Магический потенциал, или Похотливая орлесианская дева

Комната для практических занятий навевала тоску. За стенами Башни наверняка было жарко, солнечно и зелено; рыба в тёплом озере только и ждала, пока её поймают, а на камни повылезали погреться самые здоровенные сонные ящерицы. Андерс без усилий мог бы выдумать сотню и ещё столько же способов отлично провести летний погожий день снаружи — далеко за пределами Круга магов, — и ни в одном из них не было отработки стихийной магии. Наставники говорили, что каждый маг после начального обучения должен найти в себе склонность к определённой стихии — Андерс же ощущал склонность только ко сну. Он любил магию — нет, правда, — но нельзя просто запереть человека в Башне против воли и сказать: «делай это», ожидая, что он действительно сделает «это». Это так не работает. Андерс тоскливо вздохнул и поднял глаза к окну, сквозь которое лился дразнящий солнечный свет. Ну… по крайней мере, он уже больше трёх лет не выгребал навоз за скотом — во всём есть светлые моменты, хоть и немного. Вопреки всем непрошенным советам от наставника, огонь, как свою стихию, Андерс отмёл сразу: нет, нет и нет — пусть другие горячие юные маги грезят швыряться огненными шарами, точно грязными носками, и воняют палёными тряпками, а он больше ничего поджигать не станет. Лёд, как диаметральная противоположность нелюбимой стихии, казался более приемлемым, но Андерс не из тех, кто так просто пойдёт по самому очевидному пути. Он покосился в сторону и поймал пристальный взгляд Карла, вздрогнул от неожиданности и свирепо нахмурился, но тут же не удержал широко расползающихся уголков губ. Карл улыбнулся в ответ, шевельнул бровями и кивнул на тренировочный манекен, который Андерс гипнотизировал последние несколько минут, будто молния может ударить сама по себе от одного только взгляда. Он закатил глаза, откинул со лба слегка отросшую чёлку и снова вернулся к своему пассивно-сосредоточенному созерцанию. Волосы упрямо лезли в глаза и раздражали, но девчонки как-то шептались, что Андерсу больше пойдёт с длинными — по крайней мере так ему передал Карл, — а чего не сделаешь, чтобы нравиться девчонкам. Карл Текла старше на целых пять лет и наверняка вот-вот покинет ученичество, чтобы взять собственных учеников, а не помогать на тренировках — но Андерс уже догнал его в росте и даже перегнал на целую фалангу. По крайней мере, когда они мерились пару месяцев назад, так и было, но нельзя исключать и того, что Карл мог незаметно привстать на носки — Андерс-то так и сделал. Сам Карл всегда про себя посмеивался, что с его слабым даром он точно не переживёт Истязания в ближайшие несколько лет, но Андерсу в это не верилось: слабых магов усмиряют, а с Карлом такого попросту не могло произойти, тем более — он знал массу стихийных и природных заклинаний и мог втолковать их даже самым безнадёжным — Андерс покосился в сторону, — кроме Овэйна, возможно, но тот… уж слишком безнадёжный и давно уже перерос всех учеников. Андерс отвёл взгляд. А ещё о Карле частенько шушукались девчонки, и при должном усердии он мог бы пользоваться неплохим успехом, если бы только захотел. Однако, вопреки всякой логике, последнее до неприличия долгое увлечение Карла какой-то глупой эльфийкой закончилось уже как целых месяца три назад, когда её застукали в неком пикантном положении с двумя чародеями — не то чтобы Андерс интересовался намеренно, сплетня-то была что надо. Он и сам несколько раз почти поцеловался с девчонками; как-то разок одна из них вдруг просто сунула язык в его рот и начала выделывать странные штуки — это было… мокро, но в целом… эм… приятненько? Андерс, растерявшись, стоял с открытым ртом ещё некоторое время после того, как она