Магический потенциал, или Похотливая орлесианская дева

Андерс сосредоточенно вглядывался в строчки, неосознанно скручивая в трубочку уголок страницы и время от времени раздражённо встряхивая головой: волосы уже отросли достаточно, чтобы их можно было собрать в короткий невразумительный хвостик на затылке, но особенно упрямые прядки настойчиво лезли в глаза, и всё, чем можно побороть это мучение — просто переждать; а ждать он не любил. — Андерс! Он вздрогнул от неожиданности, оторвал взгляд от книги, одновременно бережно разглаживая смятый уголок пальцем, и улыбнулся. За прошедшие месяцы Андерс уже почти успел привыкнуть к тому, что у него действительно есть друг. Карл опёрся о столешницу напротив него, нависнув над высокой стопкой наваленных книг и вглядываясь в название огромного толстого фолианта, за которым скрывался Андерс. — «Тысяча и один способ… — Карл надавил на корешок пальцами, чтобы увидеть остальное, — применения эльфийского корня»? Серьёзно? Тебя заставили? Тебе угрожают? Скажи, кто, и я заставлю его прочесть это от корки до корки, я серьёзно. Андерс смущённо пожал плечами, но не удержал уголок рта, который предательски пополз далеко в сторону уха. — Увлекательнее, чем ты думаешь, — протянул он, поиграв бровями. Карл подозрительно прищурился и потянулся, чтобы подцепить пальцем книгу намного тоньше и меньше, вложенную в фолиант. Андерс не собирался мешать. — «Герцогиня в опале»?.. Эй! Это из цикла «Похотливых… — Андерс шикнул, и Карл приглушил голос до шёпота, — …орлесианских дев»! — Он бросил быстрый взгляд в сторону. Книжные полки скрывали их от взгляда храмовника, но тот мог услышать их голоса в тишине. Да и спина Овэйна вон впереди подозрительно неподвижная. — Откуда?.. Мне почему не сказали?! Дашь потом? — После меня уже семь человек, — Андерс виновато пожал плечами, — если больше никто не занял. Его бы воля — своему другу он бы отдал книгу без очереди, но тогда не видать ему вовек запрещённой литературы. — Ох, ну конечно, пока до меня дойдёт, её изымут, — обречённо вздохнул Карл, быстро обогнул стол, пододвинул стул с громким скрежетом и плюхнулся рядом с Андерсом. — Ну-ка двигайся. — Должен будешь, — весело хмыкнул тот, но с готовностью повернул свой стул так, чтобы Карл мог придвинуть свой вплотную. Андерс быстро, как мог, пересказал шёпотом содержание первой половины книги. — …и вот герцогиня сбежала, а убийца обнаружил в её покоях лишь привязанного капитана стражи, — закончил он. — Что такого наворотила герцогиня, что за ней охотится городская стража и антиванские вороны? — Э-э… без понятия. Я пропускаю всё неинтересное. Они склонились над книгой вместе, вчитываясь молча и задевая друг друга плечами. Тишину библиотеки нарушало только их дыхание и легкий скрежет ногтем об уголок страницы. Андерс внезапно подумал, что Карла это может раздражать, и прекратил. — Эм… — Карл тихо кашлянул в кулак и шепнул: — А автор… одежду не жалует, да? Андерс неловко пожал плечами, нервно перелистнул страницу и прикусил изнутри щёку. Внезапно стало очень жарко, несмотря на вечный холод Башни. Андерс почувствовал, как Карл слева от него напрягся. — Оу… — спустя время обронили они почти одновременно. Андерс украдкой глянул на Карла; тот скосил глаза на него в ответ, и оба в тот же миг уставились обратно в книжку. И почему Карлу нужно было подсесть именно к… этой сцене? Андерс прижал вдруг вспотевшую ладонь к пылающей щеке, скрываясь, и сквозь пальцы увидел, как Карл повторил его движение. — А что, так… правда делают? — шепнул Андерс, не сдержавшись. Не то чтобы Андерс совсем никогда такого не фантазировал, но вообще-то он предпочитал думать о девчонках. По крайней мере, другие парни всегда говорили о девчонках, поэтому Андерс делал вывод, что о таком обычно не думают… с другой стороны никто никогда не говорил, что так нельзя, тем более — думать что-то такое про Карла было… приятно. — Ну… — хрипловато протянул Карл и кашлянул. — Если хочется-то… — М-гм… — Андерс задумчиво качнул головой. — Ну… им вроде хочется. — Ага… Присутствие Карла как будто жгло плечо, и, если бы можно было читать, отодвинувшись на безопасное расстояние, Андерс бы так и сделал — во всяком случае, так он сказал себе, поелозив на месте, устраиваясь поудобнее и ненароком прижавшись к нему коленом. Дыхание Карла на миг затихло и ускорилось, но его колено не