Магический потенциал, или Похотливая орлесианская дева

Андерс раздражённо мерил шагами коридор, нервно расчёсывая руки и отчётливо осознавая своё уязвимое положение. Про книгу его уже спрашивали — и с каждым разом лгать о том, что он вот-вот передаст следующему по очереди, становилось всё сложнее. В ушах шумело из-за бессонной ночи: Андерс проворочался почти до самого утра, проигрывая в голове самые ужасающие сценарии того, как всем откроется правда: он потерял важную книгу. Важнейшую книгу — важнейшую не по содержанию, но хотя бы тем, что потерял её именно он. Его заклеймят неудачником, ему больше никогда не доверят запрещёнок, с ним больше не поделятся контрабандными травками, его… Совсем рядом прошагали, и Андерс вскинул голову, впившись ногтями в ладонь — но то оказался всего лишь Ниалл. Он прошёл мимо, смерив Андерса любопытным взглядом, но промолчал. «Где книга, Андерс?» — отчётливо прочиталось в его взгляде, хотя Ниалл, скорее всего, даже не знал о её существовании. Другой важнейшей проблемой, остро стоявшей всю ночь, оставался тот поцелуй: Карл целовал его! Андерсу не почудилось: Карл действительно сам поцеловал его и делал это достаточно долго, чтобы можно было полностью отбросить версии о случайности или неверно понятом характере этого действия — Андерс определённо понял всё верно и отказывался понять лишь тот факт, что теперь Карл усиленно делал вид, будто ничего не произошло, когда что-то определённо произошло. Андерс зарычал, сдавив виски ладонями: мысли грызлись и толкались внутри черепа, от нервов зудели руки и тянуло в животе, сердце ныряло в ледяной омут тревоги и тут же трепетало от жаркого предвкушения чего-то неизведанного. Он просто сойдёт с ума, если не решит хотя бы одну из проблем как можно скорее. Проклятый Флора нисколько не облегчал положение: он просто испарился на весь оставшийся вечер, а к ночи проскользнул к своей постели так незаметно, что у Андерса не было никакой возможности припереть его к стенке вдали от посторонних глаз. Пусть Карл и считал Флору «нормальным парнем», с которым следовало просто «поговорить по-человечески», Андерс осознавал совершенно отчётливо: с этим придурком ему говорить не о чем. В коридоре раздался звук хлопнувшей двери, и знакомые шаги зашелестели в противоположную сторону — Андерс встрепенулся и рванул следом, в несколько прыжков обогнал, а затем развернулся на одной ноге и слёту ухватил Карла обеими руками за шиворот, едва не сбив с ног. — Ты его видел?! — выпалил он. Карл, не торопясь с ответом, приподнял одну бровь, затем обхватил его ладони и аккуратно отцепил от своей мантии. Андерс попереминался с ноги на ногу и виновато поморщился. — Разумеется, видел. Он занимается по своему обычному расписанию, его нетрудно найти. Тем более — тебе. Карл многозначительно наклонил голову, и Андерс снова поморщился. — У нас… расписания не сходятся. — Кончики ушей предательски потеплели, а взгляд Карла как будто стал тяжелее… — То есть… В этот раз… Не сошлись. — Андерс?.. — Мы… разминулись?.. — Андерс поёжился: его последняя попытка оказалась такой же провальной, как предыдущие. Он застонал: — Карл… — …я избегал его всё утро, потому что ждал, пока ты поговоришь с ним и решишь все мои проблемы! — Карл всплеснул руками, визгливо передразнив его голос вдруг так внезапно, что Андерс на мгновение застыл, раскрыв рот и отказываясь верить своим органам чувств. — Я не так гов… — он осёкся, потому что Карл уж слишком карикатурно хлопнул ресницами и скосил глаза к потолку. — Не делаю я так! Они смотрели друг на друга ещё несколько мгновений; Андерс возмущённо краснел, а Карл хитро ухмылялся. — Ну ладно, — фыркнул Андерс, решив, что споры