убежала. Руку вдруг слегка дёрнуло электричеством, грубо вырывая из приятных раздумий — Карл хитро ухмыльнулся, снова показал на манекен, а затем на чародея. Тот пока возился с другим учеником, но точно не оставит без внимания… пассивно-сосредоточенного созерцателя. А мог бы и сам подойти, а не искрами швыряться — или Карл намерен помогать всем, кроме Андерса? Он насупился, потирая тыльную сторону ладони, показал кулак и отвернулся, про себя решив, что теперь-то уж точно должен протянуть с заклинанием так долго, как только возможно — из принципа, — и снова вернулся мыслями к той девчонке. Возможно, Андерс тоже должен был что-то сделать своим языком, но он ведь читал о таком в книжках! Все эти штуки вроде «слились в неистовом поцелуе» и «их губы встретились в жарком танце страсти» были ему отлично знакомы: сначала «их губы встретились» — и только затем часть про… «жаркие танцы». Всё равно: когда Андерс позже предложил ей попробовать ещё разок и уже… по-правильному, она снова убежала. Ну и ладно — больно надо ему с такой ненормальной… целоваться или… что бы это там ни было. Андерс вздохнул и всё-таки вытянул перед собой руку, чтобы сконденсировать магию. Кончики пальцев завибрировали от энергии; тщательно удерживая её внутри, он одновременно сосредоточился на манекене. Волосы на руках и голове щекотно приподнялись, и Андерс, мысленно выругавшись, постарался усилить концентрацию и удержать всю магию на кончиках пальцев. Как только система пришла в шаткое равновесие, он вдохнул и выдохнул, выдержал несколько секунд, чтобы разум приучился к правильному балансу, прищурился и наконец разрядил в манекен молнию — та затрещала, оглушительно громко взорвалась, рассыпаясь искрами во все стороны, и едва задела цель. Андерс брезгливо встряхнул рукой и выругался под нос. Он ещё докажет, что целители способны постоять за себя не хуже грубых стихийщиков. Когда-нибудь. В конце концов любой твердолобый идиот может сотворить молнию или огненный шар, а как насчёт того, чтобы верно срастить мышечные волокна, многочисленные тончайшие сосуды и сложнейшую сеть нервных окончаний? Не то чтобы сам Андерс освоил в магии Созидания что-то серьёзнее лечения прыщей — но это больше, чем добились многие другие неудачники, судя по их внешнему виду, а значит, чего-то да стоило. — Неплохо для бездельника, — нарочито восхищённо протянули сзади, — усыпить бдительность, заинтересовать искорками и — бах! — вот враг и в штаны наложил. Хитро. Андерс кисло обернулся на горе-шутника и фыркнул, впрочем, не пытаясь сдержать широко расплывшуюся улыбку; Карл пусть и смотрел на него сверху вниз, но со своими вечными хитрыми смешинками в светло-голубых глазах, забавно взъерошенным хохолком на голове и безобидными магическими фокусами для детей просто физически не способен вызывать раздражение. — Сам-то можешь лучше? Вообще-то он мог, и Андерс прекрасно это знал. Карл коротко пожал плечами, потирая шею, глянул на манекен, вытянул руку с забегавшими между пальцев искрами — чистое позерство — и выпустил идеальную чистую, пусть и слабенькую, молнию. Ни один волосок на его голове и не вздумал шевельнуться. — Позер, — заключил Андерс и вздохнул: — Всё равно заклинание бесполезное. Храмовник разве что почешется, а остальных я намерен лечить, а не калечить. Карл рассмеялся и поскрёб жидковатую щетину на подбородке. К счастью, он не стал напоминать, что храмовников калечить — себе дороже, и вместо этого таинственно протянул: — О, ты ещё можешь полюбить магию электричества. — Пальцы, потирая щёку, прятали странную ухмылку; уголки глаз подозрительно улыбались. — Тебе просто нужна правильная мотивация. Андерс развёл руками, но удивлённо поднял брови, когда Карл вдруг поймал