли и снова прыгнула. Промахнулась, но левая передняя лапа всё же толкнула девушку в плечо. Броди дернулась от удара, потеряла равновесие и упала назад, пытаясь в полете за что-нибудь ухватиться. Тигрица оскалилась, обнажив клыки. Они были желтыми, и с них капала противная склизкая слюна. И они были готовы проломить даже человеческий череп. «Мне кирдык!». Флафф зажмурилась, готовясь либо умереть, либо почувствовать дикую боль, но неожиданно услышала нечеловеческих гортанный хрип. Он был приглушенным, будто шел откуда-то изнутри. По очереди открыла глаза и вскрикнула. Чья-то фигура заслонила её собой от тигрицы. Страшный зверь стоял на задних лапах. Точнее, не так. Не стоял, а висел на кинжале. Хрип с противным хрустом и свистом вырывался из проломленных твердым лезвием кинжала ребер. Силуэт повернул голову, хотя мог бы этого и не делать – Флафф и так узнала его. На лице расползлась глупая улыбка. - Ваас… Но Монтенегро был не так радостно настроен. Он был очень, очень сердит. Если бы не тяжелая туша мертвой тигрицы, из которой он пытался вытащить кинжал, то он точно сделал из девчонки таджикскую шаверму. - Тупая идиотка! Сдохнуть, *****, захотелось? – рявкнул он. – Ничего, от моей руки помрешь, скотина!!! Флафф задницей чуяла, что эти слова – мертвый блеф, такой же безжизненный, как тигр, из которого Ваасу всё же удалось вытащить плотно засевший нож. И теперь он, прокручивая его в руке, как водитель – баранку, размеренными, но тяжелыми шагами шел к Флафф. Она потихоньку отступала, готовая, чуть что, сразу ломануть в кусты. Если бы он хотел её убить, он бы не стал заслонять её собой, спасая от разъяренного зверя. Хотя кое в чем он был прав. Бояться всё же больше стоило его, а не тигров. Те причиняют боль осознанно, но в целях самозащиты, а этот дибилище – просто так, для развлечения. Садюга овощной! Девушка остановилась тогда, когда нож ткнулся ей под правое ребро. Внутри засосало под ложечкой, создавая противный зуд по всему телу и сковывая конечности. Флафф снова улыбнулась – и почувствовала болезненную пощечину. - Дохихикаешься, дрянь! – выругался пират. Девушка отпрянула и засмеялась. - Похихикай со мной, лось! Мне было так плохо, когда ты оставил меня в клетке. Бросил гнить, как ненужную вещь!!! - заорала она,вскидывая полухмельные от ещё невыветрившегося запаха благовоний Цитры глаза и ухмыляясь. Её пьянил исходящий от Вааса гнев. Он окутывал, как вата, сковывал движения, заставлял подчиняться. - Как вещь... - взгляд Броди упал на безжизненную шкуру тигрицы, которая больше не двигалась. Над ней уже сгустились тучи иноземных малярийных мух. Девушка подумала, что будь она простой пленницей, то уже бы летела в самолете Хойта как товар для извращенцев. Но, по крайней мере, там бы уже не было Вааса. К лучшему? Возможно. Но слишком велик соблазн. Смех перерос в истерику, которая вынуждала колени подогнуться, а тело пригнуться к траве. Она щекотала кожу. Подул ветер, взметнув темно-рыжие полудлинные волосы сначала в воздух, а потом неосторожно опустив их на худые трясущиеся плечи. Монтенегро застыл, от изумления прикрыв рот. Девчонка впервые за время их знакомства рыдала неподдельно. Маленькие сгорбленные лопатки вздрагивали в такт плечам и голове. Из-под прижатых к лицу ладоней вырывались всхлипы и стон. Ваас выронил нож. Подошел ближе. - Эй, девочка, ты чего?.. Погоди, не плачь, я!.. Не получилось. Флафф не только не повернулась, но легко оттолкнулась от своего места и перелетела на несколько метров дальше. Потом посмотрела на него, заплаканное лицо тронула нездоровая судорожная улыбка. - Отойди от