только поставят его в ещё более неудобное положение, и сдвинул брови со всей суровостью, но Карл всё продолжал ухмыляться. — Так… ты говорил с ним? — Говорил. — Он вздохнул и сделал такую долгую паузу, что Андерс снова начал расчёсывать руки. — Ну?.. — Книжка у него. Андерс громко выдохнул от облегчения и расплылся в улыбке, с трудом сдерживаясь от того, чтобы обнять Карла крепко-крепко, вот прямо здесь — или вон там, за авварской статуей, — но тот продолжил: — И он её не отдаст. — Что?! Да я его!.. Карл успокаивающе коснулся сжатой в гневе ладони, и Андерс сразу затих. — Он не отдаст её мне, но согласен обсудить варианты с тобой. — Какие тут вообще могут быть?!.. — В этот раз Карл сжал его ладонь чуть крепче. — Просто поговори с ним. — О чём мне говорить с вором? Пусть просто вернёт, пока я… Андерс замолк на середине фразы и обречённо выдохнул, обдумывая своё незавидное положение. Карл промолчал, но его взгляда было достаточно, чтобы лишний раз напомнить то, что очевидно для них обоих: если бы книгу забрал не Флора, а храмовник, последствия уже не заставили бы себя ждать. — Ладно, но с условием, — простонал Андерс. — Ты тоже пойдёшь. Карл хмыкнул. — Разумеется, я не оставлю вас двоих наедине. Я буду гарантом того, что Финна не найдут запертым в каком-нибудь чулане к тому моменту, как ты будешь на середине пути к берегу. Андерс обиженно насупился, но промолчал: порой казалось, что Карл умеет читать его мысли.

~~~

Флору удалось прижать к стенке — вызвать на серьёзный взрослый разговор — только после обеда, когда Карл завел их в пустую аудиторию и захлопнул дверь. — Книга, Флора. — Андерс сразу перешёл в наступление, на ходу хлопнув ладонью по пыльному столу, как только все трое — четверо, включая книгу — оказались в условленном месте встречи. — Ты должен её вернуть. Флора поспешно спрыгнул со столешницы (тщательно очищенной от пыли и всей возможной грязи), как только они зашли, и, отступив на шаг, покосился на Карла, а затем потянулся к своей сумке и извлёк свёрток, предусмотрительно завёрнутый в бумагу. Андерс дёрнулся вперёд, но Флора быстро спрятал свёрток за спину, отступив ещё на шаг, и снова бросил быстрый взгляд на Карла. Андерс внутренне зарычал: он целиком в руках этого рыжего хлыща, зажат прямо в тощих дрожащих ручонках, нервно теребящих за спиной упаковку. Карл сложил руки на груди и внимательно переводил взгляд с одного участника переговоров на другого, хотя мог бы просто отобрать свёрток у Флоры и раз и навсегда решить эту проблему, если бы только пожелал занять правильную сторону. — Твои. Условия, — процедил Андерс. Флора заносчиво вскинул нос и быстро заговорил: — Для начала, я обдумал свои вчерашние слова и твою последующую реакцию и… — Он вздрогнул и отступил, а Карл на миг коснулся плеча Андерса ладонью. — И пришёл к выводу, что перешёл допустимые границы. Я прошу за это прощения. — Флора сдержанно кивнул, а затем снова вздёрнул нос. Андерс полностью потерял дар речи. За что он вообще?.. Если целью Флоры было одной фразой сбить с него весь настрой и заставить растеряться перед атакой, то ему удалось. Проклятый фрик. — Ты… — Андерс встряхнул головой и быстро взял себя в руки. — Что за херня? Хочешь, чтобы мы тут друг у друга прощения вымаливали? Что потом? Обнимемся? Вместе помолимся Создателю? Флора как-то визгливо фыркнул. — Зачем бы такое могло мне понадобиться? — Он снова фыркнул. — Нет. Мои требования исключительно рациональны, тщательно обдуманы и взвешены, кстати, в отличие от любого из глупых поступков, которые ты… — Карл кашлянул, и Флора на миг замолк, а потом продолжил, переходя сразу к сути: — Итак, во-первых: зови меня Финн. — Он тщательно выцедил