его за пальцы и развернул ладонью вверх. — Можно? — уточнил он, заметив удивление, и Андерс кивнул. Мягко удерживая его одной рукой, Карл аккуратно коснулся его пальцами другой. — Ой!.. — Андерс вздрогнул от неожиданности, когда ладонь защекотало и закололо одновременно. — Щекотно, — хихикнул он. Покружив по ладони — кисть забавно вздрагивала, потому что электричество чувствительно задевало мышцы, — Карл заскользил по его чуть согнутым пальцам и завис над кончиками. Андерс улыбнулся во весь рот, разглядывая четыре ровных голубовато-розовых столбика молний, плавно перетекающих между ними, и аккуратно шевельнул рукой — столбики потянулись за кончиками. — Красиво, — выдохнул он, играясь с молниями и притягивая их к разным участкам ладони, а затем хмыкнул: — И щекотно. Только… — Андерс оторвал взгляд от молний и на миг потерял дар речи, потому что, как оказалось, Карл всё это время как-то странно задумчиво смотрел на него, а вовсе не на забавные искорки. — Только ведь всё равно неясно, как мне это использовать, — выдавил он наконец и поспешно спрятал руку за спину, внезапно смутившись от взгляда и непонятно чего ещё. Карл вдруг улыбнулся уголком рта и снова почесал подбородок, а затем запустил пальцы в буйные вихры на своей макушке и… покраснел. — А ты подумай. Андерс поднял глаза, разглядывая высокие каменные своды и пытаясь вернуть сердце в спокойный ритм. — Ну… может быть… в медицинских целях? — протянул он. — Да, точно… хмм… стимулирует ткани, тонизирует мышцы, усиливает приток крови и… о… — Андерс почувствовал, как затеплело в щеках и других местах, когда он начал обдумывать не-вполне-медицинское применение. — О!.. — вновь протянул он, оценив возможные перспективы, и его щёки загорелись ещё сильнее, стоило вновь перевести взгляд на Карла: тот делался всё пунцовее, подтверждая его догадки, но всё равно хохотал в ладонь. Треск, грохот и чужие крики внезапно положили конец и смеху, и занятной беседе — неподалёку от них облажавшийся ученик-переросток торопливо сбивал огонь с подола мантии, одновременно пытаясь затоптать языки пламени, расползающиеся по полу. Никто не удивлялся тому, что Овэйн снова поджёг себя, но как этот недотёпа ухитрился поджечь каменный пол? Карл немедля бросился на помощь, кинув через плечо: — Тренируйся пока держать заряд, позже расскажу пару хитростей, — и едва не столкнулся на пути с Флорой, который с неожиданной прытью улепётывал из опасной зоны, задрав драгоценную мантию почти до колен. Андерс без раздумий переместился в сторону — рыжий сопляк влетел в него и едва не упал, ошарашенно хлопая глазами. Андерс подхватил бедолагу под локоть и дёрнул на себя. — Не ушибся, Флора? — сочувственно ахнул он, похлопав по щуплой напряжённой спине, поспешно поправил идеально отглаженный воротничок мантии и, стряхивая невидимые пылинки, хорошенько потрепал по плечам. Пусть храмовники видят, что об их любимчике Андерс искренне заботится. — Благодарю, это излишне, — коротко ответил тот, нагло задрав нос, вырвался и ускользнул прочь, оправляя на себе мантию. — Уверен? Помочь написать мамочке? — прикрикнул Андерс ему вслед, но тот лишь ускорил шаг. Тем временем Карл уже отвёл Овэйна в сторону и что-то старательно ему втолковывал, пока наставник и храмовники разгоняли остальных учеников по местам. Андерс пожевал губу и смерил Овэйна уничтожительным взглядом. Он, может, и не наколдует ненароком огонь вместо молнии, как этот гений, но собственная напряжённая история взаимоотношений с огненной стихией колола тревогой где-то под рёбрами и неприятно скреблась в животе. Возможно, и правда стоило бы нырнуть в изучение ледяных заклинаний… но сперва разобраться с предположительно-очень-и-весьма-полезными искорками.