отодвинулось. — Я не эксперт… — протянул Андерс, перелистнув страницу, — но… О… О-о… — Сердце вдруг совершило странный кульбит при мысли, что они сейчас читают одно и то же. Карл слева тихо закашлялся, будто поперхнулся, и… всё ещё не отодвинул колено. — Трусики Андрасте! — Андерс вдруг резко накрыл следующий абзац ладонью, — он же… — но тут же устыдился собственного порыва и покосился на Карла. Тот глянул на него в ответ со странным загнанным выражением на полыхающем лице, вопросительно поднял брови и кивнул на руку, закрывающую всё самое интересное. Андерс вдруг поймал взгляд Овэйна и сурово сдвинул брови, зыркнув на него так, чтобы тот снова отвернулся, а затем поспешно убрал ладонь и прикусил костяшку большого пальца, как только продолжил читать. От происходящего на дешёвой печатной странице пылали уши и поджимались пальцы на ногах, а Карл нисколько не помогал: его колено всё ещё не отодвинулось и как будто прижалось теснее. Андерс сильнее сжал зубы на костяшке, напрягшись всем телом и не рискуя перевернуть страницу. Карл рядом с ним шумно вздохнул и перелистнул сам. — Создатель милосердный… — Он как-то особенно странно кашлянул, тут же заглушив предательский звук кулаком. Преодолев ещё несколько строчек, Андерс отчётливо понял, в чём дело — и задержал дыхание. Даже сам Создатель, вздумай он однажды снизойти к людям и прочитать вот это, в тот же миг скрылся бы вновь в чертогах своих, прячась навеки от собственных порочных творений — чего говорить об Андерсе. Его бросило в дрожь, хотя было очень жарко, а на шее выступила испарина; сердце выскакивало из груди, а колено Карла давило на его собственное так явно и отчётливо, что даже в позвоночнике назойливо зудела мысль: он это сознательно. Андерс постарался вдохнуть как можно тише, очень остро надеясь, что после всего этого он сможет смотреть в лицо Карла, как прежде, и не думать… ни о чем таком, тем более… в самом деле, вот так действительно делают?! Карл вдруг что-то неразборчиво пробормотал, и Андерс, расслышав имя Создателя и как будто своё собственное, бездумно переспросил: — Что ты сказал? — выговорить с первого раза не удалось, и он, прочистив горло, повторил вопрос. Создатель, а вдруг Карл тоже теперь будет думать о чём-то таком?.. — Я сказал… — Карл вдруг накрыл лицо ладонями и шумно выдохнул, а затем прошептал почти жалобно: — Панталоны мафератовы, это уже просто нечестно… Андерс!.. Лязг доспехов заставил обоих встрепенуться. Спина Овэйна впереди дёрнулась, и он пониже склонился над своим столом. — Так, перегнать настой эльфийского корня и эмбриума… — нарочито громко зашептал Андерс, отогнув пожелтевший лист фолианта так, чтобы наверняка прикрыть содержимое. Сердце трепыхалось, как загнанный наг. — Три доли корня. И кровавый лотос, — невпопад ляпнул Карл, ткнув в случайное место на странице. Они оба низко съехали по стульям, как будто «Тысяча и один способ…» мог в самом деле укрыть их полыхающие виной лица от взгляда храмовника. Наказание за запрещённую безнравственную литературу — ничто по сравнению с тем, как отреагируют на потерю книжки те, кто ещё не успел почитать. — Да чтоб я хоть раз твои зелья пробовал — на кой там тебе лотос?! — Тут так нарисовано! — Это веретёнка! Две доли веретёнки! Они усиленно изображали спор на сугубо ботаническую тематику некоторое время, ощущая на себе подозрительный взгляд сквозь щель в шлеме, и вздохнули с облегчением, когда храмовник вдруг покачал головой и удалился. — Хорошо, что эти олухи ни демона не понимают в ботанике, — пробормотал Андерс, обтирая об себя вспотевшие ладони. Карл рядом с ним кивнул, глядя перед собой — Андерс наблюдал за ним краем глаза: румянец всё ещё заливал его скулы, а пальцы нервно комкали ткань на рукавах, но самое главное… …его колено. Он всё ещё не отодвинул своё колено. После встряски с храмовником книжка уже потеряла свою власть, но и оставлять на полуслове не хотелось. Андерс с опаской глянул на строчки, будто они могут наброситься на него со страницы. По правде, теперь, когда голова немного прояснилась из-за паники, всё это показалось даже несколько нереалистичным, и оставшуюся часть сцены Андерс бегло дочитывал, сопровождая особенно «сладострастные стоны» придирчивым хмыканьем. Наконец он глотнул побольше воздуха и, набравшись смелости, подвёл итог: — Знаешь, я не эксперт, но… это всё-таки как-то