имя так, чтобы понял даже самый отсталый. Андерс скептично изогнул бровь. — Серьёзно? Но ты Флориан, верно? Фло-ри-ан. — Финн, — снова повторил… Финн и быстро пояснил, будто оправдываясь: — Я думаю… просто другие быстрее запомнят, если даже ты будешь звать меня так. Андерс закатил глаза и пожал плечами. Если так пойдёт и дальше, он действительно отделается малой кровью. — Ну, Финн так Финн. Хоть Финделопой назовись, мне без разницы. Что-то ещё? — Финн. Не… Финделопа. И не Флора. Просто Финн. Благодарю. — Флора набрал в грудь побольше воздуха, глянул на Карла, который оставался по-прежнему молчаливым наблюдателем, и нервно протараторил на одном дыхании: — Во-вторых, ты больше не будешь меня задирать и… и будешь вставать на мою защиту, если надо мной будут смеяться другие!.. Мои условия! — выпалил он, отскочив на шаг назад и отставив руку с проклятой книжкой далеко в сторону так, что Андерсу пришлось бы пройти через Карла, чтобы достать. Андерс, который всего лишь перемялся с ноги на ногу, озадаченно нахмурился и уселся прямо на пыльный стол, закинув колено и свесив стопу. Защищать Флору?.. Это уже как-то… — Да ты охренел. Нет, правда! Это какой-то грёбаный шантаж. Карл, он меня шантажирует! Тот что-то неопределённо промычал, впрочем, не выказывая знаков поддержки ни одной стороне, и Андерс просто махнул рукой: праведный гнев, азарт и жажда возмездия выветрились как-то сами собой, как только Финн не к месту ляпнул это дурацкое «прошу прощения» — и сменились чем-то, очень подозрительно напоминающим гаденькое предательское чувство вины; в конце концов… этот хлипкий мелкий мальчишка с визгливым голосом и прилизанной рыжей шевелюрой, едва достающий до Андерсова носа, в действительности провинился перед всеми только в том, что любим родителями. Финн поджал губы и, всё так же гордо вскинув подбородок, продолжил: — И третье условие! — И всё ради одной идиотской книжонки?.. — Это последнее! Я хочу, чтобы… — Финн вдруг замялся и… покраснел, крепко стиснув книжонку всеми десятью пальцами перед собой и полыхая всё ярче и отчаяннее с каждым последующим словом: — Чтобы впредь меня извещали о появлении среди учеников п-подобной литературы и… включали в очередь! Да. Верно. Это всё. — Он выдохнул. Смысл сказанного дошёл до Андерса целым мгновением позже, чем до Карла: тот издал короткий кашляющий смешок и зажал рот кулаком, а затем Андерс повторил его жест. Он что… Смешок быстро сменился заливистым хохотом, и даже Карл трясся, едва сдерживаясь. — Ты… ты серьёзно? — продавил Андерс хлопнув себя по голени и утирая слёзы веселья. — Ты серьёзно это прочитал? Целиком? — За кого ты меня принимаешь? — обиделся Финн. — Разумеется, я прочитал её от корки до корки. Сказанное сопровождалось новым взрывом — теперь в открытую хохотал даже Карл. — Прости, Финн, — выдавил он, — это просто… неожиданно. — Финни, — всё смеялся Андерс, — что на это скажет твоя… — он осёкся и потёр ладонью лицо. — Ладно. Хорошо. Три условия — и я принимаю их все, отдавай книжку, и забудем… об этом. — Мне нужны гарантии! Андерс оскорблённо вскинул бровь. — Гарантии? Эй, я слово даю! Договор кровью скрепим или что? Поплюём на ладошки? А может… Уу-у! Сцепим мизинчики? Финн брезгливо поморщился, глядя на дёргающийся возле своего лица мизинчик, и обтёр идеально чистые ладошки о такую же идеально чистую мантию. — Я думаю… в этом нет необходимости. Твоего слова достаточно, если Карл согласен за тебя поручиться. — Я согласен, — протянул тот, воздев глаза к потолку. — Это уже становится привычкой. Почему мне кажется, что однажды я пожалею? Андерс, просияв, наконец протянул руку за драгоценной книжкой и промурлыкал: — Ручаюсь — не пожалеешь.