~~~

Андерс лениво листал пожелтевшие от времени страницы, неудобно балансируя на перекладинах деревянной лестницы и пытаясь определить, если ли в книге хоть что-то полезное. Правила Круга требовали спускаться с книгой на безопасный твёрдый пол, прежде чем открывать — но было что-то притягательное в том, чтобы нарушать их даже в таких мелочах. Едва завидев внизу знакомую вихрастую макушку, Андерс встрепенулся и резко захлопнул книгу — та выдохнула из себя облачко пыли, от которой засвербело в носу. — Пс-с! Эй! — тихонько позвал он. Карл резко остановился и вскинул голову, безошибочно найдя взглядом лицо Андерса, который, отфыркиваясь от пыли и почесывая нос, чуть свесился вниз, чтобы его громкий полушепот было лучше слышно. — У меня стало получаться! Карл что-то сказал, и Андерс, шмыгнув и переспросив, снова не расслышал, зато едва не рухнул вместе с лестницей, когда попытался свеситься ниже — но вовремя схватился за полку, торопливо затолкал тяжёлую книгу на место и начал спускаться по перекладинам. Мантию Андерс заткнул за пояс штанов, прежде чем взбираться наверх, но со спины она всё ещё свисала до лодыжек и мешалась. Не вытерпев на середине, он резко оттолкнулся и с негромким — библиотека же! — кличем спрыгнул на пол рядом с Карлом, обхватив его плечи и навалившись, чтобы не потерять равновесие. Карл пошатнулся от неожиданности, но придержал Андерса за пояс. — В другой раз поймаешь, как принцессу в сказках? — хихикнул тот в заалевшее ухо. — Так, о чём я говорил… — Андерс вдруг опомнился, выпустил Карла и радостно провещал: — У меня теперь получается! Ну, почти. — Он решил не упоминать, что поднаторел ещё и в лечении ожогов. Вопрос и правда стоял лишь в правильной мотивации. — Что получается? — Карл искоса глянул на него, потирая ухо. Андерс фыркнул. Надо же, всего пару недель прошло с их внеклассного занятия, на котором Карл, непрерывно краснея, разъяснил основные принципы применения магии электричества в… нестандартных целях — а он уже и думать забыл. Да и с чего бы ему думать о малолетке: вокруг него постоянно вились сверстники. И даже сверстницы. Не сказать, чтобы Андерса это злило… но Андерса это злило. — Ну, та штука с электричеством! — Аа-а! — Карл засмеялся низко, хрипло и приятно. — И как? Андерс ухмыльнулся от уха до уха, безмолвно показывая, «как», и Карл снова засмеялся, но слишком громкий смех оборвало недовольное шиканье из занудных библиотечных глубин. Переглянувшись, они направились вместе к выходу, задержавшись на миг, когда Андерс опомнился, торопливо выдернул заправленную за пояс штанов мантию и как мог разгладил ладонями примятую ткань — и так сойдёт. — Теперь понятно, почему храмовники такие злые ходят. — Андерс нарочно не приглушил голос, когда они проходили мимо рыцаря на посту. — Завидуют, точно тебе говорю. Они-то там фантазируют, какие еще штуки мы можем творить своими заклинаниями, а сами ни-че-го не могут. Шлем с прорезью повернулся за учениками и качнулся из стороны в сторону, когда Андерс подмигнул. — Может им зачаровать чего-нибудь? А то б тоже попробовали, — засмеялся в ответ Карл. — О! Орлейцы! Они, может, так делают? Они хохотали, неторопливо прогуливаясь по коридорам, перебивая друг друга и выдумывая новые изощрённые способы зачарования разнообразных элегантных вещиц, которыми потом могли бы баловаться дворяне, пока наконец Андерс не согнулся от смеха, вцепившись в Карла, а затем на ходу уткнулся лбом в его трясущееся плечо и выдавил, утирая слёзы: — Мы могли бы озолотить Круг — надо посоветовать схему Ирвингу. Нам бы сразу закупили новые сапоги… как у тех орлейцев, с золочеными пряжками, помнишь? Карл