травмоопасно. Это я как целитель говорю. Будущий. — Обычно это делается иначе, — пробормотал Карл, покосился на Андерса, когда тот резко развернулся к нему лицом, и поспешно добавил: — Мне говорили. Чуть розовое ухо вновь отчётливо загорелось, и Андерс не сдержал смешка, хотя по ощущениям его собственные уши пылали не менее заметно. — А ты о таком много думал, да? Смешок внезапно потянул за собой ещё один и ещё — и вот уже Андерс зажал ладонью рот, сотрясаясь от рвущегося почти беззвучного смеха и вглядываясь в лицо Карла, который смотрел на него недоумённо и сконфуженно, но прямо и даже как будто гордо. Он недовольно сдвинул брови и скрестил на груди руки, но Андерс встретил этот жест новым взрывом хохота. По правде, он сам не знал, что его так развеселило: он и вовсе никогда не хотел бы смеяться над Карлом, в чём бы ни была причина — на то они и друзья, верно? Разум подсказывал, что нужно остановиться вот прямо сейчас, пока не случилось что-то непоправимое — но неприятным открытием стал тот факт, что остановиться Андерс всё же не мог. Хмурое недовольство и обида на лице Карла проступили отчётливее, голубые глаза сверкнули холодком — он отвернулся, уткнув взгляд в стол, и буркнул под нос: — Ты же сам всё время… — Оборвав себя, Карл качнул головой, пробормотал что-то неслышно и резко опёрся о стол, чтобы подняться, но Андерс среагировал быстро: — Стой, Карл! — Он схватился за его локоть сразу двумя руками, и Карл плюхнулся обратно, едва оторвавшись от стула. Нервозный смех испарился, будто его и не было. — А правда, ты когда-нибудь?.. Андерс запнулся, пожёвывая губу. Карл непривычно хмуро смотрел перед собой, жёстко поджав подбородок, и нисколько не помогал. Андерс снова уставился в затылок Овэйна, будто в нём могла затеряться хоть одна из тех мыслей, что начисто покинули его собственную голову. — Когда-нибудь — что? — переспросил Карл вдруг так тихо, что даже в библиотечной тишине Андерс едва расслышал за ударами сердца, бешено колотящего в рёбра — вот оно совсем не старалось быть тихим, и казалось, даже Овэйн услышит, если ещё получше развесит уши. — Андерс? — Ну… — протянул он ещё тише и нервно облизнул пересохшие губы. — Думал о… эм… таком? Андерс нелепо поморщился, избегая слишком прямого и непроницаемого взгляда, бегающего по его лицу. Щёки горели так позорно, что хотелось спрятать их в ладонях, но вместо этого он покрепче сжал локоть Карла, чтобы тот и не думал больше его оставить. — Ну а ты? Андерс нарочито выразительно фыркнул. — Эй, тут я задаю воп… Губы Карла были тёплые, мягкие и слегка обветренные — это Андерс подумал в тот же миг, как Карл вдруг быстро, бесшумно и совсем без предупреждения прижался к его рту, на миг отстранился, наклонил голову и прижался снова. Щетина несильно покалывала, дыхание грело щёку — Андерс резко вдохнул и закрыл глаза, позволив губам Карла почти невесомо блуждать по его собственным и не рискуя даже шевельнуться или выдохнуть, чтобы ничего не испортить. В голове гулял ветер и совсем ни единой мысли, тишина в библиотеке сгустилась так, будто не существовало ничего кроме тихого горячего дыхания и колючего подбородка, а Карл целовал его, осторожно и бережно, почти не мокро и так… вживую, близко и по-настоящему, вот прямо сейчас — слегка прихватывая губами и задевая носом, — совсем не так, как в выдуманных книжках и дурацких фантазиях, и уж точно не как та глупая… Тепло покинуло его губы так же внезапно, как и появилось. Андерс громко выдохнул, не открывая глаз, удивлённо вскинул брови и вдруг прыснул в ладонь. — Ты… чего это? — бездумно спросил он и засмеялся, глупо и нервозно. Они целовались! С Карлом! Создатель, подумать только, они только что… — П-прости, Андерс, — выдавил Карл, низко наклонив голову, и бесшумно выматерился, а затем вдруг сорвался с места прежде, чем Андерс успел среагировать. — Карл! — Он рванул следом, не раздумывая, но зацепился носком за ножку стула и брякнул под нос: — Дерьмо… Карл, стой! Неужели он решил, что может просто поцеловать его, а потом бросить разбираться со всем этим в одиночку? Девчачий визг и грохот падающих книг вдруг разнеслись по библиотеке: Карл влетел в кого-то, вывернувшего из-за полок, и… — Что б меня, Финн… — Карл тихо выругался про себя, помогая подняться. — Прости, дружище, не зашиб? Андерс замер в паре шагов, безмолвно наблюдая, как Карл