~~~

Когда за ужином в очередной раз поднялся вопрос «где книга?» и Андерс, подскочив на скамье с набитым ртом, с уверенностью ткнул пальцем в противоположную сторону стола, он чувствовал острый момент своего триумфа. Рука Карла, которая сжала его плечо и рывком усадила обратно, а затем игриво дёрнула за хвостик, лишь укрепила это ощущение. — А знаешь… Флора, может, не так уж и плох, — радостно вещал Андерс, шагая рядом почти вприпрыжку, когда они неторопливо прогуливались в свободное предотбойное время, выискивая самые безлюдные коридоры. — Эм… Финн. Не пойми меня неправильно, он всё ещё придурок, но… — Андерс замолк, осознав, что собеседник никак не реагирует на слова, обскочил на шаг и осторожно заглянул в лицо. — Карл? Тот отшатнулся, едва не врезавшись. Скулы его вдруг отчётливо порозовели — Андерс наблюдал ещё несколько мгновений, а затем расплылся в понимающей улыбке и уточнил: — Всё в порядке? Карл, усиленно глядевший в сторону, промычал что-то вроде неуверенного «угу» и покраснел ещё сильнее, а затем вдруг накрыл лицо ладонью и застонал: — Андерс… Опять за своё… Он аккуратно обошёл его без каких-либо пояснений, и Андерс, пожав плечами, направился следом, обдумывая, что он мог сделать не так настолько, что Карл отказывался с ним говорить. Он ведь… ещё его друг, верно? Они брели по коридорам, время от времени сторонясь, чтобы пропустить патрули. Карл молчал и не давал никакой возможности разобраться, что происходило в его голове, а Андерс нервно чесал руки и тревожился всё сильнее, впрочем… Карл ведь всё ещё оставался рядом с ним, не распрощался, ссылаясь на важные дела или встречи, да ещё и забавно краснел, а значит, ещё не всё по… Тихий, едва слышный в тишине звук наряду с движением на самом краю поля зрения внезапно привлёк внимание. Андерс остановился, а затем попятился назад, вглядываясь в тень авварской статуи, где самозабвенно тискалась парочка, не замечая, что их уже обнаружили. Он прищурился, набираясь впечатлений и попутно внимательно изучая технику, и чуть не вскрикнул от неожиданности, когда его резко дёрнули за локоть и поволокли прочь. Андерс позволил утащить себя подальше, чтобы никого не спугнуть, а затем резко остановился, выдернул свой локоть и, вдруг собравшись с духом, прошипел: — Карл! Надо кое-что обсудить. Насчёт вчерашнего! Вот и всё, теперь пути назад нет, но зато и делать вид, что ничего не произошло, у Карла больше не выйдет. Тот как-то обречённо вздохнул и ожидаемо покраснел, потирая подбородок и глядя в сторону. Сердце тревожно стучало в груди так громко, что едва не заглушило тихий ответ: — Ну, конечно… Андерс сдвинулся в направлении его взгляда и заглянул в глаза, серьёзно сдвинув брови — не будет он наивно хлопать ресницами и выделывать прочие девчачьи штуки. Со старшими чародеями такое срабатывает безотказно, но друг — совсем другое дело. — Карл. Я ведь не девчонка. Тот приподнял одну бровь. — Я… в курсе. — Вот ни разу не девчонка, — всё продолжал Андерс, расчёсывая ладонь, и зачем-то уточнил: — Вообще ни в одном месте. — Эм… Да я видел, — хмыкнул Карл, и настала очередь Андерса краснеть, хотя, если начистоту, в общей спальне и умывальне секретов ни у кого нет в принципе, и быть не может. — И всё равно вчера… Он осёкся, заслышав лязг