закивал, и Андерс отстранился, пытаясь утихомирить смех — но тот вдруг заглох сам собой, когда они вышли в холл. — Флориан, не паясничай. Ну же, примерь! — Мам, это совершенно, абсолютно неуместно для того, кто выходит из Башни только для того, чтобы зайти обратно и больше никогда… Ма-ам, нет! Андерс, прищурившись, наблюдал, как мольбы о пощаде вместе с остатками достоинства тонут в пёстрой вязаной несуразности с узорами и свисающими кисточками. Флора обречённо уставился на женщину, с которой делил лавку, и как будто уменьшился в размерах, когда шапку развернули на нём так, чтобы снова было видно лицо. Высокий рыжеватый мужчина над ними погладил усы и что-то промычал. — Здорово, мам. Спасибо, мам. Андерс оторвал взгляд от очаровательной семейной идиллии, с усилием растягивая губы в ухмылке. — Нет, ты только глянь на этого придурка, — нарочито громко рассмеялся он, ткнув Карла локтем, и прокричал: — Что за дивный вид, Флора! — Он присвистнул для выразительности. — Держу пари, эта штука зачарована на влажные авантюры в женских трусиках. Не забыл надеть свои, я надеюсь? Флора повернулся на голос и расширил глаза в ужасе, завидев Андерса, ужасно довольного своей шуткой, вцепился пальцами в шапку на своей голове, поджал губы и снова отвернулся к матери. Та на миг непонимающе подняла брови, но тут же отдала всё внимание своему неудачнику-сыну. — Да брось ты его задирать, — как-то устало вздохнул Карл, быстро утягивая Андерса за локоть обратно в сторону комнат учеников. — Нормальный парень, если узнать получше. — Брошу, как только перестанет быть придурком, — зло фыркнул Андерс, неохотно последовав за ним, вывернулся и ткнул пальцем в сторону этого нисколько не нормального парня. — Эй, гляди! Он всё ещё придурок. И насколько это «получше» Карл его узнал? Мелкий трусливый хлыщ. Леди Альдебрант как раз взялась прилизывать растрёпанную вязаным монстром шевелюру костяным гребешком, и Флора покорно сжался под напором материнской любви. Андерс поспешно отвернулся, обогнал Карла на шаг и вновь фыркнул: — Хорошо, что навещают только отсталых придурков. Представляешь, если бы все носили такие штуки на голове? — Андерс присвистнул. — Я бы сбежал, только чтобы не видеть этого. Андерс на миг представил, как его мама, вопреки всем мольбам о пощаде и попыткам сопротивления, натягивает на него вязаную шапку, треплет по щеке и убирает со лба волосы — и тут же встряхнул головой, резко толкнул дверь в спальню и нарочито вычурным жестом пропустил Карла вперёд. — Мои бы не пришли, даже если бы им заплатили, — задумчиво протянул Карл, проходя мимо, затем остановился и обернулся, поджидая, когда Андерс пинком захлопнет дверь и пойдет за ним. — А твои? Андерс пожал плечами и поднял глаза к высокому потолку, усилием воли удерживая на губах ухмылку. Вообще-то вопросы о семье в Круге — табу, но даже мысль осадить Карла, неосторожно пересекшего незримую грань, казалась невероятной и неуместной. Андерс и не заметил, куда его увели, а когда вдруг понял, где оказался — плюхнулся на чужую постель как ни в чём не бывало и непринуждённо согнул ногу в колене, оперевшись пяткой о каркас. С верхнего яруса показалась физиономия Годвина, и тот подозрительно уставился на Андерса, но Карл чувствительно дёрнул за свисающие рыжие пряди, прежде чем усесться рядом, и Годвин, фыркнув, исчез. — Вряд ли они знают, где я, — наконец усмехнулся Андерс. — Повезло, что я не отсталый и не придурок. Я бы не… Он осёкся и рассмеялся, сгорбившись над чужой постелью и разглядывая собственные ладони. В груди что-то болезненно перекрутилось и сжалось, и будто нависло над пропастью. Шутки так некстати