аккуратно приобнимает Флору и совсем по-свойски треплет по плечу. — Да нет же, нет, Карл! — возмущался тот визгливым шёпотом. — Книги! Посмотри, что с ними, они… они упали! На пол, прямо на пол!.. Флора вырвался из рук Карла и с жалобным стоном рухнул на колени, не забыв аккуратно поддёрнуть свою наглаженную мантию выше мягких отороченных мехом сапожек. Карл виновато потёр затылок и бросился помогать, ни на миг не прекращая глупо извиняться. Со своего места вдруг сорвался Овэйн, быстро прошмыгнул мимо Андерса, едва не задев плечом, обогнул согнувшегося над грудой книг Карла и был таков. — Посмотри, она раскрылась, когда падала, страницы уже никогда не будут прежними… — всё хныкал Флора и осёкся, когда на книгу, к которой он тянулся, с какими-то эльфийскими письменами, наступила нога, а затем взвыл тонко и жалобно: — Нет! Прямо на корешок! — Его глаза на миг расширились, стоило поднять взгляд, но тут же он резко вскочил на ноги и выпалил: — Не сейчас Андерс! Просто не сейчас! Гляди, что ты с ней сделал!.. — Мамочка купит новую, — елейно протянул Андерс, улыбнувшись, и надавил на несчастную книгу всей ступнёй. — Кстати, Флора… — Андерс, опять?.. — устало вставил Карл. — Мамочка? Мамочка?! — воскликнул Флора, осёкся и снова перешёл на шёпот: — Ты не представляешь, сколько эта книга может стоить, Андерс! Если бы её стоимость оценили в монетах, ты не сумел бы их сосчитать! «Деревенщина!» — явно проскользнуло в высоком ломком голоске. Уж куда ему, простому сыну фермера, до судейского сынка, впитавшего математику и древний тевин с молоком матери. Корешок приятно хрустнул. Улыбка на губах Андерса натянулась шире, кулаки непроизвольно сжались; он шагнул ещё ближе, приятно возвышаясь над рассмелевшим заучкой — тот попятился и покосился вдруг, как будто в поисках поддержки, на Карла. Тёмный скользкий комок в груди сжался туже, когда Карл придержал Андерса за плечо и сказал: — Эй, остынь… — Он дёрнул плечом, стряхивая с себя руку, и выпалил: — Какие проблемы — пусть навяжет больше шапок! Все богачи мира скинутся золотом чтобы только не видеть больше это убожество! Кстати, Флора, я давно не видел твою, поищем вместе? — Андерс… — Я знаю, в чём твоя проблема, Андерс! — вдруг выпалил Флора, борзо задрав нос и мельком глянув на Карла. — Я… Я всё проанализировал! — Проанализируй мой… — Ты мне завидуешь! Вот! — Внутри что-то застыло и щёлкнуло, грудь как будто придавило скалой, но Флора продолжал: — Я лучший в курсе Исцеления, а ты едва читал по слогам, когда тебя привели, а теперь, будем откровенны, чудом сдал даже начальную анатомию! — Эй, довольно… — вновь безуспешно попытался вмешаться Карл. — А моя ма… — Флора осёкся, — я также считаю, тебя просто злит, что я поддерживаю контакт с родителями, а ты — нет, но знаешь, если бы ты был на моём месте… В ушах шумело, будто в них залили холодной воды, перед глазами забегали мушки — Флора говорил что-то ещё, но Андерс едва улавливал смысл и оцепенел до тех пор, пока Карл вдруг не прикрикнул громким шёпотом: — Хватит! Оба! Тело действовало само, без всякого чёткого приказа: в один миг Андерс стоял, примёрзнув к месту и глотая воздух, а в следующий — уже чувствовал, как рванулся вперёд. Флора взвизгнул, когда его резко впечатали в книжную полку, и в ужасе выпучил глаза, глядя, как Андерс нависает над ним, сдавливая предплечьем горло. — Ты них-хера не знаешь обо мне! — прорычал он с опасной дрожью в голосе и попытался сглотнуть вставший в горле комок. — Пуст… пусти меня! — Андерс!.. — ахнул Карл и безнадёжно попытался его оттащить, но Андерс только крепче прижал тощего хлыща к полке, с мстительным удовлетворением высматривая в широко распахнутых глазах слёзы испуга. — Отцепись от него! — …Ни ты, ни твоя тупая мамаша, понял? — Просто остынь! — тихо рявкнул Карл прямо в его ухо, наконец отодрав от Флоры и крепко удерживая локти прижатыми к телу. — Хватит! Ты ничего никому не докажешь, сидя в карцере! Глаза опасно щипало, сердце сжалось в болезненный комок, воздуха не хватало; Андерс рванулся, лягнул пяткой по ноге и, как только Карл замешкался, вывернулся и почти бегом удрал прочь из библиотеки, пряча лицо и едва не задев храмовника на выходе — только бы никто не увидел, как он дал слабину, только бы не догадался, сколько всего он сам готов бы отдать, лишь бы мама хоть раз притащила ему такую позорную