доспехов, и мысленно выругался. Оба изо всех сил держались непринуждённо, ожидая, и как только храмовник наконец тяжело прошагал мимо, Андерс снова вцепился взглядом в лицо Карла и разве что не ухватил его за шиворот, когда продолжил шепотом: — Ты меня поцеловал вчера! Ты! Меня! — Ну да, я помню, — вздохнул тот, отводя взгляд и потирая шею пальцами. Мимо, хихикая и держась за руки, пробежала та самая парочка, которую спугнул храмовник. Проводив их взглядом, Карл снова вздохнул и поморщился, когда заговорил: — Слушай, Андерс, это просто… — Карл, — поспешно встрял он, всё же вцепившись в его мантию, но тут же выпустил и разгладил складки, — ты не подумай, я… — Андерс осёкся и зажмурился на миг, восстанавливая дыхание и пытаясь унять дрожь в коленях. Голос не слушался, но он просто должен был сказать: — Я против… вообще-то против такого ничего п-против… Э… В общем, если ты что-то… такое обо мне думаешь, то я… не против. Вот. Мы же… друзья в конце концов, да? Карл удивлённо поднял брови, пока Андерс говорил, а затем вдруг как-то странно косо ухмыльнулся и сложил руки на груди; в глазах заиграли смешинки. — Андерс. Просто к слову: ты строишь мне глазки уже по меньшей мере год. — Чего? — Карл, всё так же ухмыляясь, насмешливо кивнул. — Нет!.. — Андерс возмущенно встряхнул головой и вспыхнул. — Нет! Не строил я… — Ещё как строил. Серьёзно, я старался не замечать, но ты бы себя видел. Ты бываешь очень настойчивым. Хотя… эм… вообще-то я решил, что мне всё почудилось, и ты меня возненавидишь, но раз ты… кхм… не против… Карл издевательски развёл руками и покачал головой, ни на миг не отрывая от него насмешливого взгляда, а Андерс поражённо раскрыл рот, но не смог выдавить ни слова. Возникло ощущение, будто его очень умело обманули, а теперь тщательно просматривают каждую мысль слой за слоем. Он осторожно оглянулся по сторонам, а затем отошёл на пару шагов и выглянул за поворот. — Я просто к чему: если я не реагирую, не значит, что я чего-то не замечаю, — всё продолжал разглагольствовать Карл, пока Андерс метался. — Вообще-то обычно я парнями не интересуюсь… эм… никогда не интересуюсь, но… — Он как-то смущённо усмехнулся в тыльную сторону ладони. Андерс осмотрелся ещё разок и даже приложил ладонь к уху, внимательно прислушиваясь к звукам в отдалении. — По правде, твои… методы стоило бы запретить наравне с… Это было просто: обхватить заросшие щёки ладонями, мягко прижаться к губам, задержаться на месте и прикрыть глаза. Карл вмиг замолк и застыл; Андерс наклонил голову набок, чтобы было удобнее, и прижался чуть сильнее. Вот так: сперва прижаться губами, а потом… Карл вдруг тихонько застонал, когда Андерс осторожно коснулся его кончиком языка и, осмелев, скользнул дальше, как делала та глупая девчонка — но тут же вздрогнул и отстранился, когда Карл сделал то же самое. — Ну как?.. — бездумно выдохнул Андерс, глянув из-под ресниц и не выпуская его щёк. Глаза Карла ещё были закрыты, а плечи быстро поднимались и опускались от дыхания. Он облизнул губы и только тогда моргнул и ухмыльнулся так, что блеснули кончики зубов. — Неплохо для новичка. Откуда он?.. Андерс фыркнул, съехал ладонями по его шее, царапнув ногтями щетину, одним движением резко надавил на плечи и вновь приник к губам; Карл