меня, отойди, отойди, отойди, отойди... - бормотала она, как заведенная, кусая пухлую губу. Её била дрожь, пальцы мяли джинсовую ткань грязных шорт. Светлое лицо потемнело от грязи и царапин. Сейчас девушке больше всего хотелось принять горячую ванную. С Ваасом... Бред какой! Черт, тело просит... - Хочу, - прошептала она кратко, подавшись вперед. Ничего не может с собой поделать. - Поцелуй меня... Раньше бы девушка, не получив желаемого в первые несколько секунд, сдалась и отступила, но сейчас этого даже не понадобилось. Ваас прижался к её маленькому телу, руки спустились на талию, сжали бедра. Флафф скользнула маленькими пальчиками по широкой груди к шершавым небритым щекам. По скулам хлынули слёзы. Монтенегро грубо поцеловал её в краешек губ, а потом нежно углубил поцелуй. Послышался холодный хрип, которым Флафф выразила всё своё настроение. Боль, страдание, унижение, стыд. Радость, сладость, бессмысленная любовь. Может быть, даже и не любовь вовсе. Иллюзия страсти, привязанность. - Я тебя... - начал пират, запнувшись. Флафф ждала какого угодно продолжения: хочу, ненавижу, убью, но только не слова "люблю". Желание возросло. "Скажи, скажи..." - а вместо этого сама ответила: - Ваас, - мужчина умолк. Она снова назвала его по имени, снова! - Ваас, я... я... - она всё ещё жадно кусала губу. Это движение заводило, заставляло в груди что-то сжиматься, плавно переплывать к животу, затем обратно, к горлу. - Я знаю, молчи, - мягко ответил Ваас, неожиданно подхватив девчонку на руки. Она не стала вырываться, а только крепче вцепилась в жесткую ткань майки. - Мы идем? - спросил он, не сразу поняв, что на автомате добавил "домой". Потом сообразил и внутренне улыбнулся. Если она согласится, то больше никуда не уйдет. Он не отпустит. Она - его собственность. Не товар. Его малышка. - Куда ты? Ваас окинул девушку таким взглядом, что ей стало дурно от смущения. Флафф сидела на кровати, поджав промерзшие от вечернего холода ноги. Дверь была настежь распахнута, а все пираты разогнаны по своим домикам. Некоторые, правда, сумели перебраться друг к другу, чтобы перекинуться в карты. Девушка приняла свою судьбу с большим удовольствием. Было тепло, потому что она завернулась в мягкий плед. К тому же будоражащий жар исходил от тела Вааса. Мужчина приоткрыл ещё одну дверь, которая вела в ванную. Флафф успела заметить гигантскую перламутровую ванну и почувствовать приятный запах ванили. Чёрт, всё бы сейчас отдала за теплую ванную или хотя бы душ. Васс подал ей руку и странно улыбнулся. Броди насторожилась - улыбка была незнакомой, неизвестной, - но потом уловила одну отличительную черту. Это был не оскал. Настоящая, нежная, милая улыбка, без намека на похоть или пошлость. Флафф вложила свою ладонь в грубые шершавые пальцы пирата и поднялась, потянувшись за ним. Уголки губ синхронно дрогнули, девушка даже не заметила, как оказалась во властных объятиях. По рыженьким волосам мазнули обветренные губы. Пальцы зарылись в огненные пряди, приподнимая голову наверх. - Девочка... - выдохнул Ваас, прикрыв глаза и отступая назад, к приоткрытой двери и дурману ЧЕГО-ТО приторно-сладкого. Флафф вынуждена тащиться за ним, чтобы не упасть. Останавливается так же, вместе с ним, и чувствует под ногами мягкий мохнатый коврик. Мя-я-ягонький, твою дивизию... Свалиться на него и забыть обо всём. Но, кажется, сейчас будет кое-что получше, приятнее. Пират потянул полы майки-разлетайки девушки наверх. Она податливо подняла руки в ожидании - и услышала возбужденный, приятный смех. Смутилась, щеки заалели. - Чего ты ржешь? - она подумала, как типичная девушка - посчитала, что Ваас смеется над "кнопками", зовущимися грудью. Но смех Монтенегро был счастливым. Пальцы коснулись слегка заржавевших крючков на замке бюстгальтера, неуверенно, будто спрашивая разрешения. - Ты превосходна. - Спасибо... - Флафф в ответ слегка поклонилась и вырвалась из рук Вааса. Ей хотелось немного поиграть. На бледной груди блеснул кругляш черного медальона. Цепочка скользнула по коже, мелькнула застежка, подцепленная ногтем, - и всплеск. Украшение утонуло в сладкой пене. Флафф спохватилась и наклонилась, облокотившись о края ванны. Рыжие волосы от влажности на концах стали закручиваться, как мартовский кот на крыше, и едва темнели от воды. - Черт! Ваас, только что стянувший с крепкого смуглого тела неизменную красную майку, запутался в ней, пытаясь влезть везде, куда не просят, и достать медальон. В вырезе майки торчала правая рука, а в прорези для левой руки - голова. В таком неудобном положении Монтенегро пытался достать из воды цепочку. Флафф смотрела за его попытками как истинная леди - попискивала, давала бессмысленные указания и подпрыгивала, прижав к щекам ладони и попутно ахая. В итоге мокрый Ваас, который свалился в ванну, протянул руку с вымокшим медальоном, пофыркивая, как лошадка, и тряся головой. Наивная девушка, не ведая всей хитрой и мстительной натуры пирата, по-детски протянула руку за кулончиком и с воплем погрузилась в невкусную мыльную пучину, наглотавшись пены. Вынырнула она уже очень злая, барахтаясь и мысленно собираясь побрить Вааса Монтенегро под кота-сфинкса. Рука потянулась за бритвой, но была перехвачена. - Стоять! - пират, тоже весь мокрый и не менее сердитый, притянул Флафф к себе и удобно устроил её, как котенка, у себя на коленях. Мозолистые пальцы терпимо щекотали плоский живот девушки под водой, пытаясь вывести её из равновесия, но бесполезно - Флафф только набрала пены в сложенные чашечкой ладони и, размахнувшись, залепила ею Ваасу лицо. А пока он плевался и пытался стряхнуть её, не брезгливая Броди расчистила зону губ и грубовато укусила мужчину за нижнюю губу. - Ах ты!.. Монтенегро зажмурился сильнее, чтобы пена не лезла в глаза и не щипала, прижал руки пленницы к её бедрам, сел поудобнее, чтобы не сползать по краю ванной глубже, и подался вперед, заставив Флафф больно прогнуть спину. Поцелуи у них ещё не разу не выходили нежными, всегда в них чувствовалась некая примесь наглости и ненависти, которая ещё не до конца исчезла из обоих. Девушка свирепо простонала, пытаясь что-то сказать, попыталась перехватить инициативу в свои руки, но вместо этого ей удалось лишь сесть ровно. Воспользовавшись шансом, она приподнялась на коленях, оперевшись ими по обе стороны от бедер Монтенегро, и плотно прибила мужчину к керамическому дну своим телом. Бюстгальтер полностью вымок и теперь противно терся защелкой о раснежившуюся от воды кожу, царапая её. Неожиданно Флафф ощутила, как что-то легко касается её спины чуть выше лопаток, посередине. Собиралась уже возмутиться и дать в нос за сексуальные домогательства, но вовремя спохватилась, сообразив, что уже поздно возмущаться. К тому же Ваас просто пытался застегнуть замочек на её цепочке. - Не дергайся! - рявкнул он, едва не добавив нецензурное слово. - Да не дёргайся ты, твою мать! -прорычал он, когда Флафф нарочито отклонилась назад, чтобы поиздеваться над ним подольше. Спина горела от укусов малярийных комаров. Тигрица таки сумела поцарапать её: пульсирующая, словно налитая кровью, рассеченная рана на плече горела синим пламенем от каждого прикосновения. Когда Ваас прижимался к ней, девушка вскрикивала, давая пирату лишний повод пошло похихикать. Ночь выдалась жаркой.