и дурацкую вязаную шапку. Из-за угла вывернул ещё один храмовник — Андерс замедлил шаг, опустил голову и постарался глотать воздух незаметнее, чтобы не привлекать внимания, но всё равно не избежал долгого подозрительного взгляда. Ноги несли его прочь, к спасительному повороту, за которым — может быть — не окажется вечно бдящих надзирателей, высматривающих его слабости и готовых в любой миг пустить в ход оружие, как если бы он действительно был прокажённым чудовищем. Тихий топот за спиной заставил вновь ускорить шаг, а едва только Андерс свернул за угол — то и сорваться на бег, но Карл всё равно успел поймать его за руку. — Андерс, подожди! — выдохнул тот, слегка запыхавшись. — Не убегай хотя бы сейчас, проклятье, да просто забудь всё, что он наговорил! — Отстань от меня! — Андерс попытался вырваться или хотя бы не дать развернуть себя лицом. — Ты всегда на его стороне! — Да он ничего тебе не сделал!.. — Вот и сосись с ним, я тебе на что?! — В глазах стояли злые слёзы, но было уже наплевать, что Карл увидит. — Чего ты докопался ко мне со своей дружбой, Текла? Отвали, просто… отвали! Задрал! Сердце затопила жгучая волна вины, горечи и стыда, когда Карл поражённо распахнул глаза и приоткрыл рот, но не издал ни звука. Вот и всё: после такого он точно не станет больше водиться с психованным малолетним выродком — ну и отлично, Андерсу только того и нужно. Он вновь дёрнулся, вырываясь, но Карл по инерции держал его запястье крепко — Андерс рванулся снова и наконец освободился, едва заслышав вслед себе сдавленное ругательство. Он едва пробежал несколько метров, когда влетел в что-то твёрдое, и его снова удержали. — Тпррууу! Эй, парень… — он ужиком выскользнул из рук храмовника и помчался дальше, едва не споткнувшись о подол собственной мантии. — Эй, а ну стой!.. За спиной послышался голос Карла, и Андерс ускорился, быстро преодолевая коридоры и чудом не натыкаясь на патрули. Бежать, бежать, бежать! Неважно, куда; неважно, как — лишь бы подальше отсюда, от Башни Круга, от грёбаных храмовников, от назойливых чародеев, от тупых учеников и от… Андерс резко остановился и обернулся: позади никого не было. Он был один. «Почему?» Вот и всё: теперь Карл точно не назовёт его другом. Это… Нечестно. Андерс ведь не виноват. Он же не хотел — это Флора начал. Андерс дёрнул на себя ближайшую дверь и прошмыгнул в безопасную затхлую тьму, пахнущую пылью и какими-то застарелыми тряпками. Под ногами что-то загремело — он отпинал ведро в сторону, на ощупь расчистил себе местечко на полу — от мётел и прочего мусора — и забился в угол, зарывшись носом в коленки и подобрав проклятую мантию. Он ведь не хотел — никогда не хотел ничего дурного, почему они не видят? Как заставить их увидеть? Даже отец отказался понять его, не принял магию — почему? Почему Андерса никогда не понимают? А что, если отец уже давно пожалел обо всём? Что, если родители не приходят за ним только потому, что не знают, где искать? Что, если… Что, если они и вовсе забыли о его существовании? Нет его больше: детские вещи брошены в печь, сожженный магией амбар уже отстроен, а мама давно перестала плакать и носит под сердцем другого. За Андерсом никто никогда не придёт — и нет смысла высматривать посетителей в холле. И даже Флора не виноват, что ему повезло больше. Андерс обнял себя руками, сжался поплотнее и всхлипнул, зная, что здесь никто его не услышит. Карл ведь поцеловал его — на самом деле, по-настоящему, сам. Внутри всё на миг воспряло и затрепетало — Андерс улыбнулся, вспоминая мягкие губы и тёплое дыхание, — но тут же оборвалось, оставив в животе желчную пустоту. — Идиот!.. — с надрывом выдохнул он, комкая мантию на коленях. — Какой же ты идиот, Андерс… «Ты ещё можешь всё вернуть, — шепнул голосок в голове. Андерс подёргал головой, сглатывая сопли, и не ответил. — Ты сможешь доказать им, что не опасен; они все наконец узнают цену твоим способностям, когда ты станешь сильнее любого смертного, они пожалеют…» — Завались, демон, — огрызнулся он вслух. «А Карл? Теперь он на тебя даже не взглянет — разве ты не хочешь вернуть и его? — Андерс качнул головой и не ответил. — Вы сбежите вместе, вдвоём; он будет только твоим, вот увидишь. Просто позволь помочь». — Отвали… — Он вжался лицом в колени так, что перед глазами забегали мушки. «Он будет ненавидеть тебя, если ты ничего не сделаешь. Уже