отшагнул назад под давлением и тихо ударился о стену, резко увлекая за собой Андерса, заскользил ладонями по его спине — а затем вдруг без предупреждения накрыл ладонью затылок, прижимая к себе вплотную, и начал вытворять с его губами нечто странное, но просто невозможно, до одури приятное. Колени позорно подгибались, воздух кончался, сердце обещало выпрыгнуть из груди — Андерс бессовестно навалился на плечи Карла, обхватив его за шею и вцепившись пальцами в короткие волосы на затылке, чтобы тот и не думал прекратить или передумать, и тщетно старался не задевать его губы зубами в попытках угнаться за ловкими уверенными движениями, но Карл, казалось, нисколько не собирался делать поблажек, прижимал его к себе всё плотнее и накидывался только жарче с каждой новой неумелой промашкой, пока вдруг… — Дыхание Создателя! И почему всем нужно делать это прямо здесь? — Они отскочили друг от друга в тот же миг, утирая губы и виновато переглядываясь. Андерс, тщетно пытаясь угомонить дрожь в коленях и пряча горящий от колючей щетины рот ладонью, исподлобья глядел, как чародейка Винн, прикрываясь от них рукой, проходит мимо, но не прекращает отчитывать: — Уже скоро отбой! Почему бы вам двоим просто не разойтись по своим постелям — и… ради Андрасте, сделаем вид, что я ничего не видела. Карл привалился к стене, как только чародейка удалилась, накрыл лицо ладонью и вздохнул. Андерс ошарашенно наблюдал за ним ещё несколько мгновений и вдруг засмеялся, обняв себя руками. Он нервно хохотал, казалось, целую вечность, пока не поймал на себе долгий и очень задумчивый взгляд. — Ну как?.. От серьёзного и как будто встревоженного тона, с которым был задан вопрос, остатки смеха мгновенно испарились. — Ей бы… колокольчик на шею, — хмыкнул Андерс вместо ответа, внимательно изучая пол, и поспешно прижался к стенке рядышком, потому что к ним снова приближался патрульный храмовник. — Я не об этом, — тихо буркнул Карл, опустив голову и нервно теребя рукава на своей мантии. Андерс краем глаза наблюдал за тенью вышагивающего храмовника и тихонько хихикнул, скосив взгляд вбок и игриво пихнув Карла локтем: — Ах, об э-этом… Неудивительно, что о тебе так часто девчонки шушукаются. Тот возмущённо вскинул голову и ожидаемо покраснел, но не успел ответить. — Ученикам давно пора готовиться ко сну, — бесцветно прогундел храмовник, даже не повернув к ним шлема, и, получив унылое «да-да», прошёл мимо, а Андерс показал его спине средний палец. — Они шушукаются вовсе не поэтому, — проворчал наконец Карл, но увидев, как многозначительно расплылась улыбка Андерса, покраснел снова. — Ох, ладно тебе!.. — Он быстро отвернулся и оторвался от стены, чтобы уйти. — Лучше пойдём, пока нас… — Андерс быстро поймал его за руку и сравнял шаг. — Пока нас не наказали. Карл сжал его ладонь, сплетая пальцы, а прочитав его мысли так же верно, как и всегда, вдруг повёл в сторону, противоположную от комнат учеников. Андерс не мог бы сказать наверняка, сколько времени они с Карлом целовались в тёмном и относительно безопасном закутке Башни Круга — возможно, целую вечность; но какое бы наказание для них ни задумали завтра — сегодня это не имело никакого значения, потому что у него был друг, который никогда его не бросит, что бы ни случилось.