вылетели из головы, сменившись воспоминаниями о том, как отец вытащил его, захлебывающегося, из воды, когда он сдуру полез в самую глубь — а затем учил плавать; и о том, как они с друзьями на спор карабкались на самые высокие деревья, а отец едва не отхлестал розгами со страху, когда увидел; и как он однажды сообщил, что вызвал храмовников, и больше не проронил ни слова, кроме молитв Создателю, сколько бы Андерс ни спрашивал: «почему?!» Он зажмурился и задержал дыхание, прикусил губу побольнее и впился ногтями в ладони — всё, чтобы снова отыскать равновесие, как тогда с электричеством, ведь если у него не получится, и тот ком в груди рухнет… Только не сейчас, не здесь, не перед Карлом, не перед всеми. Его плечи вдруг накрыли тёплые ладони и резко встряхнули. — Эй, а ты с другими стихиями пробовал? — зашептал вдруг Карл в его ухо, будто Годвин мог подслушивать, и, не дожидаясь ответа, затараторил про разные способы комбинировать электричество, лёд и огонь для достижения самых интересных ощущений. Руки Карла почти обнимали его плечи — и это казалось так странно и непривычно, так правильно и так хорошо… Комок чуть отступил от края и ослаб. Андерс привалился лбом к надёжному тёплому плечу, незаметно утирая лицо о его накидку, глубоко вдыхая запах мыла из прачечной; вздрагивая от щекочущего ухо горячего дыхания и покалывающей щёку жидковатой щетины; вслушиваясь в тихий мягкий голос, нашёптывающий наиболее приятные методы и будоражащие переплетения магических формул. Он наконец рассмеялся — тихо, но благодарно и искренне. — Ну и фантазия у стихийщиков… — Это что, — хмыкнул Карл, задевая носом его висок и поглаживая ладонями плечи, — энтропийщики такие штуки выдумали — вовек не забудешь, если попробуешь. — Он начал расписывать вновь, и Андерс, шмыгнув, присвистнул. — …но это совсем на любителя, — закончил Карл. Кровать над ними скрипнула, напоминая о присутствии Годвина и других учеников. Андерс неохотно выпутался из почти что объятий и откинулся на спину поперёк кровати. Не хватало стать центром всех сплетен на ближайшие месяцы. — А ты пробовал? — Я? Ну, встречался с одной. Недолго. — Карл улёгся рядом, заложив ладонь себе под затылок и глядя куда-то в сторону, пока Андерс незаметно утирал уголки глаз и раздражённо убирал с лица налипшие пряди. — Ты же знаешь этих энтропийщиц. — Он фыркнул, одним звуком выражая своё мнение, и Андерс повторил за ним, соглашаясь, хотя сам с энтропийщицами ничего не пробовал. Да и вообще ни с кем, если по правде, но Карлу это знать не нужно. — Ну а целители что? Придумали что-нибудь интересное? Андерс пожал плечами: целители вообще в большинстве своём не слишком интересные и чаще даже занудные. — Ну… — протянул он, скосив глаза и незаметно разглядывая профиль Карла, — если в своих изысканиях подхватишь чего-нибудь мерзкого, я тебя вылечу. Когда-нибудь. Карл рассмеялся и расслабленно согнул ногу в колене. — Ловлю на слове. Эй… — Он вдруг повернулся к Андерсу, а тот поспешно уставился в перекладины на верхнем ярусе. К щекам прилила кровь. — Может, покажешь, чему научился? С электричеством. — О… я… — Андерс застыл, обдумывая дальнейшие действия. Вот теперь он точно покраснел, до самых корней волос, и Карлу наверняка хорошо заметно. В том, о чём он попросил, ведь нет ничего такого, правда? Иначе бы он не попросил? А если Андерс для него так сделает, то, может быть, Карл тоже потом так сделает и… Андерс поспешно прервал ход своих мыслей и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Конечно, он о таком думал немного, но… Что ж, раз такое в порядке вещей… — Знаешь, я… — Андерс поелозил на месте и облокотился на