ненавидит. Флориан будет рад занять твоё место…» Андерс сцепил зубы и зажал уши запястьями, как будто это могло заглушить бесконечный назойливый шёпот демона, просачивающийся напрямую в разум из Тени, зудящий глубоко под коркой и вибрирующий где-то между позвонков. «Я знаю, что делать, чтобы его вернуть. Просто доверься мне. Ты не один». — Хватит… — почти беззвучно всхлипнул Андерс. — Создатель… Пускай впереди только тьма, но Создатель направит меня… — Он сжался в комок, покачиваясь и быстро нашёптывая любые приходящие на ум строчки из Песни Света, тщетно пытаясь заглушить ласковый участливый голос. «Ты нужен мне. Так же, как я тебе. Здесь, в Тени, так одиноко… так тоскливо… так темно… помоги мне, пожалуйста! Мне просто нужен друг… Мы всегда будем вместе, обещаю… я не предам тебя, не брошу, не променяю…» — О, Создатель, услышь мой плач; направь меня сквозь чернейшие… Блядь! Просто оставь меня в покое… Андерс сжал уши так крепко, что не услышал, как скрипнула дверь, но вздрогнул, когда свет резанул сквозь сомкнутые веки — и тут же сжался ещё плотнее, опустив голову между коленей. Никто не должен увидеть его в таком состоянии, даже… особенно… — Андерс! — Карл быстро захлопнул за собой дверь и, судя по звукам, склонился над ним, тщетно пытаясь расчистить для себя от мусора место на маленьком пятачке пола. — Вот ты где… Карл выпустил слабенький волшебный огонёк — Андерс почувствовал его тёплую магическую ауру и увидел тусклый отсвет под ногами, но не поднял головы. — Эй… — Его плеча осторожно коснулись, но он только задержал дыхание, чтобы не всхлипнуть, и не шевельнулся. Карл убрал руку, но тут же коснулся снова, накрыл его плечо ладонью и сжал так осторожно, будто Андерс мог её откусить. — Ты… — Карл запнулся и сглотнул. — Ты в порядке? — Он слегка его потряс и позвал снова, с какой-то неясной тревогой: — Андерс?.. — Ненавижу это прозвище, — вдруг выплюнул он, не поднимая головы. — Ненавижу… всех их… Карл выдохнул как будто с облегчением, Андерсу послышался едва уловимый смешок. — Тогда как мне тебя звать? — Так и зови, — буркнул он и, сцепив руки в узел над затылком, тихо добавил: — Или никак не зови. Вернее будет… Карл снова как будто усмехнулся, но Андерс не почувствовал обиды: как вообще можно обижаться на Карла Теклу? Как же глупо было и по-идиотски… Андерс сглотнул и снова задержал дыхание. — Эй, не смогу же я всю жизнь звать тебя «эй»? Это как-то… странно, не находишь? Андерс покачал головой. Ничего странного не будет в том, что Карл никогда больше не захочет с ним заговорить. — Не хочешь сказать мне своё имя? Андерс снова покачал головой. Карлу он мог бы и сказать, но… Тот, прежний он, был лучше и нужнее только потому, что не был магом — Андерс такого не примет и не поймёт, ни за что. Только дураки верят в то, что магия — это проклятье; магия — величайший дар Создателя. — Слышать его не хочу, — твёрдо выговорил он, снова обняв свои колени. — Никогда больше. — Ну, значит «Андерс», — спокойно согласился Карл и провёл ладонью по его спине, а потом ещё раз. Внутри всё перекувыркнулось от этой незатейливой ласки, натянулось и заклокотало — Андерс сжался, тщетно удерживая рвущиеся рыдания внутри себя, а Карл всё никак не прекращал и, напротив, подполз ближе, почти обвив одной рукой его плечи. Унять дрожь всё никак не получалось, несмотря на все старания и искусанные губы — и Карл наверняка это чувствовал своей рукой. Пусть он просто прекратит, сейчас же, пусть он… Сдерживаться стало и вовсе невозможно, когда Карл тихонько позвал: — Андерс?.. — а затем осторожно потянул на себя, позволяя прижаться к плечу и потереться лицом. Андерс, громко всхлипнув, вдруг крепко вцепился в Карла обеими руками — тот тихо ойкнул от неожиданности, но и тогда не оттолкнул, а уселся поудобнее, облокотился спиной о стену, свалив пару мётел, и прижал к себе. — Андерс… — всё повторял он над самым ухом. Голос Карла наделял дурацкое прозвище чем-то особенным, стоящим, как будто даже Андерс может быть кому-то нужен; как будто всё то, что терзало его почти четыре долгих года, можно выпустить разок наружу и не получить в ответ осуждения. — Я ведь не виноват… — надрывно выговаривал он, заглушая рыдания о намокшую от слёз накидку мантии и сгребая пальцами ткань на спине. — Дурацкий сарай сам загорелся, я не виноват… Почему он не слушал?!. Почему мама его не отговорила? Я же… Почему я им больше не нужен, Карл? — У меня нет ответов, — тихо вздохнул тот, продолжая гладить по спине, потом поднялся рукой к волосам и начал аккуратно распутывать тесёмку на растрёпанном хвостике. — Но вообще-то мне сложно поверить в то, что ты можешь быть вдруг кому-то не нужен. — Кончик уха согрел короткий смешок, и Андерс улыбнулся тоже, ощущая, как пальцы Карла приятно зарываются в его волосы. — Я скорее поверю в то, что Ульдред варит любовные зелья селянкам и учится танцам. Андерс, перемежая всхлипы смехом, стиснул Карла в объятиях покрепче и потёрся носом о шею, размазывая слёзы. — Карл… не говори никому, — прошептал он, казалось, спустя целую вечность. Смех вдруг защекотал волосы на макушке. — О чём? О том, что ты опять вчера стянул ягоды у чародеев? Или что со мной не поделился? Думал, не узнаю? Андерс фыркнул, но тут же шмыгнул носом и поспешно обтёр шею Карла ладонью. — Меньше надо на чужих тренировках пропадать. — Эй, а я-то думал, мы друзья. — Ладно, будут тебе ягоды. Они друзья, всё-таки друзья, несмотря ни на что. Андерс рассмеялся с таким облегчением, что слёзы брызнули из глаз снова, а Карл крепко обхватил его обеими руками — но вдруг вздрогнул и зашипел. — Что с рукой? — сразу же спросил Андерс, прислушиваясь к ощущениям. Карл вопросительно замычал, его грудь завибрировала под ухом. — У тебя рука болит. Я же чувствую. — Всё в порядке. Андерс резко отстранился, заслышав напряжение в голосе, строго нахмурился, совсем забыв о зарёванном лице, и потянулся к его запястью. — Не в порядке, раз я заметил. Показывай. — Гнусавый голос и хлюпающий нос совсем не добавляли убедительности, но Карл, вяло отнекиваясь, всё же не смог сопротивляться вечно и позволил Андерсу аккуратно развернуть его влажную и очень холодную руку ладонью вверх. — Создатель… — ахнул Андерс, разглядывая красную, обожжённую кое-где до мяса пузырящуюся кожу. Он потянулся магией к волшебному огоньку, чтобы сделать свет поярче. — Карл!.. И ты молчал? Что произ… Озарение будто ударило под дых, и Андерс несколько мгновений бестолково хватал ртом воздух. Карл поморщился, не то от боли, не то от досады, и попытался отобрать свою руку, но тут же застонал и выругался под нос. — Андерс… — выдавил он, резко вздохнул, жмурясь, и добавил уже спокойнее: — Забей, Винн подлечит. — Это… я тебя?.. — Всё в порядке. Я накинул лёд, просто кончился уже. — Карл… — Просто. Забей. Комок в груди снова сжался так туго, что стало трудно дышать. Первый порыв сорваться с места и вновь бежать Андерс всё же подавил, глубоко вздохнул и постарался собраться; ведь Карл искал его, даже с этой ужасно болящей рукой, после всего, что Андерс наговорил и что сделал — и если он теперь налажает ещё раз… — Так, — твёрдо сказал он наконец, — не двигайся, я… Он не стал продолжать, поднял обе ладони над ожогом и закрыл глаза. Карл что-то заворчал, но Андерс шикнул, и тот замолк, терпеливо выжидая. Он потянулся к Тени в поисках помощи и улыбнулся, когда дух откликнулся: тело наполнило приятное тепло и узнавание, сердце затрепетало от радости, любопытства и щемящего желания помочь и облегчить боль — дух никогда не использовал обычную, словесную форму общения. Вообще-то звать на помощь духов наставники строго-настрого запретили, по крайней мере, до тех пор, пока Андерс не освоит горы трактатов по Духовной медицине и анатомии и хотя бы основы простого Созидания — но зачем ему дар, если не применять его во благо? Он покупался в благожелательном сиянии духа ещё немного, пропуская его через своё тело и позволяя взглянуть на мир смертных, пока Карл вдруг не напомнил о себе, схватив за локоть. — Андерс… — предостерегающе начал он, заметив его безрассудство, но тот уже опомнился и быстро сообщил: — Все в порядке. Я давно его знаю. — Андерс усилием воли перенаправил силы духа в свои ладони, подпитывая собственной маной. Дух поддался слегка неохотно, но быстро забыл о разочаровании, когда наконец занялся исцелением. Карл снова заворчал, тревожно переводя взгляд с лица Андерса на его ладони, засветившиеся голубоватым сиянием. Он закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, и доверился знающему своё дело духу, на сей раз стараясь удерживать между ними чёткие границы, как предостерегали наставники. — Ух ты… — выдохнул Карл, разглядывая свою чистую, чуть розоватую ладонь, когда