локоть, заглядывая Карлу в лицо; тот как-то недоумённо изогнул бровь, будто в том, о чём он спросил, и правда нет ничего такого. — Вообще-то я никогда никому… такого не делал… — Чего?.. — Ну, парням, — поправился он, чтобы Карл не догадался, что с девчонками он тоже не имел опыта. — Э?.. — Только себе. — Глядя, как брови Карла ползут всё выше с каждым новым словом и стремительно розовеют щёки, Андерс поспешно затараторил: — Но если не боишься, что я что-нибудь сделаю не так… то есть вряд ли это сильно отличается от… — Андерс! — Лицо Карла стало совершенно пунцовым. — Я не об этом! Так это всё же не в порядке вещей. Ну… и ладно. — О… оу. — Андерс попытался незаметно скрыть хотя бы половину лица за ладонью, почесав щёку, сглотнул облегчение и поспешил исправиться: — Ну… эм… тогда давай покажу. — Руки Карла всецело были заняты тем, что комкали мантию, поэтому Андерс потянулся к лицу. — Можно? — уточнил он. Карл ошалело моргнул, и, приняв это за согласие, Андерс коснулся горячей раскрасневшейся кожи. Поддерживать баланс и выдерживать равномерный уровень магии, чтобы ненароком не причинить боли, пока давалось Андерсу не идеально, поэтому он в напряжении прикусил губу. Одно дело случайно ударить молнией себя, и совсем другое — Карла; они ведь только-только начали общаться больше обычного. Волосы на руке и голове зашевелились, поэтому Андерс зажмурился и глубоко вздохнул, чтобы прийти в равновесие и заодно утихомирить легкую дрожь в кончиках пальцев. Карл не шевелился, и Андерс, достигнув баланса, медленно провел по его щеке — едва касаясь кожи, чтобы было щекотно и приятно, — задержался на слегка заросшем подбородке и открыл глаза. Карл смотрел на него стеклянными глазами и, казалось, почти не дышал; Андерс снова скользнул по щеке, позволив магии уколоть чуть сильнее обычного, аккуратно обвёл ушную раковину и улыбнулся, когда Карл резко вдохнул через рот, закрыл глаза и ну точно задержал дыхание. — Как будущий целитель — пациенту, советую снова начать дышать. Просто говорю, — хихикнул Андерс, играясь с мочкой уха и разглядывая голубовато-розовый столбик электричества, но тут же и сам задержал дыхание, когда Карл вдруг нахально улыбнулся, поймал его за руку и прихватил зубами сразу два пальца. Андерс совсем растерялся, прервал заклинание и поспешно одёрнул руку. — Как стихийщик — другу, советую лучше держать концентрацию, — ухмыльнулся Карл и самодовольно заложил руки за голову. — Просто говорю. — Ну и ладно, — фыркнул Андерс. Кровать под спиной жалобно скрипнула, когда он резко отвернулся, разглядывая продавленные деревянные перекладины над собой. Пальцы крепко стиснули покрывало. Сердце тревожно билось оттого, что Андерса назвали другом. Пусть и случайно. Дружба была где-то в другой жизни и приключалась не с ним — не с Андерсом. Андерса друзья закидали камнями, едва узнав о даре, и даже отцу он не нужен — тот, прежний он, нужен, но не Андерс. Он и не хотел быть никому нужным — а уж ему и подавно не нужен никто. Взгляд невольно скользнул к Карлу, но тут же, поймав встречный, снова скакнул вверх. А что, если у Карла не случайно такое сорвалось? Что, если у Андерса в самом деле появился друг, и он для него не лишний и даже не навязчивый? Что, если валяться здесь, на чужой кровати — нормально и можно будет так ещё?.. ведь друзья постоянно таскаются друг к другу на кровати; и обсуждают сплетни, и делятся секретами, и… или Карл всех других тоже называет друзьями? Годвин снова свесился со своего верхнего яруса, и Андерс, скорчив рожу, показал ему средний палец — пусть видит, что он от своего не отступится. Вовсе он не малолетка и имел право здесь находиться.