Андерс закончил и отпустил духа обратно в Тень. — Не знал, что ты уже так умеешь. Это… редкий дар. — В голосе и голубых глазах читалось удивление и искреннее восхищение. Андерс зарделся от похвалы и опустил взгляд. — Первый Чародей тоже так сказал. Губы сами собой расплылись в самодовольной улыбке, когда Карл ответил: — Ещё бы. Ты будешь хорошим целителем. — Он вдруг обхватил ладони Андерса и заглянул в глаза очень серьёзно. — Эй. Пообещай, что больше не будешь делать так без присмотра наставников. Духи… — …опасны, даже самые добрые, ага, знаю. — Андерс вздохнул, разглядывая руки Карла, сжимающие его. — Андерс… — Обещаю, ага? — Он покусал губу изнутри и пробормотал: — Я не виноват, что дурацкие книжки мне никак не… Он осёкся на полуслове и вытаращил глаза; в груди всё оборвалось и рухнуло в бездонную пропасть, дыхание перехватило — Андерс несколько мгновений хватал ртом воздух под недоумённый взгляд Карла, пока вдруг и его глаза не расширились в ужасе и понимании. — Книжка!.. — выдохнули они одновременно и смотрели друг на друга ещё несколько мгновений, а затем сорвались с места как ошпаренные и, столкнувшись в дверном проёме, выскочили из чулана. Сердце отбивало барабанную дробь в груди, заглушая их топот; в горле пересохло. Андерс на бегу поправлял свои перепутанные волосы и утирал рукавом нос, а Карл позади него тяжело дышал, но не отставал и ухитрялся дружелюбно улыбаться и объяснять всем встречным: ничего не случилось, всё в порядке; нет, Андерс не сбегает из Башни снова; нет, Карл не собирается наконец надрать наглецу зад, — хотя и сам перепугался до того, что совсем нецензурно ругался под нос, стоило им оказаться за пределами слышимости. Погоня резко прервалась, когда один из храмовников вдруг выставил на пути руку и подозрительно уставился на вросшего в пол Андерса. — Всё в порядке! — быстро выговорил Карл, едва не врезавшись в его спину. — Я же говорил. — И никаких демонов? Карл преувеличенно жизнерадостно хохотнул, слегка хлопнув поникшего Андерса между лопаток. — Здесь уж точно ни одного. — Смотрите у меня. В другой раз сначала Святая Кара — а потом разбираться. Присматривай за ним, раз поручился. — Ублюдок… — процедил Андерс, когда они отдалились. — Просто делает свою работу. Ты его здорово напугал, когда убегал как полоумный. — Ублюдочную работу… — Стоило оставить за собой последнее слово, хоть и переубедить в чём-либо Карла, когда тот говорит своим убийственно правильным тоном, просто невозможно. Как и ожидалось — книги на месте не оказалось. Андерс взвыл и пнул стол, а затем побежал к книжной полке в поисках того толстого фолианта про эльфийский корень. Карл облокотился о спинку стула и безучастно глядел, как Андерс трясёт несчастную книгу, будто она виновна во всех его бедах, но затем коротко подвёл итог: — Её здесь нет. Андерс громко выматерился, положив огромный словесный посох на то, что в библиотечной тишине его могут услышать, затолкал книгу обратно, пристукнув кулаком напоследок, облокотился о полку ладонями и стукнулся лбом о равнодушные к его бедам корешки. Если сбежать из Башни прямо сейчас, то когда его вернут назад, другие, может быть, и подзабудут уже о том, что он потерял драгоценную редкую книжку. — Андерс. — Сзади на его плечи легли руки Карла, слегка сжали и встряхнули. — Мы её найдём. — Как?! — Он хлопнул по книгам и в отчаянии заскрёб ногтями по корешкам, а затем застонал, резко оттолкнулся ладонями и врезался спиной в грудь Карла, раздражённо скрестив на груди руки. — О, я так и представляю: «Простите за беспокойство, Первый Чародей, вам случайно не попадалась изъятая запрещёнка?.. Оо-у, Первый Чародей! Я не знал, что вы заняты, я имею в виду, книжечку-то потом верните…» — Над ухом раздался фыркающий смех, и Андерс, немного развеселившись, хихикнул тоже, откинул голову на плечо Карла, скосив на него глаза, и вздохнул. — Ну и что нам теперь делать? Карл внезапно перестал смеяться, скосил на него глаза в ответ и как будто придержал дыхание. — Эм… — Он прочистил горло и аккуратно отстранил Андерса за плечи. — Н-нет, мы не пойдём к Первому Чародею. Нужно спросить у… Флоры. Андерс едва не взъярился при упоминании нежелательного имени, но мгновенную вспышку раздражения погасило внезапное осознание: Карл впервые назвал Флориана Флорой, как и все другие нормальные ученики — а это многого стоило.